Что произошло в 1827?

Библиотека Эдинбургского Университета была главным местом для скопления студентов медицинского факультета. Высокие потолки, вмещающие в себя десятки длинных стеллажей, между которыми сновали будущие светила науки. Полки, забитые толстыми фолиантами по анатомии, хирургии и общим заболеваниям. Воздух здесь был особым — густая смесь запахов старой бумаги, переплетенной кожи, пыли и затхлости. В центре зала, за массивными дубовыми столами, в часы занятий яблоку негде было упасть. Медицина уверенно шагала вперёд, открывая одну за другой тайны человеческого тела. Врачи, такие как Лаэннек, уже активно внедряли стетоскоп для аускультации, что значительно улучшило диагностику сердечных и легочных заболеваний, а исследования продолжали описывать новые нозологические формы. Продолжалось понимание действия наркотиков и опиумных настоек. Они широко использовались как универсальные обезболивающие, успокоительные и противодиарейные средства, но их негативные последствия уже осознавались. В целом, начало XIX века по праву считалось «золотым веком» врачевания: бурное развитие фармации, изучение и первые переливания крови, опыты, направленные на физические исследования. Все это способствовало прогрессу и росту такой важной науки. Азирафель остановился напротив полки с журналами и горячими статьями, где публиковались самые свежие случаи, дискуссии и отчеты по вскрытиям. Пробежался глазами по нескольким и из любопытства взял один, разворачивая обложку. Пахло типографической краской, словно она могла осесть на пальцах и впитаться. Здание вот-вот закрывалось. И если бы не завтрашний выходной, здесь бы еще можно было встретить невыспавшихся студентов, готовящихся к экзаменам. Кто-то бы развалился прямо на кресле в главном зале, а кто-то бы судорожно дописывал последние заметки к себе на пергамент. Но сейчас тут было абсолютно пусто. И тихо. Только еле слышное дыхание ангела, который погрузился в чтение. И, возможно, он бы даже пропустил мимо ушей промелькнувшую сзади тень, если бы не ждал ее так явно. — Неужели нет другого места, где мы могли бы встретиться? — проворчал Кроули, возникая перед ним и покачиваясь на двух ногах. Азирафель бросил на него беглый изучающий взгляд. Они не виделись совсем недолго, по сравнению с прошлыми столетиями, но случайно пересеклись здесь, в Эдинбурге. Оба приехали из-за наставления Сверху и Снизу и совсем не ожидали наткнуться друг на друга в одном из бедных районов города. Ангел придерживался своих привычных цветов и материалов, предпочитая носить бежевый уплотненный пиджак с широкими лацканами, такого же цвета шерстяное пальто и атласную длинную бабочку, щегольски облегающую шею. Как и подобает джентльмену — цилиндр на голове и аккуратные сапоги. Если что-то можно было разукрасить — он не скупился и добавлял детали в свой образ. Так на плаще появились ромбовидные узоры, а на рукавах ажурные белоснежные манжеты. Кроули непроизвольно задержал на них взгляд. После нескольких тысяч лет притираний к друг другу, недопониманий и конфликтов, они, наконец, стали нормально общаться. Даже достаточно близко общаться. Соглашение давало свои плоды в их взаимоотношениях, вынуждая видеться даже тогда, когда, казалось бы, этого можно было избежать. Если раньше они сталкивались раз в столетие, и иногда буквально на пару минут, то сейчас их встречи не имели такой долгой разлуки. Оба этим тайно дорожили, хотя вслух никогда бы не признались. Оглядев светлые, отросшие бакенбарды, Кроули облизнулся, встречаясь с внимательным взглядом. — А что не так с библиотекой? — он отложил журнал на свое место. Демон только скривился и вальяжно откинулся на одну из полок. — Уж лучше бы выпили. Они виделись на днях после выполнения очередных рабочих благословений и искушений. Распивали местный эль из толстых кружек, а затем бродили по брусчатой площади, разглядывая местных. Ангел, на удивление, перестал постоянно напоминать об их извечной противоположности и с удовольствием вёл беседы — от грандиозных вопросов мироздания до того, почему газированная вода щиплет язык. Больший ажиотаж вызывали только споры на что-то. Проигравший обычно выполнял нелепое задание насмех другому — таким образом в XV веке у них появился «извинительный танец», который пользовался актуальностью до сих пор. Что-то вроде кодового слова. Если ты не прав и обидел друга, то, будь добр, исполняй свой пируэт. После прогулки они заглянули в джентльменский клуб, расположившись на одном из диванов перед столом, где среди прочих фруктов почему-то лежал лимон. Кроули долго думать не стал и предложил ангелу съесть хотя бы дольку и не скривиться. Азирафель, чуть охмеленный элем, с достоинством принял вызов и положил себе пару кусочков в рот. И моментально скорчил мучительную гримасу, будто даже не пытался противостоять цитрусу. Демон расхохотался, едва не опрокинув кувшин с водой, за которым тут же потянулся ангел — пытаясь смыть остатки кислоты. Затем взял целый лимон и закинул его целиком, невозмутимо прожевывал, даже глазом не моргнув. Азирафель вынужден был согласиться с любым условием спора, поэтому Кроули назначил встречу на сегодня. — Так и что ты мне хотел показать? — О, тебе понравится, — он отлип от стеллажа, делая шаг ближе. — Хотя не для твоего ангельского взора, конечно, но… думаю, тебя, как ценителя местного колорита, может заинтересовать. Азирафель нервно поправил манжеты, разглядывая узкие зрачки за черными стеклами. Очки, выбранные по нынешней моде, очень ему шли. Кроули, в целом, всегда выглядел стильно. Даже в эпоху Возрождения он не сильно уступал эфирному в образах, хоть и отдавал предпочтение темным оттенкам, нежели золоту и белым рясам. Как и сейчас, находясь в черном приталенном пальто, которое подчеркивало вытянутую фигуру, выглядел более чем роскошно. — И куда нужно идти? — с осторожным любопытством спросил ангел. Зная демона, тот мог запросто отвести его в лес — просто полюбоваться поляной красивых цветов, что, на самом деле, было не таким уж и плохим времяпрепровождением. Кроули ехидно усмехнулся, проводя языком по острию клыка. — На кладбище. — На кладбище? — брови сами собой потянулись вверх. — Если не боишься испачкать крылышки. Ангел моргнул пару раз. Он не был пугливым. Точнее, он не был трусом. Напугать его можно было, даже просто резко выскочив из поворота, прокричав «Бу!», чем Кроули иногда от скуки пользовался. Но чтобы бояться кладбища? Нет, ангел был слишком любопытным для этого. *** Они шли сквозь темные переулки, петляя вдоль холодных каменных стен. Брусчатка намокла от ежедневных дождей, поэтому было довольно скользкой, а в воздухе висел плотный, промозглый туман. Азирафель нес викторианский ручной фонарь, держась поближе к Кроули и стараясь не отставать. Хоть из окон виднелось теплое освещение, придающее уют, атмосфера на улице все равно нагоняла жути. Особенно неожиданно возникавшие из ниоткуда силуэты бродяг, из-за которых ангел вынужден был идти впритирку к Кроули, едва соприкасаясь плечами. Еще одно легкое движение с его стороны, и демон не смог сдержать довольной улыбки. Вот они, идут вместе, совершенно свободные от рабочих обязанностей, чтобы просто насладиться обществом друг друга. Никто не торопится так быстро уезжать обратно в Лондон — оба решили задержаться здесь подольше. Еще совсем недавно каждая их встреча была такой мимолетной, что потом целый век приходилось лелеять воспоминания: о мягком голосе ангела, о случайных прикосновениях, о его голодных взглядах — в которых Кроули, готов был поклясться, видел желание. Уж он-то знал в нем толк. И не только по своей демонической природе. Он и сам еле сдерживался каждый раз при контакте с этим эфирным существом, которое так и норовило попасть в какую-то передрягу. Кроули так и не понял: делал он это специально, чтобы увидеться с ним, или от своей ангельской наивности и веры в лучшее. Но как бы то ни было, каждая встреча вызывала в нём совсем не демонический трепет, а нечто, что он до сих пор боялся назвать вслух, предпочитая делать вид, что это просто влечение. Влечение, которое длилось тысячелетиями. Влечение, которое заставляло его фантазировать о совместном будущем где-нибудь на другой планете, где ни Рай, ни Ад не смогли бы добраться до них. Влечение, которое пробуждало в нем непреодолимое желание обвить ангела змеиными кольцами и никогда не отпускать. Ну да… просто влечение. В одну из таких встреч они оказались в Зимнем дворце, где Екатерина II открывала свое пышное торжество перед тысячами гостей. Зал освещался нескончаемым количеством свечей и лампад, а интерьеры украшались экзотическими растениями и скульптурами. Люди сплетались в танцах: мужчины — в расшитых золотом мундирах, дамы — с невероятно широкими фижмами, усыпанных драгоценностями и настоящими цветами. Пудренные парики — обязательный атрибут для всех. Кроме Кроули, который, видимо, предпочел отсидеться в отдельном зале в компании русских общественных деятелей и раскладывать карты, пока в другом конце звучали роговые оркестры. Компания подвыпивших мужчин порядком наскучила, а фараон не был такой увлекательной игрой, когда ты можешь угадать любую карту. Решив ретироваться на балкон, демон предварительно накинул свою волчью шубу — все-таки зимы в России были очень холодными. Но не успел он выйти за пределы бального зала, как буквально столкнулся с Азирафелем, так неожиданно вынырнувшим из кружащейся толпы. Белый строгий кафтан с позолоченной вышивкой на груди облегал ангельское тело, вырисовывая мягкую фигуру. Ему шло. Но из всего привычного в его образе самым внезапным были отрощенные усы, точь-в-точь как у здешних гусаров, завитые по краям. Ангел, если честно, выглядел с ними довольно забавно — уж слишком вычурно они смотрелись. Голубые глаза тут же вспыхнули знакомой искрой, а уголок губ дрогнул в приветливой улыбке. Но Кроули не стал ждать, пока тот очнется от удивления и радости, а взял его под локоть и вывел на морозный балкон. Та ночь казалась ему самой теплой за все прожитые, что были до. И дело вовсе не в волчьей шубе. По правде говоря, Кроули замерз до мозга костей: руки онемели, и он из последних сил кутался в шерстяной воротник, пытаясь спастись от пронизывающего холода, едва сдерживая желание начать прыгать на месте, как тушканчик. Но уйти с балкона в такой момент было бы просто кощунством. Азирафель, переполненный эмоциями от неожиданной встречи, начал поток абсолютно разных новостей, сплетен и просто своих мыслей, накопившихся за все время разлуки. Он активно жестикулировал в мягких замшевых варежках, совершенно позабыв о головном уборе, из-за чего в его светлых кудрях аккуратно собирался снег. Глаза, так давно невидевшие демона, буквально искрились от счастья и детского трепета. Кроули не мог оторвать взгляда. Даже очки снял и спрятал поглубже в карман. Вот он, прямо перед ним. Абсолютно нежный, искренний и чем-то очень смущенный, отчего по щекам струился приятный румянец. Любой другой списал бы это обычной реакцией на мороз вокруг, но Кроули знал: эти щеки краснеют совершенно не от холода. Голос засел где-то в голове, и, будь он проклят, потому что это была самая сладкая колыбельная. Собственные руки покраснели в тонких кожаных перчатках и временами сжимались, пытаясь сохранять признаки жизни. Но он не смел сдвинуться с места, пока рядом с ним так счастливо кружился ангел. Небольшое демоническое чудо — и балкон незаметно укрылся от посторонних глаз. На мгновение Азирафель замер, рассматривая медленно падающий снег. Время словно застыло. Музыка осталась за стеклом, а здесь царила морозная тишина. Он вытянул мягкую варежку, и несколько снежинок приземлились на нее, мгновенно впитываясь в ткань. Потом и вовсе стянул ее и принялся ловить их голой ладонью. Кроули застыл, находясь в каком-то трансе. Холод действовал на него со всех сторон, из-за чего внимание притуплялось и осталось только дикое желание тепла. Ангельского тепла. То, которое он так щедро растрачивал на бесконечно падающие снежинки. Пока демон пытался сообразить, как ему вернуть внимание эфирного и добиться хотя бы легкого прикосновения мизинцами, Азирафель поднял голову наверх, будто высматривал, откуда именно падал снег, а потом… медленно вытянул язык и стал ловить холодные хлопья им. Кроули накрыло волной жара. Не тем, на которое он рассчитывал, пока грезил об ангельских руках, которые согрели бы его ладони. Не тем, которое он чувствовал от него, пока вел за локоть к балкону. И даже не тем, что обычно возникало под долгим, пристальным взглядом ангела. Желание. Глухое, дикое желание, решившее вспыхнуть в тесных брюках прямо сейчас. Азирафель продолжал стоять неподвижно с выпущенным языком, всматриваясь перед собой. Мягкий, влажный и наверняка горячий, он принимал каждый кристаллик льда на себя, мгновенно растапливая его. Кроули смотрел, как завороженный. Взгляд впился в розовую полоску языка и не мог оторваться. Возникло непреодолимое желание — притянуть ангела за шубку и попробовать его на вкус. Будет ли он холодным от снега? Останется ли таким же смелым, каким всегда казался, скользя по собственным губам? Захотелось превратиться в одну из снежинок, приземлиться прямо на него и полностью раствориться. Он сам не заметил, как сделал пару шагов вперед, оказавшись совсем близко. Отсюда его язык казался чем-то слишком сладким. Слишком манящим. Словно изысканные угощения, выставленные для гостей внутри. Искушением. Горячий пар, исходящий из его рта, образовывал маленькое облачко, мгновенно пропадающее в темноте. — Кроули? Тот не сразу сообразил, что язык куда-то исчез, а ангел уже внимательно разглядывает его лицо. Так близко, что их дыхание смешивалось в воздухе. — У тебя такие широкие зрачки. Ты в порядке? Кроули не был в порядке. Он напрочь забыл все слова и мысли, посещавшие его ещё час назад. Остался только ангел. Который сейчас так пристально изучал его зрачки, что демон не смел даже моргнуть. В светлых завитках блестел нерастаявший снег, отливая под лучом фонаря. Словно кто-то рассыпал маленькие звездочки из карманного мешочка. Залюбовался. Как он только мог сдерживаться все это время, пока перед ним такой ангел? Как ему сдержаться сейчас, когда совсем нет сил бежать от этих чувств? Есть только неодолимое желание прижать его к себе и целовать. Целовать, целовать, целовать. Пока губы не сотрутся. Пока не услышит тихий стон, который так отчаянно мерещится ему во снах. Пока тот не очнется и не оттолкнет его, куда подальше, и не исчезнет еще на тысячелетие, вспомнив про свою ангельскую природу. Азирафель быстро провел языком по губам. Послышался тяжелый вдох. И Кроули уже почти поддался искушению. Уже чуть было не наклонился к чужим губам… как вдруг что-то коснулось его лица. Горячая ладонь. Такая теплая, что демон не смог сдержать облегченного выдоха и прикрыл глаза. Его прошибло током. Мягкие, нежные пальцы аккуратно прошлись по щеке. — Кроули, ты же совсем холодный! — прошептал ангел, а пар достиг его носа. Он приоткрыл глаза, следя за тем, что будет дальше. Вот он, демон. Абсолютно беззащитный перед ним. Стоило лишь прикоснуться, как тот растаял, будто был одной из тех хрупких снежинок. Как внизу сразу потянуло новой волной желания, а глаза не смели оторваться от голубых. Что же ты делаешь, ангел? Кроули пах шампанским и еловым маслом с каплей бергамота. Его шуба едва соприкасалась с ангельской шубкой из соболя, купленной накануне на местной ярмарке. Золотистые зрачки, что обычно либо скрывались под темными линзами, либо были узкими, как у хищника, сейчас расширились и глядели прямо на него. Азирафель взял его за руку и стянул кожаную перчатку. Ледяные пальцы столкнулись с обжигающе горячими. По спине демона прошла волна мурашек. Как же тепло! Он ухватился окоченевшими пальцами за его и сжал, насколько мог. Глаза сами собой прикрылись, и он не заметил, как Азирафель взял его вторую руку. Теперь обе ладони принадлежали ангелу. Тот не скупился на тепло. Он обхватил обе кисти и прошелся по ним, мягко растирая между собой. Кроули был ледяным. Покрасневшие от мороза костяшки еле сгибались, цепляясь за его пальцы, как за последнюю надежду. Только бы не отпускал. Только бы сохранил их еще на мгновение и согрел своим невыносимым, божественным теплом. И вдруг он почувствовал прикосновение губ. Глаза демона мгновенно распахнулись. Азирафель держал его ладони, дыша на них теплым воздухом. И периодически, видимо, сам того не замечая, целовал замерзшие пальцы. Обволакивающий пар согревал конечности, а мягкие руки разглаживали живительное тепло по телу. — Ты совсем замерз… — пробормотал ангел между выдохами. Кожу покалывало, она постепенно оттаивала от температуры и мягких поцелуев, а демон еле-еле отзывался на прикосновения, чуть сжимая в ответ. Поглаживал большим пальцем его ладонь. — Ерунда… — прошептал он сипло, словно только что проснулся. — Нет, не ерунда! — Азирафель крепко обхватил его руки и укоризненно стрельнул глазками. — Надо было сказать, что тебе холодно! Мы бы вернулись внутрь и продолжили беседу там! Зачем же себя так морозить, Кроули? Он едва повел плечами в ответ, не желая терять желанное тепло, к которому тянулся все это время, как мотылек к лампе. — Пойдем скорее обратно. Тебе нужно согреться. Азирафель развернулся, все еще держа его, и взялся за ручку двери. — Ангел… Кроули прошептал это, надеясь вернуть тот миг обратно. Надеясь снова увидеть его губы, язык и те самые искорки в уголках глаз. Надеясь стоять здесь до скончания веков под снегопадом и смотреть, как тот согревает его ладони в своих. Как обжигает дыханием. Как касается кожи. Как бросает обеспокоенные взгляды. Ангел обернулся, вглядываясь в него. Весь съежившийся в своей черной шубе, Кроули выглядел как брошенный матерью вороненок, припорошенный слоем снега. Рыжие пряди скрылись под белой пеленой, а глаза… казалось, вот-вот потухнут. Момент упущен. Азирафель только недоуменно вздохнул, не понимая, чего от него хочет демон. Но затем, быстро подняв брови, достал из его кармана очки и вернул их на нос. Кроули, идущий мимо заброшенной таверны, сбросил наваждение. Это была их последняя встреча перед Эдинбургом. Он очень боялся, что ангел начнет избегать его после столь интимного момента — того, которого у ангела и демона быть не должно. Но, к его удивлению, новая встреча оказалась такой же радостной, как и в Санкт-Петербурге. Азирафель вел себя совершенно естественно. Разве что иногда покрывался румянцем под долгим взглядом демона и прятал улыбку где-то в складках сюртука, будто думая о чем-то своем. Они остановились возле высоких железный ворот. Но стоило демону сделать легкое движение рукой, как одна из створок бесшумно приоткрылась, впуская гостей внутрь. Ночью здесь было особенно жутко. Городское кладбище, где ежедневно проводились похороны, окуталось вязким туманом. Сейчас люди умирали пуще прежнего: то лихорадка схватит, то из-за грубой антисанитарии инфекция разнесется, а то и вовсе вздёрнут на виселице какого-нибудь местного преступника. Они вышли на главную аллею, ведущую к высокой статуе. Даже издалека она показалась ангелу смутно знакомой, а уж вблизи он совсем не смог сдержать удивленного вздоха. Точная копия Верховного Архангела Гавриила возвышалась перед ними в гипсовом обличие. В руках он сжимал большой крест, а за его спиной гордо раскрылись могущественные и сильные крылья. — Какое удручающее сходство, — с легкой усмешкой пробормотал Кроули, разглядывая застывшее лицо. — Это определенно Гавриил. Это невероятно… Ангел не верил своим глазам. Действительно, захватывающее и одновременно пугающее зрелище. Откуда здесь взялась статуя Гавриила? Он что, когда-то спускался на Землю и позировал для скульптора? И почему она вообще стоит на кладбище? — Думаешь, он знает? — эфирный качнулся в воздухе, сдвигая брови. — Наверное, приходит сюда попялиться. Подивиться на свою красоту. Азирафель ревниво обернулся на него. Со стороны скульптуры, величественно перекрывающей путь вперед, послышались тяжёлые всхлипы. А затем — удары лопатой. Они одновременно повернули головы в сторону, откуда доносился шум. Сквозь густой туман почти ничего не было видно, но создавалось ощущение, что кто-то решил похоронить своего родственника прямо сейчас, в полночь. Азирафель поднял фонарь перед собой. — По-моему, здесь кто-то есть. — Кроули кивнул вперед, когда из дымки внезапно выступила фигура с лопатой. — Это мой, ублюдки! Женский голос прорезал кладбищенскую тишину, а его хозяйка оказалась в луче света. Несколько слоев ее поношенной одежды были испачканы землей. Она бросила на них взгляд, полный ненависти, словно те пришли отнять последний кусок хлеба, и развернулась обратно. — Довольно странное время для похорон. Заметил Азирафель, сдвигая брови и наблюдая, как девушка возвращается к свежей могиле. — У меня есть лопата, — она потянулась за веревками, лежавшими на земле, и стала поднимать их изо всех сил, — если вы не свалите отсюда в течение десяти секунд — я вас урою. К веревкам был привязан труп. Он показался из-под ямы, совсем обмякший и никак не желающий покидать свое последнее пристанище. Азирафель почувствовал, как побежали мурашки. То, что делала это юная особа, вызвало в нем мгновенную тревогу. Зачем ей мертвец? Так не должно быть. Выкапывать людей из своих могил неправильно. Рядом раздался весёлый, почти восхищённый смех. — Ты мне нравишься! — с неподдельным восторгом воскликнул Кроули и сделал несколько шагов вперед, вынуждая ангела последовать за собой. — Продолжай, мы тебе не помешаем! Азирафель растерянно переводил взгляд с демона, внезапно воспылавшего интересом, на незнакомку, отчаянно пытавшуюся вытащить безжизненное тело. Его снова передернуло. — Ох, это нехорошо… — он прижался плечом к Кроули. — Ну, это с какой точки зрения посмотреть. Демон обернулся на него, сталкиваясь взглядами. — Вашей стороне «нехорошо», а нам зашибись! — с ликующей улыбкой проговорил он. Азирафель снова обратил внимание на пыхтящую девушку. — Мои, как завидят похищение трупов, пищат от восторга. Тот не стал его слушать и прошел мимо, направляясь прямиком к могиле, освещая путь фонарем. Нельзя же так просто игнорировать, что она выкапывает мертвеца! — Позвольте представиться. Я… — Англичанин, — отрезала она небрежным тоном, напоминая о старой вражде. Кроули лишь широко улыбнулся такой откровенной дерзости, пока ангел судорожно соображал, как представиться. — Я… мистер Макфелл… — произнес он совсем неуверенно, словно это и никогда не было его именем. Казалось, она его даже не услышала, целиком сосредоточившись на том, как лучше подступиться к яме. — Эм-м… Я просто считаю своим долгом предупредить вас, — девушка снова со скрипом потянула веревки, — что выкапывать тела… — он развел ладони, — ну… это неправильно! — Зачем оно нужно? — сквозь зубы процедила она. Попыталась найти новую точку опоры ногами, пока Кроули обошел ангела со спины. — Чтобы его семье было что слезами поливать? — с трудом проговорила незнакомка. Тем временем демон оказался позади нее, оперевшись руками на чей-то надгробный камень, словно это была его трость. — Позвольте помочь и разделить вашу ношу? И широко улыбнулся. *** Главная улица жила ночной жизнью. Люди готовились к утренней торговле, разбирая товар: кто-то раскладывал в своей лавке бутылки с пивом, кто-то вынимал из корзинок белье и собирал по стопкам. Неподалёку невысокий мужчина возился у колеса своей кареты, пытаясь починить её подручными средствами, а мимо пробегала орава беспризорной детворы. В стороне горел костёр, собрав вокруг себя небольшую кучку желающих согреться. Из-за угла показалась небольшая телега — куда меньше тех, что обычно перевозили лошади. Ее тянули на себе Кроули с незнакомкой. Возле демона возник силуэт Азирафеля, так тщательно старавшийся догнать этих двух. Бочка с надписью «Соленая сельдь» чуть потряхивалась на поворотах, скрывая внутри перевязанного мертвеца. — Это нелегкая работа, — начала девушка, переступая через выбоину в брусчатке, — если тебя поймают, то повесят. Азирафель, явно неодобрявший кощунство над умершим, судорожно пытался придумать, как направить юную особу на путь истинный. Он не хотел, чтобы она попала в Ад и сгорела в Геенне огненной, а искренне стремился помочь. — Но дело не в опасности, — воскликнул тот, оборачиваясь. — Разве вы не знаете, что это неправильно? Кроули равнодушно покачал головой. — Я знаю только то, что в Ньюингтоне есть хирург, который хорошо заплатит за такое свежее тело. — Но есть же другие занятия, — ангел ткнул пальцем в сторону бочки. — Книготорговля, например. Демон покосился на него, приподнимая бровь. А девушка лишь крепче вцепилась в ручки телеги. — Я не умею читать. И лавки у меня нет. — Ну… — замялся тот, — тогда ткачество! — Ткачество! — рассмеялся Кроули, запрокинув голову. — Блестящая идея! Азирафель недовольно отвернулся. Он пытался найти хоть что-то, что отвратит незнакомку от дурного поступка. Понятное дело, что время стоит непростое. Но в этом же и заключается суть добродетели — выбирать хорошее, даже когда это трудно! — Чего-то не могу вспомнить, где затерялся мой станок. Проворчала та, указывая ангелу, что все его предложения и яйца выеденного не стоят. — Земледелие? — не сдавался эфирный. — Наверное, твой станок остался на твоей ферме? — вставил Кроули, и было неясно, шутит он или всерьёз пытается помочь. Девушка лишь сильнее сжалась. Они дошли до следующего поворота, где в стене находился пешеходный туннель, ведущий на противоположную улицу. Внутри укрывалось несколько человек, прислонившись к холодному фасаду. Можно было пройти дальше — вверх по ступенькам, и выйти к только недавно разожженному костру, чем многие и пользовались. Издалека доносился тяжелый, надрывный кашель. Незнакомка остановила телегу, вынуждая Кроули отпустить дышло. — На этом зассанном пятачке мы с подругой и живем. Она взяла фонарь, который лежал рядом с бочкой, и направилась к проходу. Азирафель и Кроули развернулись вслед за ней, вглядываясь в темный, холодный угол. — Как ты тут, Крошка Мораг? Из тени выступил силуэт, лучше различимый в свете лампы. Совсем юная девушка в рванной и грязной одежде сидела на полу, укрываясь от ветра тряпьем. Ее волосы были собраны в небрежный пучок, а руки прятались в перчатках. — Лучше не бывает, цыпа, — она улыбнулась своей подружке и подвинулась, освобождая место рядом. — Мы с Мораг просто пытаемся выжить. Никому, кроме мертвых, это не вредит, — незнакомка с кладбища взглянула на дорогой и явно очень теплый плащ Азирафеля и скривила губы, — так что подавитесь своей моралью, мистер Макфелл. Тот пристыженно глянул на Кроули, что успел прислониться к стене напротив. Да, ситуация была непростой. Голод и нищета вынуждали людей идти на крайние меры: воровать, грабить, совершать поступки, стирающие грань между нравственным и бесчестным. Кто-то за пару фунтов был готов и убить — лишь бы на миг забыть о пустом желудке. Азирафель, как и подобает ангелу, не принимал подобных путей. На все Воля Божья, и если человек оказался в отчаянном положении, значит, так нужно. И каждый способен преодолеть любые трудности, если останется на стороне добра и света. По крайней мере, ангел в это свято верил. — Я принесла тебе кое-что, — нарушила тишину девушка и вытащила из-под жилетки небольшой сверток. Крошка Мораг резко замотала головой. — Давай, бери, я сыта! — она сунула тканевый узелок в ее окоченевшие пальцы. — Съела жареного цыпленка, картошку с маслом и две порции пудинга с джемом, — продолжала та убеждать подругу, глядя прямо в глаза. Послышался сдавленный смешок, и девушка забрала кусочек хлеба, лежавший внутри. — Ты грязная лгунья, Элспет Маккиннон! Выдохнула она, но улыбка не сходила с ее лица. — И немного ангел… Она отломила краешек корочки и плотнее укуталась в свою накидку. — Да ну… — махнула рукой Элспет. Ангел перевел взгляд на притаившегося Кроули, который слушал девушек. Да, их было жалко — как и всех, кого нужда загнала в тупик. Людям попросту нечего было есть и негде спать, из-за чего они дрались за место у огня. А уж алкоголь пили литрами в надежде согреться и не чувствовать голод еще ближайшие сутки. Демон встретился со взглядом Азирафеля. В тех глазах отражалось сожаление — искреннее, неподдельное, которое тот даже не пытался скрыть. Конечно, ангелу хотелось, чтобы у всех всё было хорошо. Чтобы каждый был сыт и счастлив. Как в сказке. Вот только его возлюбленный Бог не всегда оказывался столь милосердным, оставляя простых людей на растерзание судьбе. — А что в бочке, цыпа? — тихо спросила Мораг, поворачивая голову к телеге. Брови медленно поползли вверх. — Только не это, — она уставилась на подругу, — скажи мне, что это не то, что я думаю. Элспет сжалась пополам, пытаясь скрыть болезненную гримасу. Ей было стыдно. И страшно. А еще она понимала, что другого выхода нет. Либо они продают мертвеца хирургу, либо медленно умирают здесь от холода и голода. — О, это абсолютно то, о чем вы подумали, — подал голос Кроули, нагло ухмыляясь. — Отменный, свежий трупик. — Это всего один раз, я обещаю! Элспет поднялась с места, пытаясь убедить подругу, что ничего плохого не произойдет. — За хорошее тело дают семь, даже восемь фунтов! Можно снять приличную комнату. Не как в прошлый раз. Мораг не могла примириться с мыслью, что ее подруга собирается сделать такое. Что она уже сделала. Насколько же в отчаянном положении они были. — И ты не будешь засыпать голодной! — бросила она напоследок, словно пыталась сама себя убедить, что поступает правильно, и направилась к телеге. — Ты попадешь в Ад, цыпа. Тихонько отозвалась замерзшая девушка, печально следя за подругой, к которой уже присоединился Кроули. — Совершенно верно. С грустью подтвердил ангел, сделав шаг вперед, будто словами еще что-то можно было изменить. Мораг все и так прекрасно понимала. — Приятно было познакомиться, — он снял шляпу, — Крошка Мораг. *** — В этой бочке похищенное тело. Это порочно! — А мне нравится порочное! Кроули, в одиночку тащивший телегу, разулыбался в тридцать два зуба, как будто был единственным среди всех, кому действительно приносила удовольствие вся сложившаяся ситуация. Азирафель закатил глаза. Они свернули на длинную дорогу, уступая путь экипажу, запряженному парой лошадей. Туман постепенно опускался на город, ложась на заборы призрачной пеленой. — Да и что тут порочного? Ей же нужны деньги. Элспет покосилась на двоих спутников, что сейчас спорили впереди их импровизированного транспорта — их плечи почти касались друг друга. Странные они все-таки. Зачем-то увязались за ней. Ходят по пятам. Так еще и один почему-то беспрекословно помогает, а другой пытается на каждом углу остановить. Что им от нее нужно — ей было непонятно. Но, признаться, с ними она чувствовала себя куда увереннее, чем если бы пришлось идти весь этот путь самой. — Это не имеет значения. — Ангел развернулся к нему вполоборота. — Смотри, я – добродетелен, — он принялся активно жестикулировать, — ты, уж прости, порочен. Но человеку дано право выбора. Понимаешь? Им не стать по-настоящему святыми, если не ставить их перед выбором. Он наклонился к демону, слегка дотрагиваясь до плеча. — Она выбрала порок. Послышался скептическое ворчание из странного набора звуков. Кроули сморщился и помотал головой. — Это бы работало, если бы все рождались равными. У нее нет таких возможностей, как у тех, кто родился в замке. — А вот и нет! — воскликнул ангел, вытянув указательный палец. — Как раз, наоборот, это благо. Чем тяжелее в начале, тем больше открывается возможностей. Кроули нахмурился. — У Элспет есть все возможности именно потому, что она бедна. В этот же момент за прицеп ухватилась девушка, чтобы снова тащить его вместе. Их спор явно ей не нравился, и лучше она будет держаться ближе к управлению. — Это бред собачий, — возгласил Кроули, даже не замечая перемену в движении. — Нет, это непостижимо. Закончил Азирафель своим излюбленным и беспроигрышным аргументом. *** Они свернули в темный переулок последний раз и подъехали к двустворчатым дверям. Азирафель нервно обернулся, будто кто-то мог схватить их прямо здесь, вместе с трупом в бочке из-под рыбы. Стены все измазаны в странных пятнах, что во мраке напоминали уродливые тени. Элспет неуверенно шагнула к калитке и постучала несколько раз. Через мгновение раздался жуткий скрип и створки приоткрылись. За ними стоял мужчина средних лет с окладистыми бакенбардами. Под жилеткой виднелась белоснежная рубашка, но ее почти целиком перекрывал фартук, измазанный кровью. Не то, что фартук — все руки были по локоть в крови. С минуту они молча изучали друг друга. Азирафель дрогнул, заметив красные пятна, как будто бы незнакомец прямо сейчас разделывал кого-то в своем кабинете. — Доктор Далримпл? — подала голос Элспет, пытаясь скрыть нервозность. Мужчина цокнул языком. — Мистер Далримпл, — поправил он, — член Королевской коллегии хирургов, — руки потянулись к ткани, стирая следы. — Я хирург, а не доктор. — Извините, что прерываю. Азирафель внезапно выпрямился, делая шаг вперед. Нельзя же допустить, чтобы тело было передано мужчине. Тогда Элспет никогда не выучит урок и будет продолжать каждый раз таскаться на кладбище за новым трупом. А если ее когда-нибудь поймают и повесят? — Но в этой бочке вовсе не соленая сельдь, — намекнул он, указывая пальцем на скучающего демона, примостившегося на телегу. Хирург сдвинул брови, всматриваясь в темноту. Кроули неподвижно всматривался в ответ. — И я вынужден настаивать… — Что вам нужно? — резко прервал его мужчина. — Ой, да ладно, Мистер Далримпл! — выкрикнул Кроули. — Пораскиньте-ка мозгами! В дверях послышалось недовольное шуршание, и хирург распахнул створки, позволяя незваным гостям вкатить бочку внутрь. Элспет поспешила это сделать, как будто кто-то мог в любой момент ее прогнать. Все-таки не каждому в час ночи нужен свеженький мертвец. За ней последовали ангел и демон, снимая свои цилиндры и осматривая лабораторию. Помещение оказалось небольшим, но достаточно вместительным. Вдоль стен стояли стеклянные стеллажи, доверху заполненные какими-то баночками, горшочками, колбочками и лекарствами. В одном из сосудов зловеще поблескивал законсервированный череп. Азирафель дернулся, как черт ангел от ладана черепа. В центре комнаты находился вытянутый стол, на котором лежали инструменты для разделывания плоти. Кувшины с водой, хлопковые тряпки, посуда, чуть ли не до краев заполненная кровью... А на самом краю лежала отсеченная человеческая нога. Мистер Далримпл по-хозяйски подошел к нему, взяв салфетку и принялся вытирать запачканные пальцы. — Вы не пробовали мыть руки? — предложил Кроули, так неожиданно возникший у него за плечом и рассматривающий его ладони. — Это скоро станет страшно популярным. — А вы шутник, мистер… — О, доктор! Я не хирург. — Конечно. Доктор. Кроули усмехнулся, оскалившись. Лаборатория этого мужчины казалась ему забавной: столько всего человеческого, но ничего живого. Мистер Далримпл развернулся к бочке, скептически глянул на девушку. Та принялась судорожно открывать крышку. Азирафель, всю дорогу пытавшийся вразумить ее от необдуманного поступка, помрачнел. Нельзя было допустить, чтобы все так и закончилось. Тело передалось хирургу, а Элспет нашла новый род деятельности для себя. Нельзя просто стоять в сторонке и смотреть, как прямо перед ним происходит грехопадение. Он не мог позволить этому случится. Даже если придется прибегнуть к небольшому ангельскому чуду. Все равно его сторона одобрила бы правильный поступок. По крайней мере, он искренне так считал. Послышался легкий искрящийся звук, словно крошечная стайка ангелов пронеслась прямо возле уха. Но, казалось, никто, кроме застывшего демона, этого не услышал. Крышка бочки поднялась, раскрывая перед мужчинами разложившийся до состояния окисления труп. Полный резервуар протухшей гнилой воды, в которой плавали человеческие кости, издавал зловонный запах, пробивающий нос. — О, Боже… — пробормотал Азирафель, как будто это не он только что превратил тело в непонятную жижу. — Что-то слегка разложилось. И дружелюбно улыбнулся. Кроули, находясь все еще в недвижимом положении, затаил дыхание. Каждый раз, когда ангел грешил, по телу демона пробегали маленькие искорки. Кожа покрывалась мурашками. А внутри возникало такое сладкое, щекочущее нервы ощущение, что хотелось ползать по стенам. И сейчас, услышав ангельское чудо и увидев его результат, желание тут же отозвалось в плотных брюках. Хотелось выдохнуть, но он стиснул зубы. Непослушный ангел… Снова попытался совершить доброе дело, не думая, к чему это может привести. Он стоял, чуть смущенный содеянным, явно не осознавая, что натворил. Но демон чувствовал каждый его вздох. Каждую дрожь кожи от азарта, что от него исходил. Азирафель буквально благоухал искушением, и Кроули не мог оторвать глаз. — Это что, шутка? Мистер Далримпл поднял взгляд на Элспет, ожидая хоть какого-то внятного объяснения, что здесь происходит. Почему вместо заявленного тела в бочке плавают кости с мутной водой. — Простите великодушно, Мистер Далримпл. Азирафель подошел поближе к сосуду, который девушка пилила взглядом, явно не понимая, как такое могло произойти. — Какая жалость. Довольно теплая ночь, я полагаю, — продолжил он, с трудом сдерживая хитрющую улыбку. — Я не могу это использовать! Кроули едва не дернулся от новой волны желания. Ангел нагло врал, прикрываясь своей благостью. Но ему было достаточно этой хитринки в глазах и запаха куража, чтобы захотеть впиться в него прямо сейчас. Тугой узел стянулся внизу живота. Азирафель кинул на него взгляд и сразу столкнуться с голодным, диким взглядом демона, что откровенно пялился на него. Кроули медленно сглотнул вязкую слюну. Ангел еле заметно приподнял брови, мол, я тут не причем. И улыбнулся. Тело демона накрыло новой волной покалываний. Как же приятно. Невыносимо. Легкая судорога прошлась по ногам, а он все пытался подавить желание остановить время и прижать ангела к одному из стеллажей. Впиться в эти пухлые губы, по которым только что скользнул язык. Вдохнуть лёгкий запах лавандового масла на его шее. Он едва заметно покраснел. — Оно было в порядке, когда… Как оно могло… — металась Элспет, пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение произошедшему. — Ладно, я отдам его за полцены. Мужчина возмущено фыркнул. — Я не заплачу ни пенса, — ткнул он пальцем в бочку, — за этот суп! — Можете попробовать выловить зубы, — очнулся от внезапной сладостной истомы Кроули. — Люди готовы много заплатить за хорошую челюсть, — и широко улыбнулся. — Забирайте это гнусное месиво и уходите. Элспет оглянулась на Азирафеля, стоявшего у нее за спиной. — Это же вы сделали? — злобно прошипела она, захлопывая крышку. — Всего лишь божественное провидение, не более того. Ангел пытался сдержать неуместную улыбку, но Кроули видел, как покраснели его щеки. Элспет сощурилась, испепеляя взглядом, и медленно выкатила бочку на улицу, закрывая дверь. Кроули тут же приблизился к Азирафелю, насмешливо цокая языком. Плохой ангел. Непослушный ангел. Хитрый, упрямый ангел. Тот лишь поджал губы, делая вид, что разглядывал хирурга, хотя уголок его рта дернулся. Демон поспешно отступил к стене с посудой и склонился над ней. Желание никак не проходило, только сильнее разгораясь от ангельской уловки. Эта сладкая ложь, это притворное неведение… Он был невыносим. Недосягаем. Прямо-таки святой грешник. Кроули стиснул зубы. Если ангел и дальше будет так играть в свою добродетель, его собственная, демоническая, линия поведения даст трещину. Это еще хорошо, что высокое пальто умело скрывало неподобающие реакции. Кто-то коснулся его плеча, и он был готов поклясться, что почувствовал покалывание в брюках. Азирафель прокашлялся, привлекая внимание. Тот мгновенно развернулся, оказываясь вплотную к нему. — Будь любезен… — он махнул рукой в сторону хирурга с призрачным намеком. Кроули на мгновение застыл. Нельзя же так внезапно прикасаться к нему и смотреть излюбленным внимательным взглядом. Так близко. Слишком близко. Что было видно, как слегка приподнимается ангельская грудь в такт дыханию. Залипательно. Он бегло глянул на мужчину, погрузившегося в чистку инструментов, и снова вернулся к ангелу. Тот многозначительно пошевелил пальцами. Ладно, ангел. Если тебе так хочется продолжать этот цирк — я буду с тобой. — О… конечно. Они окружили мистера Далримпла с двух сторон. Кроули резким движением вскинул руку прямо перед самым лицом мужчины — и время замерло. Тот окаменел с тряпкой в ладонях. А демон поднял бровь, глядя на эфирного, задаваясь немым вопросом — что дальше? — Я совершил благое дело, — тут же принялся он пояснять свой план, — но я не хочу, чтобы она вернулась сюда с другим телом. — И одобрительно кивнул сам себе. — С предложением разобрались, теперь займемся спросом. Кроули вытянул губы трубочкой, обдумывая его слова. Ангел между тем склонился над застывшим ухом. — Мы… ам… с доктором… — он прокашлялся, указывая на демона, — с радостью примем приглашение остаться и побеседовать о вашей работе. И заговорщически вытянулся. Кроули тоже склонился к другому уху. — Возможно, с хорошим виски, — и щелкнул пальцами с характерным искрящимся звуком. Мужчина завис ненадолго, выходя из транса. Моргнул и оглянулся на людей, стоящих за его плечами. — Коллеги, — обратился он, продолжая намывать большой нож, — не хотите ли выпить по стаканчику и побеседовать о моей работе? Ангел и демон двусмысленно переглянулись. *** Мистер Далримпл пригласил их в приемную комнату, находящуюся за соседней дверью. Здесь было намного приятнее и уютнее, чем в холодной лаборатории, больше напоминавшей морг. Вместильная библиотека, расположившаяся вдоль стен. Глубокие кресла возле растопленного камина. Горящие канделябры, отбрасывающие мягкие тени и придающие атмосферу. Сняв верхнюю одежду и оставшись в пиджаках, они устроились у огня. Хирург взял с полки стеклянный сосуд, в котором плескалась янтарная жидкость, и разлил ее по стаканам. — Покупать тела чудовищно, — согласился он спустя несколько минут, сидя в кресле. — Но я пытаюсь научить студентов анатомии и основам физиологии. Азирафель внимательно посмотрел на него с соседнего места. — Я тоже от этого не в восторге, доктор Макфелл, — признался он, разглядывая виски. Кроули удобно расположился напротив, буквально сливаясь с пространством. Он все никак не мог прийти в себя от внезапного наваждения в лаборатории. Тело отказывалось успокаиваться, сильнее возбуждаясь. Тем более, когда ангел периодически бросал на него задумчивые взгляды из-под ресниц. Резал без ножа — и основательно. — Проблема в том, что убийц всегда не хватает. Азирафель нахмурился. — Прошу прощения? — Убийц вешают, — пояснил тот, — убийц можно резать сколько угодно. — Отличная идея! — оживился Кроули, поднимая бокал. — Больше убийц! За это стоит выпить. — Но, если вы так нуждаетесь в телах, — не дал продолжить ему ангел, — почему бы вам не выкапывать их самому? Мистер Далримпл отпил жидкость, ухмыляясь в ответ. — Не заставляя бедных и отчаявшихся заниматься этим. Улыбка мгновенно пропала с лица, когда к нему пришло осознание, что Азирафель не шутил. — Вы серьезно? Ангел сдвинул брови, вглядываясь. Он разве что-то не то сказал? Мужчина посмотрел на Кроули, будто ища поддержки. — Вы всерьез считаете, что я должен тратить свое время, шныряя до рассвета по кладбищам? — он снова повернулся к эфирному, хмурясь. — Рискуя своей головой, вместо того, чтобы учить, учиться и спасать жизни? Азирафель пристыженно насупился и глянул на Кроули. — И не поспоришь, — тихо согласился тот, не отрывая глаз. — Вы оба медики. Продолжил хирург, пока ангел смотрел на соседнее кресло. Его мысли лихорадочно искали правильный ответ. Действительно, в словах врача была истина, но что же тогда делать с бедными людьми, которым приходится рисковать своей жизнью в таком случае? Демон издал неопределённый звук — не то согласие, не то сомнение. — Каково ваше профессиональное мнение, — он кивнул на полку над камином, где стояла колба, — насчет этого, доктор? Кроули мгновенно поднялся, забирая сосуд в руки. Это была большая стеклянная банка, доверху заполненная спиртом, в котором плавало нечто, напоминающее человеческий орган. То ли аппендикс, то ли деформированное сердце — трудно было сказать. — Ну… на мой профессиональный взгляд, — Кроули вытянул колбу перед собой, разглядывая содержимое, — это напоминает… Покачал ее немного из стороны в сторону. Поднес к канделябру, словно это бы помогло ему в точности опознать объект. — Напоминает… — сощурился он, прокручивая сосуд под булькающий звук, — ам… как считаете, коллега? — и передал его ангелу. Азирафель тут же неловко съежился. Мистер Далримпл терпеливо ждал вердикта своих «коллег», прислонив ладонь к подбородку. — Ну, ступня — там, — нервозно хихикнул ангел, указывая на соседнюю склянку. — Значит, это точно не ступня. Его смешок прозвучал слишком высоко, выдавая беспокойство. Кроули уверенно кивнул, делая вид, что полностью разделяет это блестящее умозаключение. — Вот видите, о чем я и говорил, — начал хирург после очередного глотка жгучей жидкости. — Если уж вы, двое умных джентельменов, не в состоянии распознать это, то что говорить о моих учениках? Он откинулся в кресле, скользя глазами по языкам пламени в камине. — Я вырезал эту опухоль у семилетнего мальчика. Азирафель, до этого момента внимательно разглядывавший объект в спирте, резко повернулся к нему. Брови поползли вверх, губы беззвучно разомкнулись. — О… — взгляд снова метнулся на опухоль, представляя его боль. — О, Боже… Если такая беда постигла невинного ребенка, что тогда угрожает остальным? Что ещё может вырасти внутри человека, уродуя и убивая? Азирафель снова обернулся к хирургу, затаив дыхание. — А он… Мужчина молча покачал головой. Ангела пробила совестливая дрожь. Маленький мальчик погиб из-за чудовищной, несправедливой боли. Опухоль, разъедавшая его, стала приговором. Семь лет... Ему было всего семь лет. Казалось бы, вся жизнь еще впереди. Азирафель снова посмотрел на сосуд, и ему почудилось, будто в мутном спирте навсегда застыл тот самый ребёнок. В носу зазудело, а к глазам предательски подскочили слезы. Такого не должно случаться с детьми. Это несправедливо. Невыносимо. Жестоко. В чем их вина? Почему жизнь так беспощадна к самым слабым? — Именно поэтому нам непременно требуются трупы, — подытожил мистер Далримпл их дискуссию, прерывая тягостное молчание. — Резать необходимо. Без этого нам не на чем учиться, а нам требуется еще многому научиться. В груди Азирафеля сжалось острой, пронзительной болью. Осознание кольнуло глубоко внутри. Он был не прав. Все, к чему он шел весь этот вечер — пытаясь спасти бездумную Элспет от греха, пытаясь вразумить непорядочного хирурга, что практиковаться на свежевырытых трупах это неправильно — все это оказалось ошибкой. Ложным путем. Неосознанно он прижал банку к груди, обнимая ладонями. Словно мог этим жестом еще чем-то помочь и защитить. Закрыть от этого мира. Уберечь от страданий, которых уже не изменить. Успокоить и излечить. — Иначе нам никогда не победить в битве с подобными врагами, — мужчина указал на сосуд, поджимая губы. Как он мог так ошибаться? Мистер Далримпл всего лишь хотел помогать людям. И для этого ему нужно было понимать, с чем он имеет дело. Как устроено тело, как правильно его лечить и спасать жизни. Практика требовала жертв. Даже таких — мрачных и безнравственных на первый взгляд. Безнравственный поступок ради всеобщего блага. — Я всего лишь пытаюсь учить и спасать жизни, — проговорил он, молча соглашаясь, что методы у него не самые светлые. Кроули аккуратно взял кувшин с виски и налил себе до краев. — Я либо получу рыцарское звание, — мужчина застыл, глядя в огонь, — либо буду болтаться в петле, как воскреситель. И залпом опрокинул стакан. *** — Что же я наделал… Оно шли бок о бок, возвращаясь в центр города. Мистер Далримпл любезно проводил их до двери после получасовой беседы об учениках и медицине, но Кроули тонко намекнул, что им уже пора. На улице заметно похолодало. Демон поправил цилиндр на голове, пытаясь натянуть его еще сильнее, лишь бы ушам не дуло. Азирафель, казалось, совсем не обратил внимание на смену температуры — слишком был погружен в собственные раздумья. Всю дорогу он без умолку обвинял себя за неверное решение. Жалел бедного мальчика, так незаслуженно погубленного опухолью. Мистера Далримпла, который просто хотел помогать людям и вынужден был искать материал для обучения. Саму Элспет, ставшую заложницей обстоятельств. Кроули решил промолчать насчет того, что именно его возлюбленный Бог устроил такое распределение и позволил несправедливости случиться. Именно Он равнодушно наблюдает, как дети гибнут от болезней и голода, а бедняки пытаются пойти против морали, лишь бы получить кровные за крышу над головой. — Она ведь могла просто сделать свое дело — и все, — не унимался ангел, — продала бы тело, и каждый остался бы в выигрыше. Он шагал нога в ногу с демоном почти вплотную. Кроули старался держать темп, только чтобы сохранить это хрупкое расстояние и не дать опомниться Азирафелю, что им, между прочим, не положено находиться так близко. — Мистер Далримпл оставил бы тело себе и уже завтра с утра смог бы показать его ученикам. Они изучили бы его и точно нашли что-то новое и важное для науки! Они свернули в темный переулок, где мигала одинокая фонарная лампа, раз за разом погружая всё во мрак. — А Элспет… такая молодая! Она бы сейчас не сидела в промозглом углу, а смогла снять комнату с Крошкой Мораг! — обреченно выдохнул Азирафель, останавливаясь на месте, и закрыл лицо руками. Кроули нахмурился, как только понял, что