Пока меня нет

***

«Наделал делов и ушел Ты надоела, другую нашел И ты знаешь, о чем я, сука»

***

Изана не писал уже несколько дней. Возможно, у него много дел, и вообще ему не до меня. С другой стороны хрупкое девичье сердце чувствовало неладное. Мы гуляли с Эммой и Хиной. В последнее время мы стали часто видеться. Я почти и забыла какого это терпеть издевательства. У меня зажили все раны на лице и теле, я стала много улыбаться и смеяться. Казалось жизнь прекрасна. Почему же я раньше не встретила их? — Ты так и не рассказала нам, где ты работаешь? — Эмма толкнула меня в плечо с такой силой, что я чуть не упала со скамейки. — Это не интересная работа, — я не могла подобрать слова, — э… — я прикусила палец, — в офисе. — Офис?! — переспросили в один момент Сано и Тачибана, а я начала придумывать, чего бы ещё сказать. — Ну… — я почесала голову, — маленький, почти подпольный. Солнце садилось. Улицы покрывались тьмой, а домой не хотелось. Я бы могла снова напроситься к Сано, но думаю это уже наглость, так что придётся идти домой, а дома снова одно и то же. — Я так рада, что мы с вами встретились сегодня, — Эмма воодушевлённо вскинула руки вверх, — Вы не представляете! — Да, — согласно кивнула я. Я всё ещё боялась сделать что-то не так. Вдруг Эмма и Хината перестанут со мной дружить, а вдруг они узнают, что я работаю на банду. В голове ураганом крутились плохие мысли. Мой разум готовился к приходу домой. — Спасибо, что проводили, — решила перевести тему я, — мой дом не такой большой как у тебя Эмма. — Да, — Сано криво улыбнулась, — район так себе. — Я накоплю денег и съеду, — быстро ответила я, чтобы как-то показать себя в лучшем виде, — мне пора. — Пока, подруга, — помахали руками девочки и ушли. Я снова одна… Стою у подъезда и смотрю, как их фигуры растворяются в вечерних сумерках. Эмма что-то оживлённо рассказывает, размахивая руками, Хина смеётся, прикрывая рот ладошкой. Такие разные, но такие одинаково светлые. А я захожу в тёмный подъезд, где уже который год не горит лампочка, и поднимаюсь на свой этаж, перешагивая через чьи-то окурки и пустые бутылки. Ключ со скрежетом поворачивается в замке. Из квартиры несёт перегаром, дешёвыми сигаретами и жареной рыбой— мать всё-таки соизволила приготовить ужин. Значит, у неё хорошее настроение. — Явилась, — встречает меня её голос из кухни. — Шляешься где-то до ночи, а матери помочь не хочешь? Я молча прохожу в свою комнату, но она выскакивает в коридор — растрёпанная, в старом халате, с сигаретой в зубах. — Я с тобой разговариваю! — Я слышу, — буркаю я, не оборачиваясь. — Ты где была? — Гуляла. — С кем? — С подругами. Мать криво усмехается. — Подруги у неё. Откуда у тебя подруги? Ты же вечно молчишь и шарахаешься от людей. Я сжимаю кулаки, но молчу. Спорить бесполезно. Она всегда так — сначала унизит, потом пожалеет, а через час снова начнёт. — Есть будешь? — спрашивает вдруг мирно. — Не хочу. — Как хочешь. Она уходит обратно на кухню, а я закрываю дверь в свою каморку и падаю на кровать. Здесь всё по-старому. Узкая комнатушка, продавленный матрас, старый шкаф с рассохшимися дверцами, вечно пахнущий сыростью угол. Зато тихо. Здесь хотя бы можно побыть одной. Достаю телефон. Изана молчит. Я смотрю на нашу последнюю переписку. «Приходи в подвал» — «Хорошо». И всё. Больше ничего. Четыре дня тишины. Ран тоже не писал. Они все разом забыли про меня, возможно это и к лучшему. *** Прошло ещё два дня. Тишина. Ни от Изаны, ни от Рана. Я уже начала привыкать к мысли, что та ночь в подвале, где он назвал меня почти красивой, мне просто приснилась. Что на самом деле я для них просто бухгалтерия — пришла, посчитала, ушла. Эмма звала гулять, но я отказывалась. Сидела в своей комнате, смотрела в потолок и пыталась не думать о фиолетовых глазах. — Ты какая-то кислая в последнее время, — заметила Эмма по телефону. — Случилось что? — Всё нормально, — соврала я. — Просто устала. — Ага, — протянула она недоверчиво. — Акари, ты врёшь. Я же чувствую. — Эмма, правда, всё хорошо. — Ладно, — вздохнула она. — Но если что — ты знаешь, где меня найти. Я знала… На пятый день, когда я уже почти убедила себя, что всё кончено, телефон завибрировал. «Приходи сегодня. Дело есть». Я смотрела на экран и чувствовала, как сердце сначала замерло, а потом понеслось вскачь. Изана. «Хорошо», — ответила я. — «Во сколько?» «В семь.» Я долго смотрела на своё отражение в зеркале. Волосы висели сосульками, под глазами тени, губы обветренные. Вспомнила, как он тогда сказал про марафет. Заметил. Решилась. Достала из-под кровати косметичку. Нанесла тональник, подвела глаза, накрасила ресницы. Губы — бледно-розовым. Ничего вызывающего, просто чтобы не выглядеть как пугало. Оделась в чистое. Чёрные джинсы, серая футболка. Сверху лёгкая куртка. — Опять шляться? — мать выглянула из кухни, когда я проходила мимо. — Работа, — бросила я, не оборачиваясь. — Работа у неё, — фыркнула она. — Небось, ноги раздвигать перед кем-то. Я сжала кулаки, но промолчала. Спорить с ней бесполезно. Подвал встретил меня всё тем же запахом сырости и химии. Изана сидел на диване, уткнувшись в телефон. Услышав шаги, поднял голову. — Пришла, — констатировал он. — Пришла, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он смерил меня взглядом. Долгим, изучающим. Я почувствовала, как щёки начинают гореть. — Так что за дела? — я робко прошла и села рядом на диван. Почти месяц я прихожу сюда и всегда как будто впервые шарахаюсь от всего. — Вот тебе новая задачка, — парень положил передо мной блокнот. Я сразу узнала свои записи. Сразу же закралось сомнение, что я где-то ошиблась и нужно пересчитать. — На цифры не смотри, там всё верно, — добавил Изана, — лучше вчитайся в имена. Я напрягла плечи и принялась читать. Все, кто был там записан были мне не знакомы, кроме одного, самого последнего. Корявым подчерком внизу листа было написано: Сакурада Ямато. — Это ещё что такое? — удивилась я, отбрасывая блокнот в сторону. — Только не делай вид, что ты этого не знала. — Изана, пододвинулся ближе. Сердце пропустило несколько ударов. Я конечно знала, что мои родители не особо порядочные люди, но чтобы имя отца мелькало в таблице должников… — Не знала. Рука плавно опустилась на моё колено и сжало. По спине пробежались мурашки, а сердце почти остановилось. