В тишине после битвы

—Панталоне? — окликнул женский голос за дверьми. — Я могу войти? —…Госпожа Синьора, могли бы и не спрашивать. — спокойно ответил уже мужской голос. — Проходите, конечно. Двери медленно приоткрылись. Розалина вошла в комнату, покрытая мелкими царапинами и бинтами на руках и ногах. После большого боя было удивительно, что она обошлась лишь небольшими травмами, а не как… другие. Она медленно подошла к кровати Регратора, скрестив руки на груди. Панталоне пострадал не меньше — огромные шрамы покрывали всё его тело, синяки, сломанная нога, внутренние повреждения. —Как ты? Голова не болит, не кружится больше? — с лёгким дрогом в голосе спросила девушка. — Ты так покачивался, пока пытался подняться к себе. Мы с Коломбиной волновались, что тебе может стать хуже. —Со мной всё в порядке, Госпожа. Только нога чутка побаливает. — с усмешкой произнёс Регратор. — Лучше скажи мне… как там остальные? Как Капитан? —Ох, не спрашивай… — устало выдохнула девушка, присаживаясь на кровать. — Капитан и Арлекино в отключке, они сейчас по своим комнатам под охраной. Коломбина и Сандроне вымотались сильно, поэтому ушли пить чай и спать. Доктор тоже отдыхает, Господин Пьеро ушёл к её величеству Царице, а Чайльд… Он здесь. — пронеслось в голове Регратора. Аякс лежал рядом с ним, скорее на нём. Голова удобно улеглась на его грудь, пока Панталоне медленно поглаживал рыжие волосы предвестника. Его улыбка моментально потухла, поглядывая на измученное лицо одиннадцатого предвестника. Большое сражение — такое, что даже Фатуи вступились в бой за спасение. Божество, не из Тейвата, пришло сюда, чтобы поглотить всё живое и стать могущественнее… Но зачем? Ах, этого уже не узнать. Предвестники заражались до конца: кто-то сражался, кто-то становился живым щитом. Тарталья, тот, кто всегда рвался в бой, выбрал стать щитом для Регратора, при этом пострадав сам. "Панталоне, осторожно!" Лоне не понял. или не услышал. "ПАНТАЛОНЕ!" Когда Тарталья закричал, Панталоне обернулся. Перед ним проскочили два клинка, замедлив нападение чудовища. Он без труда добил его, но, обернувшись на Аякса, понял: он уже не сражается. Он лежал. Проигравший. —Он помог мне, забыв про себя. — тихо сказал Регратор, с лёгким вздохом. — Я забрал его в безопасное место, надеясь, что он очнётся сразу после боя. —Почти день прошёл… — обессиленно проговорила Синьора. — С его стороны это было очень… благородно. Да и с твоей тоже. Синьора подала смешок, а Регратор посмотрел на неё с непониманием. Что значит «с твоей тоже?» После победы над чудовищем, пока все ликовали, Панталоне без всяких радостей побежал к Аяксу. За ним пошла и Субретка, но его волновало лишь состояние рыжего предвестника. Несмотря на сильные травмы, Регратор нёс его на руках до самого снежного дома. Он не принимал помощи других, говоря, чтобы следили за остальными, но особенно он не хотел, чтобы вмешивался Дотторе. По его словам: «я могу доверить тебе свою жизнь, но я не доверю жизнь Аякса». Даже сейчас он держал его под своей защитой. Он отказался, чтобы того отнесли в его комнату, он забрал его к себе и не отпускал. —Не придуривайся, Господин Регратор. — снова смешок Синьоры. — Ты бережёшь его больше, чем любую мору во всём мире. —Может быть. — улыбнулся Регратор. — Я ведь каждого из вас ценю. «Но не как Чайльда», — пронеслось в голове восьмой предвестницы. Она знала и понимала, как этот рыжий мальчишка дорог для него. Дай угрозу его жизни — и Панталоне сразу идёт впереди всех. Синьора замолчала, переводя взгляд на спящего Тарталью. Его грудь медленно поднималась и опускалась — ровно, но слишком тихо для того, кто ещё недавно смеялся и требовал нового боя. Ресницы подрагивали, губы были приоткрыты, будто он хотел что-то сказать, но сон удерживал его в цепких руках. —Ох, ладно… — выдохнула Розалина, вставая с кровати. — Я пойду проверю Слугу. Поправляйся, Господин Регратор. «Да благословит нас её величество Крио-архонт.» — мельком пронеслось в голове Панталоне, но он не отрывал взгляд от Аякса. Розалина на последок окинула их мягким и заботливым взглядом, после чего ушла. Странно для девушки, которая совсем недавно чуть не оторвала руку своему подчинённому. Комната снова погрузилась в тишину. Только треск камина, тихое дыхание Аякса и редкие скрипы пола нарушали покой. Панталоне не спешил снимать руки с рыжего предвестника — наоборот, осторожно устраивал его удобнее на своей груди, словно каждая мелочь могла стать решающей. Он провёл ладонью по волосам Тартальи, замечая каждую неровность, каждый шрам от боя. Внутри него закипало что-то, что редко давало о себе знать — смесь облегчения, тревоги и… почти непривычной мягкости. —Мой бедный Аякс… Ты столько сделал ради меня. — тихо, мягко проговорил Регратор. — Я благодарен тебе за спасение моей жизни. Но единственное, что я прошу сейчас… очнись. Пожалуйста. —…Панталоне… — пронёсся тихий, хриплый голос снизу. — Ты… в порядке? —Со мной всё в порядке, мой защитник. — тихо, но уверенно произнёс Панталоне, поглаживая рыжего по голове. — Всё хорошо. Тарталья с трудом, словно каждый мускул сопротивлялся, поднялся немного выше, опираясь на руки Панталоне. Его глаза были полуприкрыты, но в них уже светилась лёгкая ясность. Медленно, осторожно, он положил голову на плечо Регратора, а руки инстинктивно обвили его шею, крепко прижимаясь, будто не желая отпускать. Панталоне слегка наклонил голову, позволяя рыжему предвестнику устроиться удобнее. Его руки опустились на спину Тартальи, обвивая и поддерживая, словно этот простой жест мог защитить его от всего мира. —Только благодаря тебе я жив сейчас. — мягко произнёс Панталоне. — Спасибо, Аякс. Тарталья ещё сильнее прижался к Панталоне, уткнувшись лицом в его шею. Его рыжие волосы слегка чесались о кожу Регратора, но Панталоне не отстранился — наоборот, обвил его руками ещё крепче, чтобы предвестник чувствовал себя в полной безопасности. —Я рад… что ты в порядке… — тихо пробормотал Аякс, едва слышно, и его веки медленно опустились. Панталоне лишь мягко улыбнулся, продолжая поглаживать его по спине. Тело рыжего предвестника постепенно расслаблялось, погружаясь в глубокий, спокойный сон. Комната наполнилась тихой, почти священной тишиной: треск камина, ровное дыхание Аякса и лёгкий шорох пола. Иногда дверь тихо скрипела — Розалина или Коломбина заглядывали, проверяя, всё ли в порядке, — но лишь кивком подтверждали, что оставляют их в покое. Панталоне сидел так, обнимая Аякса, не двигаясь и не торопясь. Он чувствовал тепло его тела, слышал тихое, ровное дыхание. Сейчас не было ни тревог, ни сражений — только он и его защитник, наконец, в безопасности. —Спи, мой бедный Аякс… — прошептал он, опуская голову ближе к рыжему. — Я буду рядом. Всегда буду.