лишился единственного источника тепла, и обернулся. Ангел не был похож на себя. Обычно сияющий, находящий красоту даже в самых мрачных ситуациях, излучающий доброту и веру, что всё происходит не просто так и обязательно завершится хорошо… Сейчас он поник. Плечи опустились, готовые вот-вот затрястись от рыданий. Щеки покраснели, а голос дрогнул. Он облажался. В попытке поступить правильно и морально-нравственно, он совершенно не обратил внимание на главное. И теперь его «благодетель» принесла еще больше хлопот и проблем, чем решений. Кроули не мог смотреть, как того разрывает от чувства вины. — Ну все, ангел, перестань. Он подошел ближе, оказываясь прямо под тусклым, моргающим фонарем. — Ты ведь хотел как лучше. Хотел поступить правильно. Ты не виноват, что все так вышло. — Нет, виноват! — воскликнул тот из-под ладоней. — Я все испортил. Сделал только хуже. Его голос задрожал. Какой же из него ангел, если он смог допустить такое? Если позволил прегрешению произойти? Как раз из-за его вмешательства все только пострадали. — Вот если бы я мог отмотать время назад… Послышалось тихое, сдавленное шмыганье носом, и у Кроули что-то остро сжалось внутри. Азирафель стоял, опустив голову, прикрываясь руками. Он был таким беззащитным в этот момент. Таким хрупким. Демону показалось, что если он коснется его сейчас, то тот растает на глазах. Чувство вины сжигало его и не давало вздохнуть. И свою уязвимость он не боялся показать ему. Выговорился и в конце концов заплакал. Кроули свел брови, глядя на него, и вдруг медленно приоткрыл рот. — Тогда… давай сами вернемся в начало. Предложил он, параллельно обмозговывая этот вариант. Азирафель, полностью погруженный в свои грезы, на мгновение затих. Плечи перестали дрожать, а руки бессильно опустились, открывая светлое, но заплаканное лицо. — Что? — Ну, — потянул демон, разглядывая покрасневшие глаза, в которых еще блестели слезы, — мы можем начать сначала. С кладбища. И с Элспет. Найдем новое тело и привезем его Далримплу. Он махнул рукой куда-то за спину ангела, где осталась несостоявшаяся сделка. — Просто переиграем этот раз. Сделаем все, как изначально задумывали. Азирафель застыл, изучая неожиданно спокойного Кроули. Тот стоял совсем рядом, как будто боялся отступить даже на шаг — чтобы дистанция между ними снова не превратилась в пропасть. Поэтому лучше держаться вместе. Губы дрогнули в расслабленной, почти нежной усмешке. Казалось, он чувствовал себя уверенно, пока говорил о новом плане. Точнее, о старом. Но какая сейчас разница? — Начнем сначала? — тихо повторил ангел, следя за его губами. — Ну да. — И сможем помочь Элспет? — Да, подзаработаем ей на комнатку. Даже на Крошку Мораг хватит. — И… тело для мистера Далримлпа? Кроули развел руками. — Конечно! Подберем ему самый свеженький труп! Он будет в восторге! — И без чудес? — Без чудес. Все сделаем сами. Убьем двух зайцев сразу. — Зайцев? — встревожился тот. — Зачем нам убивать зайцев? Кроули резко замотал головой. — Ангел, не будем мы никого убивать! Это так люди говорят. Неважно! — он вытянулся перед ним струной, с трудом сдерживая порыв стереть остатки слёз с его щёк. Азирафель замер, тихо хлюпая носом. Кроули предлагал хороший план. Легкий и одновременно гениальный. Просто переиграть попытку. Сделать так, как и должны были сделать, если бы не его собственная, ангельская совесть. — И ты… мне поможешь? Повисло долгое молчание. Кроули смотрел на заплаканного Азирафеля. Азирафель — на невозмутимого Кроули. — Конечно, ангел. Как и всегда. И снова он вытаскивал его из очередной передряги. Он ведь демон. Ему стоило лишь рукой махнуть, точнее, потереть их друг об друга, да плюнуть на то, что какому-то эфирному плохо. Напротив — радоваться, что теперь Элспет проклянет его, а новые болезни унесут ещё несколько жизней, пока Далримпл не может практиковаться. Но Кроули стоял здесь, прямо перед ним, и пытался помочь. Как и в любой другой раз — не сбежал, а остался успокаивать ангела. Что-то теплое и щемящее зародилось глубоко в груди, отчего Азирафель невольно прижал к ней ладонь. Его пронзила немая благодарность. Захотелось вдохнуть еще воздуха, но легкие и так были переполнены. Глаза засверкали крошечными фейерверками, а на губах расцветала сияющая улыбка, ослепляющая демона своими ямочками. Ангел потянулся вперёд и резко обнял его за шею, уткнувшись лицом в воротник. — Спасибо, — прошептал он куда-то в кожу, прижимаясь сильнее. Кроули остолбенел. Фонарь над ним перестал мерцать, заливая все теплым светом. Азирафель никогда его не обнимал. Вообще никогда. Касался плечом, брал под руку, под локоть, поправлял очки, гладил по волосам, задевал коленом, пальцами — да чем угодно. Но он никогда не обнимался с Кроули! До этого мгновения. Азирафель, как демон и чувствовал, пах лавандовым маслом. Даже, если честно, больше ладаном, что так щекотал его нос. Но сейчас было не до того. Он захотел раствориться в этом сладком облаке, глубоко наплевав на время вокруг. Просто стоять здесь, под этим тусклым фонарем, где-то между стенами домов, и держать своего ангела. Кроули неуверенно положил руки ему на спину. Затем осторожно, почти трепетно, притянул ближе. Азирафель вдохнул глубже, уткнувшись носом в ткань, и смущенно прикрыл глаза. От демона веяло мятой, ночным холодом и чем-то сладким, что ангел бы сравнил с ванилью. А еще — виски. Довольно очевидный запах алкоголя. А еще Кроули оказался гораздо теплее, чем в тот вечер на торжестве императрицы. В его объятиях он почувствовал себя гораздо спокойнее и безопаснее. Почему они раньше никогда этого не делали? Кроули столько раз помогал ему и спасал из передряг, а Азирафель даже ни разу не обнял его. Стало стыдно. Да, природа их отношений формально не позволяла подойти ближе, чем «Изыди, демон» и «Катись в свой вшивый Рай, ангел». Но будем честны: они уже давно не просто ангел и демон, которые должны воевать друг с другом. Давно закрыли глаза на правила, приписанные кем-то сверху или снизу, давно приняли свою сторону. Просто никогда в этом не признавались. Признаться в этом — означало проиграть. Азирафель неосознанно сжал объятие сильнее, но тут же, словно о чем-то вспомнил, отодвинулся, заглядывая Кроули в глаза сквозь затемнённые линзы. Тот застыл. Руки так и остались лежать на лопатках, не желая отпускать того от себя. Дыхание сбилось, но он задержал его, лишь бы ни один мускул на лице не дрогнул. Ангел был так близко, что хоть волосы на себе рви. — Я всегда знал, что в глубине души ты хороший демон. Тихо поблагодарил Азирафель. Он улыбнулся своей сногсшибательной улыбкой и тут же покраснел, осознав и сказанное, и то, в каком положении они всё ещё находятся. Кроули резко сбросил руки. Ах вот оно что! — Я не хороший! — почти выкрикнул он, вытягиваясь к нему лицом. — И даже не смей мне так говорить! Он хлестко развернулся на каблуках, явно намереваясь исчезнуть как можно скорее. — И как тебе только такое в голову лезет?! — продолжал бурчать он себе под нос, скривив губы, — «Кроули, ты хороший демон», «Кроули, ты такой добрый», «Как мило с твоей стороны, Кроули»… — передразнивал он мягкий голос ангела. — Я не хороший! Не добрый! И не милый! Демон шел на шаг впереди Азирафеля, энергично жестикулируя перед собой и разговаривая с пустым пространством. Ангел лишь тепло улыбался ему вслед, даже не осознавая, насколько он сейчас счастлив. *** — Мне не нужна ваша помощь! Они нашли девушек на там же, где и был их ночлег. За прошедшее время место не стало ни на грамм уютнее или теплее. Наоборот, с наступлением глубокой ночи мороз стал набирать обороты. Крошка Мораг была укутана уже в две грязные тряпки — лишь бы сохранить капельку тепла. Элспет крайне возмутилась их появлением. Как они вообще могли после всего этого вернуться и предлагать снова пойти искать труп?! Как будто это не они что-то сделали с тем мертвецом, из-за чего вся сделка сорвалась! — Но вы были правы! — возразил Азирафель, размахивая руками. — Похищение тел облегчает человеческие страдания! Со свойственной себе мудростью проговорил он, вот только девушки его совсем не поняли. Кроули возник за его спиной, переводя взгляд то на них, то на ангела. — Это благое дело! — снова развел он ладони в стороны, сияя улыбкой, — теперь я могу вам помочь! Он чувствовал себя окрыленным. План Кроули был очень хорошим. И всего навсего нужно просто найти новый труп! Азирафель был счастлив, что сможет искупить свою вину перед людьми. — Я вам не верю, — холодно проговорила Элспет, глядя на него. — Не знаю, что вы сделали, но это вы устроили. — Скажите это бедным душам, которые не попадут в Рай, — язвительно подала голос Мораг, — потому что их тела изрублены на мелкие кусочки. И демонстративно отвернулась. Повисла неловкая тишина. Азирафель завис ненадолго. Она что, не понимает, что все не так просто? — Там немного… — он попытался показать что-то пальцами, — не так все… — Рай сильно переоценен, поверьте мне на слово. Кроули шагнул вперед, обходя ангела, и встал перед девушками. Тот задержал на нем укоризненный взгляд, невольно смягчившийся в конце. — Я тебе говорю — это грех, — Мораг кивнула подруге. Демон вдруг приземлился прямо рядом с ней на корточки, опираясь спиной на стену. И наклонился еще ближе. — Ага. Легко согласился он, как само собой разумеющееся, кивая головой. Ну грех и грех. Он же демон. Ему только в радость грешить. Дайте только повод. — Ты сказала, что поможешь, Мораг, — напомнила Элспет, поджимая губы. — Всего одно тело — и мы не бездомные. Они переглянулись. Мораг устало вздохнула. — Я помогу сделать это, потому что мы друзья, — она обернулась к сидящему рядом Кроули. — Но это все равно дурно. — Чудесно! — воскликнул Азирафель, озаряя все вокруг лучезарной улыбкой. Он переглянулся с демоном, так удобно устроившегося у стены. Тот рассматривал его снизу вверх. — Как уже и говорил, я полностью одобряю это! — ангел поднял большие пальцы вверх. — Копайте, сколько душе угодно! *** И снова холодное кладбище, укрытое плотной пеленой. Здесь стало совсем зябко. Или жутко. Скорее, и то, и другое. Туман спустился так низко, что разглядеть что-либо можно было максимум в десяти метрах. Могильные камни, огромные кресты и бюсты то появлялись, то пропадали в густой дымке. Ледяная сырость пробирала до костей. Но только не двух девушек, которые активно прикладывались к лопатам и сбрасывали землю в одну огромную кучу. Яма под ними уже была внушительной глубины, но до крышки гроба оставалось еще полметра. Кроули с Азирафелем стояли чуть поодаль, не принимая участия в процессе раскопок. Первый облокотился на высокое надгробие, которое было выше него, и с любопытством следил за ангелом. Второй же склонился прямо над хитрым механизмом охраны, что был установлен у этой могилы. Дело в том, что люди с приличным достатком или из хороших, обеспеченных семей могли позволить себе маленькую роскошь — механическую защиту от осквернителей. Стоило кому-то из хулиганов, что обворовывают мертвецов, наступить на провод, как тут же выстреливала пушка, установленная напротив. Бах — и снова похороны. — Весьма изобретательно. Азирафель рассматривал почти невидимую леску, тянущуюся вдоль земли и маленькой ограды. — Человек спотыкается о провод, а затем… Ба-бах! — он сделал характерное движение ладонями в воздухе. Все тот же ручной фонарь освещал им поверхность, выхватывая из темноты детали смертоносной системы. — Значит, — начал Кроули, поворачиваясь к ангелу, — богачи могут позволить себе роскошь, чтобы защитить свою родню от выкапывания, а бедным остается только смириться. — Он задержал на нем взгляд. — Тебя это не смущает? Азирафель отвел глаза. Действительно, несправедливо. — Как ты там, цыпа? Послышался голос из-за спины. Девушки уже добрались до крышки гроба, что так долго откапывали. Рядом с ямой образовалась приличная гора земли. — Почти готово, Мораг, — отозвалась подруга, счищая последнюю горсть с деревянной поверхности. — Хорошая, свежая земля. Легко копается. Мораг, державшая второй фонарь прямо над могилой, осторожно поставила его на край. Боязливо отряхнула кофту и посмотрела на подругу, которая уже взялась за крышку. Не успела она мысленно подготовиться, как гроб со скрипом раскрылся. Из темноты на них взглянуло бледное, холодное, абсолютно безжизненное лицо мертвеца со сложенными на груди руками. Кошмар наяву. Не каждый готов к такой встрече. И Мораг закричала. От ужаса у нее подкосились ноги, вынуждая