Ритм

В стенах танцевальной студии для Ким Доны (да и других подопечных) существовал один неоспоримый закон: Ли Минхо — это олицетворение совершенства.  Он был не только тренером, но и совладельцем, воплощением идеального сочетания профессионализма, требовательности и, чего уж греха таить, убийственной красоты. Для танцоров, которые с головой погрузились в мир хип-хопа и современных танцев, Минхо был кем-то вроде божества. Его движения всегда отточенные, сильные, наполненные внутренней энергией. Говорил чётко, порой резко, но всегда справедливо. Он мог с лёгкостью разделить сложнейший элемент на простые составляющие и продемонстрировать его с такой уверенностью и точностью, что дух захватывало.  А когда он смотрит внимательным, оценивающим взглядом, иногда с лёгкой тенью недовольства, — хочешь не хочешь, но желаешь становиться лучше. Даже его требовательность казалась частью очарования, признаком того, что он видит в тебе потенциал, достойный вложенных усилий. Однако за пределами студии Ли Минхо был другим, и эта его сторона существовала для Доны лишь в обрывках памяти или в собственном, слишком буйном воображении. Это был пятничный вечер, самый разгар недели, но для Доны он обещал быть обычным: домашка для универа, ужин, возможно, просмотр нового сериала. Однако, проходя мимо клуба в одном из оживленных районов Сеула, её ноги как будто сами замедлили ход. На входе девушка заметила знакомую макушку, принадлежащую именно её преподавателю по танцам. Все дела вдруг разом испарились, а интерес возрос до предела, поэтому ноги понесли её в направлении входа.  Повезло, что сегодня она оделась идеально для такого вечера. Довольно скромно для ночного клуба, но всё равно интригующе и кокетливо. Сначала девушка направилась к бару, не будет же она на трезвую голову выискивать своего тренера, правда? Так хоть появится оправдание за содеянное, якобы девушка была не в себе из-за высокого градуса. Спустя час или полтора под мягким, приглушённым светом, она увидела Ли Минхо. Он стоял, очевидно, в кругу друзей, его спина была обращена к сцене, но Доне было достаточно одного взгляда. Парень был в простой, тёмно-синей рубашке, расстёгнутой на две пуговицы сверху, открывая вид на изящную линию шеи и ключиц. Его волосы чуть взъерошены, словно он только что прошёлся небрежно по ним пальцами, а его руки, которые на тренировках так точно показывали технику, теперь свободно двигались в такт музыке, доносящейся до всех уголков помещения. Мелодия не была агрессивной или слишком быстрой, наоборот, такой чувственной, с собственным тактом. И Минхо двигался под неё так, как Дона никогда прежде не видела. Это не выученная хореография, а чистые и инстинктивные порывы. Его плечи двигались координировано с упругими бёдрами, покачивающимися с завораживающей пластичностью. Чёрт возьми, это срывало крышу. И сводило с ума. Он не танцевал для кого-то, — только для себя, но выглядело всё до безумия заразительно. Дона видела, как девушки, стоящие рядом, замедлялись и бросали украдкой голодные взгляды. Минхо наверняка чувствовал их внимание. Он поднял голову, и в этот момент его взгляд скользнул по залу, так небрежно и расслабленно, как никогда не делал на репетициях. Он не увидел Дону, но его глаза, уже чуть прикрытые от алкоголя и эйфории, заставляли пульс скакать в бешеном ритме. Ли улыбнулся слишком развязно и пафосно, ведь знал, присутствующие им наслаждаются. Так безумно сексуально и страстно. Её дыхание стало поверхностным. Жар растёкся по щекам, ноги почувствовали лёгкую дрожь, а в животе стайка порхающих бабочек сменилась на более плотное и тягучее ощущение. Она растеклась лужицей, как говорится, только в прямом смысле. Это уже было не просто восхищение, а физическое притяжение, которое девушка давно не испытывала. Сложно оторвать глаза. Он был так раскован и свободен. Его экспрессия ощущалась глубинно, проникала под самую кожу. Любое движение действовало на девушку, как красная тряпка на быка: когда он запрокидывал голову в приступе смеха, когда откидывал