скорее убраться отсюда. Она сделала несколько неуклюжих рывков назад, выпучив глаза, и тут же споткнулась об протянувшийся провод. — Мораг! Раздался оглушительный выстрел. Искры вместе с дымом ослепили на мгновение территорию, словно вспышка фотоаппарата. Девушка рухнула на спину, издав хриплый стон. Пуля попала ей прямо в живот, разрывая плоть и внутренности. Тёмная, почти чёрная кровь моментально хлынула из раны, расползаясь по ткани жутким пятном. Азирафель истерично ахнул, застыв в оцепенении. Кроули только недовольно заворчал. Ну вот, опять. Никогда эти люди не умели быть осторожными! Вечно находят проблемы на ровном месте. И не просто проблемы — а самые что ни на есть смертельные. Неужели так сложно смотреть под ноги?! Элспет бросилась к подруге, пытаясь поднять ее за руку. Та только громче вскрикнула от боли. — Эй, вы там! Стоять! Послышались приближающиеся голоса сторожей, чье внимание привлек выстрел. На холме отчетливо замаячили два пятна света, быстро направляющихся в их сторону. Кроули обреченно вздохнул. Ну вот ничего эти люди сами сделать не могут! — Стоять, кому говорю! — кричали мужчины, завидев движение в тумане. Азирафель, мгновенно сообразивший, что нужно бежать, рванул к девушкам. Вместе с Элспет они кое-как подняли раненную и потащили, взяв под локоть. Мораг тихо стонала, пытаясь сдерживать всхлипы. Идти было невозможно трудно, поэтому местами она чувствовала, как ее буквально несли над землей. Они прошли несколько десятков метров, петляя между надгробиями в поиске укрытия. Где вообще можно спрятаться на кладбище? Неожиданно в глубине тумана проступил контур невысокого склепа. Азирафель оглянулся на почти настигающих сторожей, посмотрел на девушек — скрюченных, беспомощных — и снова на склеп. Он сощурился, тихо вымолив про себя маленькое, но очень нужное чудо. Тут же донесся искрящийся звук, а за ним — отворилась главная дверь, ведущая внутрь небольшого здания. Они мигом ринулись по тропинке, ведущей к спасению, и Азирафель помог затащить Мораг по ступенькам. Мужчины почти догнали их и сделали бы это, будь на их месте обычные люди. Но им не повезло. Кроули взмахнул рукой, щелкая пальцами — и земля под ногами сторожей внезапно провалилась. Они моментально рухнули вниз с громким криком, который почему-то не останавливался. — Слегка перестарался с глубиной, — пробормотал он себе под нос, окончательно запирая дверь. Внутри оказалось довольно тихо. Единственным источником света был их ручной фонарь, что сейчас стоял на каменном саркофаге. Точно там же, на нем, лежала беспомощная Мораг, судорожно прижимая ладони к животу и истекая кровью. Элспет присела рядом с ней, держа ее за руку, и не знала, чем помочь. Как облегчить такую боль? А можно ли ее вообще облегчить? Она лишь гладила подругу по волосам, пытаясь хотя бы таким простым действием ее немного успокоить. Мораг болезненно задрожала, не переставая стонать. Адская, жгучая, пробивающая до костей боль нарастала с каждой секундой. Пальцы потряхивались, а голос угасал. Азирафель растерянно застыл у выхода. Глядел на бедняжку Мораг, так отчаянно цеплявшуюся за свою жизнь. Она не заслужила такой участи. Она ведь даже не хотела идти на кладбище и совершать этот бесчеловечный поступок. Твердила, что это грешно и неправильно. А теперь лежала, почти неживая, на чужой гробнице с пулей в животе. Ангел весь сжался от раздирающих его чувств. Это он виноват. Допустил все до такого конца. Мало того, что в первый раз оставил их без денег и какой-то помощи, так еще и во второй подверг совершенно необдуманной опасности. Какой же он теперь ангел, если совершил столько зла… Он обернулся к Кроули. — Я спасу ее, — твердо заявил Азирафель. — Я знаю, что формально это запрещено, но… — он опустил взгляд, тяжело дыша, — но это все моя вина. Демон молча наблюдал за его метаниями сквозь темные линзы очков. Ангел выглядел крайне напуганным и потерянным. — И я просто не вынесу, если эта молодая женщина, — он запнулся, снова поднимая глаза. — Я могу исцелить ее. Кроули что-то хотел сказать, но тот даже не дал ему вставить слово. — Нет-нет! Это будет правильно, — замотал головой, — не может быть никаких возражений… Демон дотронулся до его плеча. — Что ты… И развернул лицом к саркофагу. Повисло долгое молчание. Никаких стонов. Никаких всхлипов. Гробовая тишина, нарушаемая дыханием Элспет. Мораг лежала, повернутая головой к своей лучшей подруге, и смотрела на нее застывшими, остекленевшими глазами. Грудная клетка больше не поднималась, а из носа не выходил теплый воздух. Рука безвольно повисла, находясь все в той же теплой ладони Элспет. Сама девушка замерла над телом, не в силах осознать произошедшее. Она долго рассматривала замеревшие черты лица: сыпь, что держалась на одной из щек, кристально чистые голубые глаза. Все это теперь неживое. Ее подруги больше нет. Элспет сжала брови и склонилась ниже. Поцеловала Мораг в лоб, неосознанно продолжая гладить ее по волосам. — Слишком поздно, — прошептал Кроули, все это время наблюдавший за трагичной сценой. Азирафель слабо пошевелился и снял шляпу, открывая белоснежные кудри. Хотелось что-то сказать. Как-то поддержать девушку в ее горе. Пообещать, что все будет хорошо и она не попадет в Ад, что ей уже не больно, а значит, не страшно. Ангел пытался найти слова, что так не вовремя исчезли из головы. Но Элспет опередила его. — Подвезите-ка тележку, — проговорила она будничным тоном, словно речь шла о погрузке дров. Азирафель бросил на нее скорбный взгляд, и через мгновение его лицо растянулось. — Для чего же? Он поднял брови, надеясь, что неправильно истолковал намек. — Могу ошибаться, — вместо девушки ответил Кроули, — но, полагаю, Элспет намерена отвезти Крошку Мораг к мистеру Далримплу. Азирафель резко обернулся на него с выпученными глазами. Потом осознал услышанное и тут же вернулся к девушке. — Но… — Но что? — перебила его та, нахмурившись больше тучи. Ангел завис, теребя в руках шляпу. — По-вашему, она должна гнить в земле, пока я голодаю? Выкрикнула Элспет, прожигая его взглядом. — Это то, чего вы хотите для меня, Мистер Макфелл? Потому что это определенно не то, чего хотела бы для меня Мораг. — О, нет! — подал голос эфирный, приходя в себя. — Конечно, нет! Он замялся, никак не находя правильных слов, способных описать ситуацию. — Я просто… Кроули положил руку ему на плечо, прижимаясь грудью к спине. — Все немного иначе, когда это кто-то знакомый, не так ли? — сформулировал за него демон, хлопая того ладонью, и обошел сбоку, направляясь к Элспет. Азирафель задумчиво молчал все время, пока Кроули помогал донесли тело Мораг до тележки и загрузить его в нее. От дальнейшей помощи Элспет наотрез отказалась, ссылаясь на недоверие к мистеру Макфеллу. Уж очень ей не хотелось повторять прошлый опыт. Поэтому во второй раз телегу она тащила самостоятельно. Ангел и демон не были бы собой, если бы оставили все на самотёк. Хотя девушка и не знала об этом, но они осторожно проследили за ней точно до дверей хирурга и обратно — из лучших побуждений. Всё-таки она только что потеряла подругу и теперь везёт её тело на продажу. Не самый распространенный способ пережить утрату. Кроули уже был готов сворачивать слежку за ней, как вдруг Элспет снова отправилась на кладбище. Азирафель задней мыслей прикинул, что может оказаться прав: девушка вступила на тёмную дорожку и теперь будет зарабатывать этим крайне неприятным образом. Но будучи на месте она не пошла искать свежевырытую могилу или какое-то знакомое надгробие — нет. Она снова направилась в тот самый склеп, прикрывая за собой дверь. Кроули и Азирафель озадаченно переглянулись. Может быть, она захотела нормально попрощаться с подругой? Вернулась на место ее смерти, чтобы достойно завершить эту историю? По крайней мере, ангел искренне склонялся к таким доводам, пока Кроули напрямую не предложил зайти и посмотреть. — Или мы прямо сейчас зайдем туда, ангел, или я отморожу себе все пальцы! — возмутился он и распахнул перед ним дверь в крипту. Внутри было по-прежнему тихо. Элспет стояла спиной к выходу, склонившись над саркофагом. Но, заметив сзади себя движение, тут же испуганно развернулась. На каменной плите стоял зеленый пузырек с отчетливой надписью «Опиумная настойка». Рядом с ним — рюмка, наполненная ровно тем количеством, что составляет смертельную дозу. И довольно приличная бутылка вина. Азирафель ошарашено рассмотрел содержимое «стола» и оглянулся на Кроули. Они обменялись понимающими взглядами, тут же разворачиваясь к девушке. Та не выглядела сильно напуганной или потерянной. Она точно знала, куда и зачем пришла. Возможно, сам факт присутствия здесь посторонних людей, особенно этих двоих, мог сорвать весь ее план, но она не задумывалась об этом. Прямо сейчас ей предстояло покончить с бедностью, голодом, холодом и страхом. Не будет больше промозглых ночей под открытым небом. Не будет дней без крошки во рту. Не будет и этих двух совершенно странных, к тому же абсолютно разных, мужчин, что преследуют ее весь день. Не будет ничего. Небытие. Полное, безвозвратное, бесповоротное. Быть может, где-то там, на той стороне ее уже ждёт Мораг. Так чего тянуть? — Здравствуй, Элспет, — совсем тихо начал ангел, оглядывая ее с ног до головы. Он сложил руки перед собой, вытянулся, как свеча, и продолжил бархатным голосом. — Мои соболезнования… насчет твоей подруги. — Бывает, — быстро отрезала Элспет, пытаясь закончить этот разговор, не начиная его. Все кончено. Мораг умерла. И она сейчас умрет. К чему эти пустые слова? — Люди умирают, — добавила она, как само собой разумеющиеся. — Постоянно, — грустно согласился с ней Кроули. — Вот, купила хорошего вина на вырученные деньги. Она кивнула в сторону гробницы, на которой, помимо опиума, стояла бутылка алкоголя. — Джин приятнее, но вино шикарнее. Чтобы помянуть Крошку Мораг. Кроули вышел из-за спины ангела и двинулся ближе к саркофагу, разглядывая его из-под очков. Вино действительно было дорогим. Но его интересовал стакан по соседству. — Мы ее помянем, а потом уже я следом, — объявила она твердым тоном. — А на эти деньги вы меня похороните где-нибудь, где меня никто не откопает. Элспет взяла в пригоршню несколько монет и позвенела ими. — Следом? Что вы имеете в виду? Азирафель шагнул ближе, обращая на себя внимание. Нет, нельзя было допустить еще одну смерть. Тем более суицид. Никто не спасет ее от суицида, сколько бы благостей она в жизни не совершила. Уж слишком Наверху осуждают такой уход. Ей этого не простят. — Следом за Крошкой Мораг, — озвучила она и так висевшую в воздухе мысль. — Давайте уже помянем ее, пожалуйста? Элспет обернулась к саркофагу, но рюмки на нём уже не было. Только бутылка вина и пустой пузырек опиума. Она резко взглянула на Кроули. Тот задорно поднял стакан в воздух, посылая немым движением «За здоровье!», и залпом выпил жгучий яд. — Нет! — выкрикнула она, выпучив глаза от страха. — Нет-нет-нет! Зачем вы это сделали?! Вы себя убьете! Кроули резко выдохнул, показывая оскал, и выбросил стакан в другой угол крипты, разбивая его вдребезги. — Я здоров как бык! Провозгласил он, слегка покачиваясь из стороны в сторону. И стал ходить вдоль стены. Он еще ни разу не пробовал что-то настолько крепкое и сильное, что могло убить его человеческую оболочку. По правде говоря, Кроули не особо за нее переживал. Здесь сыграли азарт и искреннее желание спасти девушку от ошибки. Она еще совсем молодая, вся жизнь впереди. Да, сейчас несладкая ее часть, но все обязательно наладится! Опиум подействовал моментально, словно он выпил не рюмку, а несколько литров отборного коньяка. Ноги обмякли, стали ватными и совсем его не слушались. Шли вразнос, ловя равновесие. Хотя, может, им просто хотелось потанцевать. Мысли, державшиеся в голове буквально минуту назад, испарились со скоростью света. Сам мыслительный процесс сократился от цепочки «возникновение идеи — строгое и тщательное обдумывание — принятие решения» до «я хочу петь — значит, будем петь!». Где-то послышался совсем мутный отголосок разума, который в панике закричал, прикидывая, что он может натворить в таком состоянии, даже не имея возможности себя остановить. И у него было слишком много потаенных желаний, способных всплыть в самый неподходящий момент. Но этот отголосок быстро утих, а вспоминать о нем Кроули совсем не захотелось. Уж слишком приятно запахло в этом заброшенном склепе. Но почему лавандой? Элспет совсем