мокрые волосы со лба, когда прижимал ладонь к груди, ощущая биение собственного сердца. Наконец, Минхо обернулся, чтобы продолжить разговор с друзьями, а Дона, словно очнувшись, вздрогнула и быстро отошла от оцепенения. Она почти бегом добралась до дома, чувствуя, как всё тело дрожит от пережитого. Получить оргазм от одного только вида танцующего парня? — позорно выполнено. Следующие дни превратились для неё в пытку. На тренировках она смотрела на Минхо, и перед её глазами возникал раскованный и чувственный образ в полумраке клуба. Взгляд теперь постоянно цепляется за него: как он касается своей шеи, когда объясняет новое движение, как напрягаются мышцы рук и вздуваются до неприличия красивые вены, как губы слегка приоткрываются, когда парень сосредоточен. Профессионализм Ким начал давать сбой. Девушка стала чаще ошибаться, движения становились менее чёткими. Ловила себя на том, что её взгляд задерживается на Минхо чуть дольше положенного, и тут же отводила глаза, краснея. Как ей теперь быть? Как смотреть в глаза этому человеку, оставаясь просто его ученицей? Как вообще можно учиться у того, кто пробудил в тебе такие желания, о которых ты даже не смела себе вообразить? Она чувствовала себя глупой школьницей, хоть давно переросла то время. И вдруг от мыслей отвлекла фигура, направляющаяся прямо к тренеру. Это была Со Юри — новенькая, только переведённая в их группу профи. Миловидная, с яркой улыбкой и, как казалось Доне, очень смелая. Юри подошла к Минхо в конце тренировки, держа в руках бутылку воды и явно нарочито неловко споткнувшись. — Ой, Минхо-сси, — её голос был чуть более сладким, чем требовала рабочая обстановка, — вы такой талантливый. У вас особенный подход к обучению, который каждому придётся по душе. Я вот хотела бы вас как-нибудь угостить кофе, чтобы поблагодарить за занятия. Может быть, после работы? Минхо, который как раз вытирал пот со лба полотенцем, остановился. Он едва взглянул на Юри: — Спасибо за предложение, Со Юри, — произнёс он ровным тоном, — но я предпочитаю не смешивать работу и личную жизнь. Моё время после тренировок посвящено команде и развитию студии. Надеюсь, вы понимаете. — Ну… может, когда-нибудь… — начала она, но Минхо уже повернулся, чтобы поприветствовать следующую группу. Наблюдая за этим, Дона сначала испытала острое чувство облегчения, что он отшил Со Юри. Вот доказательство того, что Минхо держит дистанцию. Парень профессионал до мозга костей. Однако это значило, что её собственные чувства были совершенно бесполезны и неуместны. Он не поддаётся на попытки флирта. Если Ли так строго отсекает даже прямые и откровенные попытки, то как тогда ей, стеснительной и теряющейся при его виде, вообще рассчитывать на что-то большее, чем роль ученицы? Шансы на то, что Минхо обратит на неё внимание вне студии, ничтожно малы. Она стала свидетелем его неприступности и непоколебимости. Эта мысль угнетала. Она ведь не могла просто подойти к нему и сказать — «Недавно видела вас в клубе, и теперь я не могу забыть ваш упругий зад и мокрую шею». Это абсурд или отчаяние, честное слово.  Однако, именно эта недоступность Минхо одновременно и отталкивала, и притягивала Дону ещё сильнее. Должны же быть лазейки — способы пробиться сквозь его броню. Ли не флиртует, он профессионал. Хорошо. Но парень же не робот, у него есть друзья и жизнь вне студии, девушка видела это в клубе. Шанс подвернулся быстрее, чем Дона смела надеяться. Раз в полгода их студия устраивала закрытую вечеринку-баттл для своих. Это было не совсем соревнование, а больше возможность выпустить пар и укрепить дружеские связи между коллегами. Будет ли Минхо сегодня раскрепощён? Ведь собираются на мероприятии не только тренера, владельцы, маркетологи, продажники (все те, кто связан с организацией), но и ученики. Она готовилась к этому вечеру как к самому важному выступлению в жизни. Но на этот раз её костюмом были не безразмерные штаны и растянутая футболка, а укороченная чёрная куртка, синий кожаный корсет, подчеркивающий изгибы груди, и юбка-шорты, идеально короткие для похода в клуб. Не слишком броский макияж, распущенные волосы и капля парфюма с нотками амбры и горького апельсина. Клуб встретил её плотным запахом дыма и вибрацией, от которой дрожали стены. Минхо она увидела сразу. Он стоял у бара, окружённый другими тренерами. На нём были широкие чёрные штаны с ремнём, подчёркивающим талию, и такая же укороченная куртка, как у неё, с простой майкой, которая при каждом движении мягко вырисовывала рельеф его тела. Он выглядел пугающе привлекательно в этом полумраке. Никакой строгости, цепкости и излишней собранности. В руке стакан с виски, в глазах — опасный блеск. — О, Дона! — Лия, подруга и администратор студии, перехватила её у входа, — выглядишь сногсшибательно. Пойдём к нам, мы как раз собираемся начать джем. Дона позволила увлечь себя в круг. Музыка сменилась на тягучий, тяжёлый бит. Один за другим танцоры выходили в центр, показывая свой стиль. Когда подошла очередь девушки, она почувствовала на себе взгляд. Обжигающий. Минхо наблюдал за ней. Ей казалось, будто парень оценивал её технику со стороны, как тренер, но в глубине темноты его глаз скрывалось нечто ещё, не сразу очевидное. Дона начала двигаться. Она намеренно избегала привычных хип-хоп фишек. Её танец был более женственным и плавным, впитывающим в себя каждый удар бита. Ким не смотрела на него напрямую, но надеялась, что его внимание приковано к каждому изгибу женского тела, к тому, как она проводит рукой по волосам, как бёдра описывают ленивые восьмёрки под музыку. Когда девушка закончила, в кругу раздались одобрительные возгласы, но Минхо промолчал. Он лишь медленно поднёс стакан к губам, не сводя с неё глаз. Взгляд не выражал ничего. Через час, когда градус вечеринки  поднялся, Дона вышла на открытую террасу клуба, чтобы охладиться. Ночной воздух Сеула был влажным. Она прислонилась к перилам, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце из-за постоянных танцев и градуса алкоголя. — Ты сегодня танцевала иначе, Ким Дона. Голос раздался совсем рядом, и она вздрогнула. Минхо стоял в паре шагов, прислонившись спиной к стене. В темноте его силуэт казался ещё более загадочным и манящим. Он подошёл ближе, и Дона почувствовала аромат его парфюма — дорогой табак и что-то древесное. — Здравствуйте, сонбэ, — она попыталась вернуть себе маску прилежной ученицы, но голос предательски дрогнул. — Здесь нет сонбэнима, — он усмехнулся, делая ещё шаг. Теперь между ними оставалось не больше тридцати сантиметров, — только Минхо. Но мне кажется, ты итак прекрасно это знаешь, — замолчал, глядя на ключицы, которые тяжело вздымались от частого дыхания. — Я видел, как ты смотрела на меня в студии последние пару недель, — его голос стал тише, приобретая ту самую вкрадчивую хрипотцу, от которой у Доны подкосились ноги, — и видел тебя тогда в клубе две недели назад. Думала, я не замечу? — Дона замерла. Её поймали с поличным. — Ты видела то, что не должна была, — продолжал он, сокращая расстояние до минимума. Его рука поднялась, и он почти невесомо провёл кончиками пальцев по её обнажённой шее, — и теперь не можешь смотреть на меня как прежде, но знаешь, в чём проблема, Дона? — склонился к её уху так близко, что его горячее дыхание обожгло нежную кожу. — Я тоже теперь не могу смотреть на тебя просто как на ученицу, и это чертовски мешает мне работать, — в этот момент маска профессионализма окончательно разбилась вдребезги. Дона подняла на него взгляд, полный вызова и смелости. — И что вы... что ты собираешься с этим делать? — прошептала она. Минхо медленно обхватил её талию, притягивая к себе так плотно, чтобы она почувствовала твёрдость его тела и жар, исходящий от него. Глаза напротив, казалось, стали чёрными. — Я собираюсь нарушить своё главное правило, — выдохнул он прямо в её губы, — но только если ты понимаешь, что завтра в зале всё будет по-прежнему. А здесь и сейчас... Он не договорил, накрывая её губы своими в требовательном, голодном поцелуе, который пах виски, ночью и запретной страстью. Это был ритм, который они оба создали сами, и теперь пути назад не было. Парень тянет девушку за собой, и она идёт, полностью подвластная его желаниям. Минхо откидывается на спинку шезлонга на террасе, расставляя ноги, а Дона становится между ними. Она притягивает его лицо к себе, зажав в ладонях, и целует с жадностью, пока его руки скользят по её бокам, ощущая под слоями одежды изгибы поясницы и бёдер. Её пальцы нетерпеливо дёргают замок на куртке, снимая ту одним движением. После минуты взаимной борьбы с застёжками и поцелуями, лёгкая ткань сползает с плеч. Минхо припадает губами к её шее, затем спускается к ключицам, оставляя влажный след на прохладной коже. Дона вскидывает голову, её пальцы впиваются в его тёмные, уже растрёпанные волосы. Она вздрагивает от его прикосновений и прикрывает глаза, отдаваясь ощущениям под шёпот ночного ветра на уединённой террасе, на которую может кто-то войти в любой момент. Однако ни Минхо, ни Дону это не волновало сейчас.  Он стягивает корсет медленно, но с нетерпением, и когда ткань окончательно падает к их ногам, обнажая грудь, Дона делает шаг вперёд, почти падая на парня, и они вместе погружаются в мягкие подушки шезлонга. Их поцелуй прерывается, когда Минхо резким, но уверенным движением поднимает её, усаживая на колени лицом к себе. Дона обвивает его бёдра ногами, обхватывая натренированные плечи руками. Не в силах терпеть больше, она прижимается к нему грудью, чувствуя жар его тела на контрасте с прохладным воздухом. Одной рукой она снова запускает пальцы в его волосы, другой скользит по напряжённым мышцам спины, чувствуя, как они играют под её ладонью. Минхо слегка оттягивает её голову назад за волосы, заставляя встретиться взглядом. Теперь он нависает сверху, стоя на коленях, расстёгивая пряжку ремня. Дона давно мечтала избавить его от этих штанов, которые так идут Ли Минхо. И она испытывает острое наслаждение, когда парень наконец сбрасывает их. Через тонкую ткань боксёров теперь ясно видно, насколько он возбуждён, и Дона непроизвольно тянется к нему рукой, желая ощутить его, здесь и сейчас. Она слегка сжимает через ткань, уже собираясь стянуть последний барьер, как он снова наклоняется к ней, захватывая её губы в глубокий, ненасытный поцелуй, словно боится, что этот миг может раствориться в ночи. Его губы скользят по девичьей шее к ключицам, оставляя на бархатной коже мокрую дорожку чувств. Его поцелуи опускаются всё ниже, а её дыхание становится всё прерывистей, и когда мужские пальцы цепляются за край белья, она издаёт сдавленный вздох, заставляя уголок губ Минхо дрогнуть в дерзкой улыбке. Он целует девушку там так же горячо и преданно, как и её губы. Ли Минхо явно знает, что делает, и Дона понимает, что всё, что было до этого, не шло ни в какое сравнение. Никто не заботился о её наслаждении так, как он, никто не дарил его так осознанно и ярко. Ли целует внутреннюю поверхность её бёдер, ласкает подколенные впадины, в то время как его другая рука скользит по плоскому животу, который непроизвольно вздрагивает. Минхо нащупывает свои штаны, брошенные рядом, и, не глядя, достаёт из кармана квадратную упаковку. Он снова поднимается выше, целуя уже распухшие губы Доны, которая наконец стягивает вниз его боксёры. Ловким движением парень натягивает презерватив, а Дона тихо хихикает. Ли поднимает бровь, безмолвно спрашивая. — Ты надеялся на такое продолжение вечера? — она кивает на пустую упаковку, брошенную на пол. Парень лишь усмехается, вновь припадая к ней. — Именно. Я надеялся только на тебя, — звучит жадно, страстно и очень… сладко. Он нависает над ней, раздвигая её бёдра. Водит головкой у самого входа, дразня и её, и себя.  — Я так тебя хочу, что это сводит с ума, — бросает он шёпотом, оставляя прерывистый поцелуй у её рта, и снова отстраняется, чтобы поймать её взгляд, полный желания и темноты ночи вокруг. Она не смогла выдержать его пронзительного взгляда и потянулась к нему, чтобы снова соединить губы во влажном и глубоком поцелуе.  — Тогда перестань меня мучить, — прошептала ему в губы, едва оторвавшись, и почувствовала, как его тело содрогнулось от её слов. Минхо медленно, почти невыносимо, вошёл в неё, и мир вокруг сузился до этого единственного, всепоглощающего ощущения — заполненности, жара, острого удовольствия. Она томно вздохнула, впиваясь ногтями ему в плечи, а он замирает на секунду, тяжело дыша, прижимая лоб к её виску, давая девушке привыкнуть. Потом он начал двигаться. Сначала с выверенной, почти невыносимой медленной скоростью, вытягивая из неё каждый стон. Движения были уверенными, каждым толчком достигая самой её сути. Дона теряла связь с реальностью. Высоко над ними только звёзды, тусклые из-за городского света, да лёгкий ветерок, ласкающий их разгорячённую кожу с испариной. Она слышала собственные прерывистые стоны, его хриплое дыхание у уха, скрип шезлонга под их объединённым весом. Он менял угол, глубже, сильнее, и она уже ничего не могла контролировать. Её ноги плотнее обвились вокруг его бёдер, тело выгибалось навстречу каждому движению. Цепкие руки крепко держали за талию, пальцы впивались в кожу, оставляя отметины, которые она завтра с удовольствием будет рассматривать в зеркале. — Минхо… — его имя сорвалось с её губ мольбой, признанием, проклятием. Это был единственный якорь в бушующем море ощущений. — Чувствую… как ты сжимаешь меня. Просто невероятная, — прохрипел он в ответ, ускоряясь. Его дыхание стало совсем неровным. Восхищённые слова подтолкнули её ещё ближе к краю. Напряжение копилось где-то в самой глубине, разливаясь жаркими волнами по всему телу. Она уже не могла думать, только чувствовать — его внутри себя, губы на своей шее и терпкий аромат кожи, смешанный с запахом ночи. — Дона, смотри на меня, — приказал он, сила в его голосе заставила Ким открыть глаза, которые она сама не помнила, когда закрыла. Он смотрел на неё — взгляд был тёмным, бездонным, полным такой необузданной страсти и в то же время нежности, что у неё перехватило дыхание. И в этот момент, глядя в эти глаза, она отпустила последние остатки контроля. Волна накрыла её с головой, вырывая долгий, сдавленный стон, который он тут же поймал губами. Минхо на несколько секунд замер, затем обрушился на неё, подавив свой шумный выдох в её плече. Тишину террасы нарушало только их тяжёлое, выравнивающееся дыхание. Дона чувствовала, как его сердце бешено колотится о грудь в унисон с её собственным. Она провела дрожащей рукой по его взмокшей спине, и он слабо поцеловал её в шею, прежде чем осторожно, стараясь не давить своим весом, перевернуться на бок, удерживая её в объятиях. Смотря на звёзды, на губах обоих      играла усталая, но счастливая улыбка. Следующий день в студии звучал как отголосок вчерашней ночи. Воздух был густ от пота и сосредоточенности. Музыка била в уши чёткими долями, а Ли Минхо, в серых спортивных штанах и простой футболке, был живым воплощением такта. Он снова стал тренером Ли — требовательным, беспощадным к мелочам, с фокусировкой, способной прожигать что угодно на своём пути. — Снова! С десятого такта! — хриплый голос от постоянных команд, перекрывал бит, — Ынву, ты опаздываешь. Юри, бери выше угол. Дона, резче остановка на счёт три.  Он ходил между рядами танцоров, взгляд сканировал каждое движение. Казалось, он думал только о позициях, энергии и синхронности. Минхо поправлял рукой плечо одного, выравнивал линию ног у другого. Профессионал до кончиков пальцев. Но Дона видела больше. Она ловила его взгляд, когда он проходил мимо. Это длилось доли секунды, но в этих тёмных глазах мелькала искра, и не просто одобрение танцору, а что-то глубоко личное и тёплое. Его взгляд на мгновение скользил не по линии её рук в движении, а по шее, где под футболкой скрывался едва заметный след вчерашнего поцелуя, принадлежащего ему. — Дона, не зажимайся. Раскройся, — поправлял он, когда она делала волну грудью. В его интонации слышалось не только указание к хореографии, но и шёпот прошлого вечера «я так тебя хочу». Вот она потянулась за бутылкой с водой, когда их пальцы случайно соприкоснулись у холодильника. Минхо не отдернул руку, наоборот, его мизинец на секунду провёл по её костяшкам. Это быстрый, тайный, обжигающий жест. Он тут же отвернулся, командуя:  — Пятиминутный перерыв, вам требуется восстановить дыхание. На разборе ошибок с видео он стоял рядом с ней, указывая карандашом на экран планшета: — Ты понял, Джей, не забывай про руки, — его глаза забегали по экрану в поисках следующей ошибки.  — Дона, видишь этот переход? Ты здесь словно боишься собственного импульса, — он говорил деловито, пока его плечо почти касалось её. Тело, излучающее знакомый жар даже после тренировки, было так близко, что у девушки слегка закружилась голова от смеси запахов — его одеколона, пота и того, что было просто им.  — Тебе нужно отпустить контроль здесь, — продолжал он, бессовестно добавляя, — как вчера. Лицо серьёзное, а в глазах демоны пляшут. Для остальных тренер имел в виду прошлую репетицию, но Дона знала наверняка, на что отсылал Минхо. Он отстранился, как ни в чём не бывало, и пошёл к другим, а у девушки по спине пробежали мурашки, что она с трудом подавила улыбку. Студия опустела, огни были приглушены, оставалось только мягкое освещение над зеркалами. Последний стажёр, зевая, помахал рукой и скрылся за дверью. Дона медленно собирала свою сумку, чувствуя на спине пристальный взгляд. Щелчок замка прозвучал громко и окончательно в тишине большого зала. Она обернулась, прислонившись к станку. Минхо, все ещё в спортивных штанах и теперь уже сухой футболке, стоял у двери, перебрасывая ключ в ладони. — Заперто, — констатировал он просто. Дона позволила себе ленивую, немного дерзкую улыбку. — Чтобы никто не увидел, как ты будешь отрабатывать со мной ошибки? — она сделала пару шагов к центру зала, её движения были плавными, усталыми после тренировки, но в них читался вызов, — или чтобы никто не услышал, как ты снова будешь командовать «Дона, резче...глубже...не зажимайся»? — он коротко рассмеялся и пошёл к ней. — А ты, похоже, сегодня всё понимала буквально, — парировал, останавливаясь так близко, что Ким почувствовала исходящее от него тепло. Его взгляд скользнул по её губам, — каждый мой взгляд, каждое слово, однако ты даже на секунду не сбилась с ритма. Впечатляет. — А ты специально так смотрел и говорил, — она не стала отступать, поднимая на него глаза, — «отпусти контроль, как вчера». Это, простите, профессиональная ремарка или личное напоминание, сонбэ? — Минхо склонился ближе, дыханием касаясь нежной щеки. — И то, и другое. Сегодня в третьей связке ты снова зажала плечи, но вот вчера... отпускала контроль идеально, — он провёл пальцем по её обнажённому предплечью, и тело девушки беспрекословно отозвалось лёгкой дрожью. — Может, мне просто нужен был более наглядный метод обучения? — прошептала Дона, играя с ним. Минхо ухмыльнулся. Она заметила этот вспыхнувший дикий огонёк в медовых глазах. — Метод обучения, — повторил он медленно, как бы пробуя слова на вкус. Мужские руки опустились ей на талию, властно, но не грубо, — думаешь, я был слишком строг сегодня? — Ужасно строг, — она притворно вздохнула, пока её руки сами потянулись к его шее, окольцовывая ту, — просто тиран. Все эти намёки... это было жестоко. — Жестоко? — Минхо притягивает Ким к себе, не оставляя и сантиметра, — а я думал, это справедливо. За то, что ты весь день пыталась свести меня с ума. Этими движениями бёдер, взглядом, когда я поправил твою руку. — Я ничего такого не делала, — притворилась невинной, но губы уже расплылись в торжествующей улыбке. — Лжёшь, — просто сказал он, и его губы наконец-то нашли её в жадном, требовательном поцелуе. Больше не было шуток и намёков, осталась только чистая потребность. Когда они на секунду оторвались, чтобы перевести дух, Минхо прижал лоб к её лбу, его дыхание было горячим и неровным. — Так что насчёт отработок ошибок? — выдохнула Дона, запуская пальцы в его волосы. Он посмотрел на неё. — Ошибка только одна, — прошептал, снова целуя её, уже мягче, — то, что этот день длился мучительно долго без возможности открыто наслаждаться тобой.