растерялась. Сначала один каким-то необъяснимым для нее образом превращает мертвое тело в разложившуюся жижу, потом второй выпивает передозировку настойки, которая, между прочим, предназначалась для нее! — и не падает замертво. Она не знала, что и думать. — Ладно, — совсем отчаянно отозвалась Элспет, — мне не нужен опий, чтобы убить себя. Кроули раздраженно зарычал. — Ну довольно уже! — протянул он, подпрыгивая с ноги на ногу и мотая головой. — Хватит умирать! Он покачался еще, как неваляшка, из-за чего цилиндр двигался с ним в унисон. Потом начал кружится вокруг себя, вытягивая слоги. — Хватит умирать! Хватит умирать! Элспет шокировано уставилась на него, затем перевела взгляд на Азирафеля — словно искала подтверждение, что и он видит это безумие. Ангел же старался сохранять невозмутимость. Как будто он пьяного Кроули не видел, верно? Думалось ему, что от опиума будет примерно такой же эффект, как и от алкоголя. А демон умел сохранять остатки здравого смысла, даже когда напивался вдрызг. — Хватит умирать! — продолжал кружиться тот, напевая, — умирать это очень… это очень… очень-очень… Он резко остановился прямо напротив ангела, растянув рот в широкой демонической усмешке. — Нехорошо-о-о! Протянул он, словно это была высокая нота, и посмотрел на девушку. Та бросила быстрый и очень непонимающий взгляд на Азирафеля. — Кроули… — попытался позвать его тот, но демон сразу напыжился. — Не-е-е! Прорычал он, отскакивая в дальний угол, продолжая прыгать и качаться. Ноги совсем не слушались, но куда страшнее была эта непреодолимая истома — навязчивая, всепоглощающая, толкавшая делать всё и сразу. Мозг не успевал даже обработать мысль, как тело тут же исполняло задуманное. Словно загаданное желание на Рождество. Он пару раз неодобрительно зарычал на ангела. — Похоже на козла? — спросил он с нарочитой серьезностью. Азирафель раздраженно поджал губы. — Не-е-е! — продолжил выть опьяневший демон, изо всех сил стараясь издать козлиное блеяние. Уж слишком сильным было это желание, что пару раз прорвался животный рык — явно неземного происхождения. Элспет совсем застыла, не понимая, что происходит. Будто её поместили в палату для буйных, и один из пациентов оказался прямо перед ней. Кроули же почувствовал непреодолимую тягу — продолжить петь. И первым, что пришло в его спутанную голову, был гимн Шотландии. — О, цвето-о-ок Шотла-а-андии! Пропел он так чувственно, широко открывая рот. — Когда-а уви-и-идимся… Азирафель тяжело вздохнул, поднимая брови. С огромным трудом подавив совершенно естественный порыв закатить глаза. Возможно, он поторопился с выводами, что Кроули себя контролирует и не выкинет что-то безумное. Даже как-то неловко перед Элспет. Но главное — как теперь его успокоить? Как бы он не сказал чего лишнего между делом. Хотя со словами еще можно что-то придумать — ну пьяный и пьяный. А кого бы такой сильный наркотик не отравил бы? Но если Кроули начнет разбрасываться чудесами направо и налево… Вот тут Азирафель и правда не знал бы, что делать. Мало того, как объяснить происходящее обычной девушке — это полбеды. Но как потом оправдываться перед Адом? Что, если его вызовут на ковёр и заставят отчитаться за каждое чудо? И в итоге проведут расследование, которое выведет на них двоих… Кроули же могут буквально уничтожить. Азирафель сжался и по-новому, с тревогой, взглянул на него. Тот продолжал горланить. — С тобою вно-о-овь? — он прыгнул, отталкиваясь ногой от стены, и тут же побежал к ангелу, совсем забыв о песне. — Так, ладно, приступим! Ангел, ангел! Прокричал демон, облизывая губы, словно имя имело вкус, и оказался вплотную, склоняясь над самым лицом. — Давай, скажи что-нибудь… — он замахал руками перед собой, указывая в сторону девушки. — Убеди ее в том… Азирафель смотрел на него, не отрывая взгляда. Совсем смущенный таким его состоянием и поведением. Сквозь растерянность пробивался страх, подкидывая ему мысли, что с Кроули могут что-то сделать. Он мельком проверил Элспет, пребывавшую в ступоре, и снова вернулся к демону. — Убеди-ее-в-том-что-бедность-невыразимо-прекрасна-и-жизнь-того-стоит! — на одном дыхании выкрикнул тот. — Давай! — и шлепнул ангела по плечу, что тот пошатнулся. Пока Азирафель приходил в себя, Кроули быстренько смылся в другой угол крипты — лишь бы не находиться рядом. Остатки разума каким-то немыслимым образом пытались пробиться и достучаться до него, что нужно срочно что-то придумать. Исчезнуть! Иначе он за себя не отвечает. Иначе все то, что он так тщательно скрывал несколько тысяч лет, вскроется по самой идиотской причине — из-за отравления опиумом! Кроули дохромал до поворота и резко упал. — Жизнь ничего не стоит, — Элспет схватила ангела за плечо, буквально останавливая его на пути и разворачивая к себе, — а потом еще чудовища вроде меня приходят, чтобы… — Прошу, остановитесь, пожалуйста. Кроули, я… Он обернулся к нему, но в комнате больше никого не было. Лишь пустые стены и замурованный мертвец. Они простояли так мгновение, вглядываясь в пустоту, как будто Кроули просто стал невидимым, а потом шагнули дальше. — Где ты? Они обошли саркофаг с разных сторон и услышали недовольное, но слишком знакомое пищание. Азирафель дошел до конца гроба и неодобрительно зыркнул вниз. Кроули — точнее, его карманная копия, как будто из сказки про Дюймовочку, —что-то яростно кричал ему с каменного пола. — Только попробуй на меня наступить! Рядом валялся его цилиндр, размером с добрый домик для этой версии демона. При желании им можно было накрыть бедолагу и предотвратить дальнейший ущерб. Элспет подошла с другой стороны и застыла, пораженная зрелищем. — Я тебя вижу! И тебя! — продолжал визжать крошечный Кроули, подпрыгивая на месте и скаля зубы. Получалось совсем нестрашно, а скорее забавно. Он размахивал кулачками, будто готовился к драке. Азирафель встретился взглядом с девушкой — та, не скрывая изумления, пялилась то на него, то на миниатюрного демона. Не каждый день видишь такое. Тот продолжать вопить, рыча писком, что выходило довольно комично. Но потом сообразил, что он находится не в том положении. Сиюминутное желание исчезнуть обернулось неожиданным образом. — Я чуток маловат, да? Спросил он снизу вверх, глядя на огромного Азирафеля, так явно намекавшего взглядом, что пора прекращать этот балаган. Отсюда недовольство ангела и его желание прихлопнуть нарушителя спокойствия, как назойливую муху, было видно ещё отчётливее. Или поймать в спичечный коробок и закупорить до скончания времён. — Ладно, сейчас исправим! И начал издавать непонятный набор звуков, больше походивший на заклинание для изгнания демона, чем для его возвращения. Рычание, бурчание, возгласы и смешки. К этому добавились странные, резкие движения руками — видимо, тело все еще жаждало танцевать. Кроули несколько раз шумно выдохнул, расставил ладони и вытянул язык во всю длину. В тот же миг он начал стремительно увеличиваться в размерах. Азирафаэль и Элспет не успели даже отпрыгнуть к противоположной стене, как его голова уже пробила потолок. Вниз рухнуло несколько бетонных плиток, которые удачно не задели ни ангела, ни девушку. Кроули оказался наполовину снаружи, и удар головой совсем ненадолго привел его в чувства. Он постоял так минуту, разглядывая кладбище. Пыль тут же поднялась в воздух, а морозный ветер подхватил его волосы. — Прекрасный вид, — подытожил он, и мысли снова помутнели, давая волю абсолютно всему. Не раздумывая, демон поднял руки и прорычал, глядя вниз, словно был большим и страшным львом. Сквозь дыру в крыше были видны две маленькие фигурки, отряхивающие одежду от пыли. Азирафаэль подошел к краю пролома и с возмущением сжал губы. — Кроули, нет никакой нужды в этом… — тут было начал он, но его перебили. — Есть! — выкрикнул демон, снимая очки и показывая свои змеиные зрачки. Отсюда ангел выглядел еще более умилительно, чем обычно. Такой маленький, солнечный, воздушный. Он стоял, держась за свой цилиндр, и вглядывался вверх. Сердце Кроули бешено заколотилось от прилива нежности. Захотелось взять его на ручки и не отпускать. Посадить в нагрудный карман пальто, где было бы тепло и уютно, прямо у самого сердца. Или усадить на плечо и возить повсюду, показывая мир. Он уж было потянулся к Азирафелю, как заметил испуганную Элспет в углу. Секунду всматривался в крошечные фигурки, а затем резко выбросил руку вперед: — Вот ты где! — рыкнул он, возвращая аксессуар на место. Девушка сжалась от страха, не веря своим глазам. — Ты страшная грешница! Провозгласил Кроули низким, ледяным голосом, словно вынося смертный приговор. Но тут же переменился и буквально пропищал: — Пытаться убить себя — это… ммм… это просто… — он вытянулся дугой, сдвигая брови, — ни в какие ворота не лезет! Азирафель едва заметно кивнул. Определенно Кроули вел себя совершенно нестандартным образом. Это даже на алкогольную передозировку не было похоже — уж слишком он себя не сдерживал и был абсолютно непредсказуем. Ангел переживал, как бы тот не сделал ничего плохого. Но, вслушиваясь в его слова, казалось, Кроули действительно хотел помочь Элспет. Пусть и весьма своеобразно. Но, похоже, действенно. Девушка перестала бормотать о самоубийстве, а внимательно слушала. Хоть и от полного бессилия и непонимания. Азирафель проследил за ее реакцией. — Если ты снова посмеешь попытаться себя… укокошить, — ангел закатил глаза на последнем слове, — ты будешь проклята навеки! Впрочем… — Впрочем? — переспросил эфирный. — Впрочем! — выдержал паузу демон, — Сколько денег у тебя в кошельке? Азирафель снова посмотрел на Элспет. Потом на Кроули. И тут же дернулся. — У… у меня? — Сколько, доктор Макфелл? — протянул демон, явно наслаждаясь своим положением. Ангел достал кошелёк из внутреннего кармана и раскрыл его, считая содержимое. Выдохнул чуть неуверенно, глядя на девушку, и ответил: — Около девяноста гиней. Элспет шокировано уставилась на деньги. Она столько в жизни не видела, не то что в руках держала. На такую сумму можно было год содержать семью среднего достатка, отправиться в кругосветное путешествие или даже получить образование в хорошем университете. Деньги открывали все двери. — Этого хватит. Отдай ей это, — подытожил демон. Девушка ахнула, сбитая столку. — Бедность и есть добродетель, — совсем неуверенно начал Азирафель, как будто сам не был до конца согласен со своими словами, но Кроули тут же перебил его недовольным ворчанием. — Ее либо застрелит могильное ружье, либо повесят, если сама первой не повесится. Да? Демон начал раскачиваться из стороны в сторону, размахивая руками и мотая головой. — Отдай ей деньги, ангел! — Но что мне делать с такими деньгами? Кроули не сразу сообразил, что это говорит Элспет — уж слишком увлёкся крошечным ангелом, будто дорогой игрушкой. — Купи ферму, — протянул тот, как что-то и так очевидное. — И будь добродетельной. Не притворяйся хорошей, будь хорошей на самом деле! Он ткнул в её сторону пальцем в кожаной перчатке, и девушка буквально расцвела. — Я обещаю, что буду! — радостно крикнула она, закивав. — Обещаю! — Точно? — переспросил наклонившийся к ней Азирафель. Элспет закивала еще активнее. Сомнений не оставалось. — Мне этого достаточно, — пробурчал себе под нос Кроули, но так, что было отлично слышно. — Ладно, цыпа, дуй отсюда. В ту же секунду девушка вытянула кошелек из мягких рук и испарилась куда глаза глядят. Азирафель едва заметно улыбнулся. Кроули не просто помог все исправить — он спас эту юную леди от гибели. Легкий румянец коснулся щек, и ангел обернулся к демону, возвышавшемуся над руинами. Поймав его взгляд, Кроули тут же захотел спуститься. Он резко закружился, вытянув губы трубочкой, и начал преображение обратно. Вернувшись к своим привычным размерам, он запрыгал вокруг Азирафаэля, а затем внезапно выскочил на улицу. Ангел потупил взгляд и бросился за ним. Не дай Бог, тот ещё натворит дел, а тут кто-нибудь увидит. Кладбище утопало в ночи, а морозный воздух царапал щеки. Ни одна душа не желала оказаться здесь в такой час, поэтому царила гробовая тишина. Естественно, если не брать в расчет Кроули, который бегал и прыгал по надгробиям, словно звезда паркура, и ненапевал что-то, совсем не стесняясь. Азирафель следил за ним какое-то время, не веря своим глазам. Демон совершил благое дело. Конечно, он и до этого весьма успешно помогал ему — например, благословлял кого-нибудь в рамках их соглашения. Спасал ангела от беды, как во время Парижской революции: гильотина так и не дождалась его, ведь Кроули вовремя освободил его из оков. Но сейчас было абсолютно по-другому. Сейчас он совершил благое дело. За это Ад его точно по головке не погладит, а может и вовсе жестоко накажет. Ангел сочувственно сжался. Он не хотел, чтобы Кроули попал в неприятности, зная, что Ад куда менее снисходителен, чем его собственное Начальство. В лучшем случае они не увидятся еще очень долго. А в худшем? А вдруг они никогда больше не увидятся? Все-таки демонам не положено быть добрыми, на то они и демоны! Азирафель испуганно оглянулся. Кроули как сквозь землю провалился. Хоть бы не буквально. Казалось, вот же только что кружился прямо перед ним, рядом с огромным каменным крестом, а сейчас — никого. Тишина. Где же он? Ангел обернулся. — БУУУ! — прокричал демон, скалясь из-под очков. Азирафаэль вздрогнул всем телом, инстинктивно прикрывшись руками, и издал короткое, сдавленное «Ой!». Цилиндр съехал набекрень, придавая ему вид испуганного голубя, застигнутого врасплох. Глупо. Совершенно глупо — поддаваться на такие примитивные уловки демона. Но прежде чем волна легкой досады успела нахлынуть, ее смыл старый, хриплый, безудержный смех. — Ангел, ты такой смешной, когда пугаешься! Кроули стоял, согнувшись пополам, и пытался отдышаться от собственного хохота. Он обожал такие маленькие подлости, особенно если их жертвой становился его ангел. Тот выпрямился в струну и недовольно поджал губы. — Да, Кроули, очень смешно. Но демон снова завопил, выплёскивая наружу всю бурлящую энергию. Азирафель застыл на мгновение. Он искренне переживал за него: как бы с ним ничего не случилось, чтобы Ад, возможно, даже не заметил этого единственного благого поступка. Но также его переполняло счастье. Абсолютно чистое и глубокое счастье. Кроули был рядом, поддерживал и успокаивал. Придумал план, нашел выход, буквально спас человеку жизнь. Он едва заметно засветился, не в силах сдержать смущенную улыбку. Приятное тепло разлилось по груди, заставив сердце трепетать. Тут Кроули чуть не грохнулся, споткнувшись о чью-то могилу, и Азирафель бросился его ловить. Он протягивал руки всякий раз, когда тот пробегал мимо, но демон ловко уворачивался, как и подобает змее, и упрыгивал дальше. В один момент ангел почти ухватил его за плечо, но тщетно. Кроули взвизгнул. — Опиу-у-у-м! — он развернулся на каблуке, снимая шляпу. — Это в последний раз! И зашагал обратно с преувеличенно важным видом. — Ты где? — спросил он, вглядываясь в пустоту. Азирафель замахал руками у него за спиной и тут же перехватил его за локоть. — Я здесь! — и мягко, но настойчиво развернул к себе. — Я здесь. Он обхватил демона за талию, крепко удерживая и не давая сбежать. Сбегать, впрочем, и не хотелось. Кроули, опьяненный опиумом, ощущал притяжение к этому существу с мучительной остротой. Его словно примагнитило. Он уставился на него сквозь линзы, не понимая, привиделось ему сейчас это или Азирафель реально обнимал его. Тот притянул еще ближе, перехватил его под локоть. Демон по инерции сдвинулся к нему. — Это был очень добрый поступок, Кроули! — проговорил он с сияющей улыбкой, скрывая за ней беспокойство. Демон недовольно зарычал, обнажив клыки. Чушь собачья! Сколько раз еще нужно повторить, что он не добрый?! Он попытался вырываться из сильных объятий, но по-прежнему остался в той же позе, ощущая тепло ангельской ладони даже через несколько слоев одежды. — Ты спас эту молодую девушку! Азирафель потянулся к нему, проговаривая это прямо в лицо — хотел заглянуть в глаза, скрытые за очками. Кроули мало что соображал. Из всего калейдоскопа чувств осталось только одно, которое сейчас опасно мигало красными фаерами у него в голове под оглушительный вой сирены. Желание. Настолько сильное, невыносимое, что ещё чуть-чуть — и он набросится на ангела. У него как будто открылось второе дыхание, словно у хищника, настигающего добычу. Он отчетливо видел перед собой мягкие губы, что так аккуратно сложились в улыбку, прямой нос, ясные, небесно-голубые глаза с крошечными звездочками. Кроули резко замотал головой, пытаясь сбросить наваждение. Нельзя! Нельзя вот так взять и разрушить то, что он выстраивал тысячелетиями. Из-за какой-то гребанной настойки! Он рыкнул и резко вырвался из-под тёплых и крепких рук. — Никакой доброты! — вытянул он палец прямо перед лицом. — Я в опиумной угаре! За свои действия не отвечаю. И наклонился так близко, что их дыхание смешалось. Азирафель словно не заметил этой опасной близости, лишь улыбнулся ему. Захотелось вырвать себе ногти — так сильно переполняло желание впиться в эти пухлые губы. Кроули зажмурился. Голова плыла, тело не слушалось, качаясь на ватных ногах. На талии снова возникло приятное тепло — ангел вернул его в свои объятия. — У тебя будут неприятности, — совсем тихо проговорил мягкий голос, и горячее дыхание коснулось кожи. Кроули, не удержав равновесие, плюхнулся лицом прямо в шерстяной воротник, наваливаясь всем телом. Тот охнул, но тут же обхватил его руками, удерживая на себе. — Кроули, что ты… Демон впечатался носом куда-то ему в шею и глубоко вдохнул. О-о-о… Какое невероятное облегчение. Словно наркоман после долгожданной дозы. На секунду Кроули отпустило — Азирафаэль и был его наркотиком. А этот дурацкий человеческий яд лишь выдал с потрохами то, что он так тщательно скрывал. Но сейчас уже было всё равно. Где-то в глубине сознания кричали остатки рассудка, оставляя лишь обрывки несвязных мыслей. Кроули было очень хорошо. Он прижался еще плотнее и вдохнул еще раз. Замурчал, дрожа от экстаза. Будь проклято это лавандовое масло. Будь прокляты лепестки роз, которые так отчетливо слышались в его волосах. Они запускали слишком бурную реакцию в теле, заставляя прижиматься и не отпускать. Ангел осторожно погладил его по спине, отчего тот выгнулся, как кот, и потерся о его шею носом. Замычал, совсем теряя обладание. Горячее дыхание обжигало кожу, по которой беспорядочно пробегали мурашки. Азирафель невольно прикрыл глаза, пытаясь унять дрожь. Кроули был тяжелым, но теплым. А еще слишком пьяным, чтобы контролировать себя, поэтому ангел не слишком воздвигал надежды на его сознательность. Но что его больше пугало, так это собственная реакция. Руки демона скользили по талии, а шею атаковали фыркающие звуки. Стало невероятно щекотно. Щеки загорелись, дыхание сбилось. И телу, как назло, захотелось прижаться в ответ, слиться с этим теплом... И вдруг Кроули укусил его. Не больно — скорее, неожиданно. Зацепил нежную кожу зубами и втянул, обхватив горячим ртом. Ангел судорожно выдохнул с едва уловимым стоном, закусывая губу. Как будто это могло спасти от внезапно нахлынувшего возбуждения. Только бы он не заметил… Только бы не заметил… Кроули застыл. Зубы сами по себе отпустили покрасневшую отметину, а горячее дыхание щекотало под подбородком. Он заметил. Это не послышалось… это действительно был… стон? Демон уже не думал о последствиях, когда вцепился в шею ангелу. Он просто делал то, чего так отчаянно желал. Кто бы вообще устоял перед таким соблазном, когда мягкая кожа так близко? Но этот стон… он мог означать только… Кроули медленно вытянулся, оказываясь прямо перед его лицом. Очки съехали на кончик носа, открывая вид на расширенные змеиные зрачки. Ангел до последнего хотел верить, что это из-за опиума. Вот только разум подсказывал, что нет. Но разум Кроули уже давно стих. И ничто теперь не могло его остановить. Желание, так глубоко сидевшее в нем веками, наконец-то нашло выход. Вот его губы. Прямо перед глазами. Сомкнутые в дугу, чуть увлажненные из-за любопытного языка. Ангел совсем аккуратно выдохнул, обжигая дыханием. «Это конец», — подумал демон. Вот и все. Пиши пропало. И тут же поцеловал его. Он впечатался в его губы, не давая опомниться, и начал хищно исследовать их. Обхватывая сначала верхнюю, потом нижнюю, он блаженно замычал. Руки прижали его еще ближе, толкаясь всем телом. Азирафель, ошеломленный, замер. Кроули продолжал настойчиво вырисовывать контур его губ, как будто это было последним спасением. Как будто, если он его отпустит — мир рухнет. И не будет больше ни ангела, ни демона, ни Земли с Богом. Одна лишь пустота. Демон целовал жадно, с причмокиванием, и у Азирафеля подкосились ноги. Он неожиданно поднял ладонь и обхватил его лицо. Кроули тихонько выдохнул между поцелуями в пьяном бреду. Ему казалось, что это уже излишки фантазии, что так разбушевалась от яда. Но это были не галлюцинации. И даже не сон. Демон понял это, когда почувствовал, что Азирафель отвечает ему. Он тоже вытянулся, цепляясь мягкими губами за его, и сбивчиво дышал. Рука соскользнула с лица на затылок, сжимая волосы. Кроули дернулся от наваждения. — Ангел… Шепот коснулся чужих губ и тут же был поглощён ими. Демона затрясло. Самое запретное, самое желанное оказалось в его власти, и он мог взять и вкусить его. Азирафель был его самым главным искушением. Он углубил поцелуй, скользнув языком внутрь, и встретил такой же горячий, отзывчивый язык. Не смея себя останавливать, он жадно погрузился в его рот, лаская и вылизывая губы. Так вот он каков, ангельский язык на вкус… и вовсе не холодный… Ангел не переставал пылко выдыхать между прикосновениями, цепляясь то за его волосы, то за крепкие плечи. Языки столкнулись, играясь и сплетаясь между собой. Губы остервенело двигались, не желая ни на секунду остановиться. Ведь следующей секунды может и не быть. Кроули был готов поклясться, что никогда ничего подобного не испытывал. Это было подобно первому свету Рая, в день его сотворения. Когда его явили миру, и у всех ангелов по коже пробежали мурашки, а души наполнились ощущением глобального, окрыляющего восторга. Но все равно и близко не стояло с губами ангела. Будь он проклят, если отпустит его хоть на мгновение. Но внезапно Кроули дёрнулся, будто что-то глубоко внутри, в самой сердцевине его существа, заныло с невыносимой силой. Нет… нет, нет, нет… Он попытался снова поймать мягкую губу, пока рука Азирафеля сжимала плечо, но новая судорога пронзила позвоночник, буквально пригвоздив к земле. Только не сейчас! Ад звал его не голосом, а выворачивающим внутренности спазмом — ледяным крюком, засевшим под рёбрами и дёргающим за невидимые нити. Каждая клетка демона вопила от протеста, разрываясь между двумя полюсами: жгучим, страстным ангелом и тошной тяжестью долга. Он чувствовал, как прикосновения Азирафеля — эта сладкая истома вокруг губ — слабеют, затягиваясь чёрной, вязкой паутиной иного зова. Всё внутри него кричало, цеплялось за тепло ангельского дыхания, за пальцы на плечах, но тело уже предавало, становясь тяжёлым и послушным только одному — древнему, всепоглощающему зову Вниз. Последнее, что он увидел перед тем, как рухнуть в бездонную яму, было лицо Азирафеля — покрасневшего, разгоряченного и с глазами, полными испуга. Кроули поклялся себе запомнить этот момент и начать с него, как только они увидятся снова. Был, конечно, справедливый страх, что без помощи опиума он вряд ли будет таким смелым. Но об этом можно подумать и позже. Если, разумеется, Ад оставит его в живых за сегодняшнее доброе дело. Уж он-то не отличался ни сговорчивостью, ни миролюбием. Портал в земле с приглушенным звуком захлопнулся, погрузив кладбище в прежнюю мрачную тишину. Ветер подхватил колыхавшуюся на ограде погребальную ленту и унес прочь. Время близилось к рассвету — первые лучи уже золотили край горизонта, отражаясь в редких облаках. Уже утром здесь все начнется заново: люди придут на похороны совсем недавно скончавшегося родственника, кто-то, знатный завсегдатай, сядет к могилке друга и вспомнит былое, а гробовщики, зевая и жуя табак, терпеливо приступят к работе. Совсем скоро на место упоения душ снова придет жизнь. Но сейчас тут было тихо и пусто. И совсем одиноко. Как и подобает такому месту. Только одинокий ангел застыл, откровенно пялясь в пространство перед собой, где буквально минуту назад находился Кроули. Воздух на том месте уже остывал, растворяя последние следы его присутствия. Такой страстный, пылкий и жгучий, как и подобает демону… Он накинулся на него и целовал. Если бы не срочный вызов Вниз — когда бы они остановились? И остановились бы вообще? Азирафель совсем тихонько выдохнул, словно пробуждаясь ото сна, моргнул пару раз. И медленно потянулся пальцами к опухшим губам, нащупывая их и не до конца осознавая, что сейчас произошло. Прошелся, слегка надавливая. И неосознанно облизнулся.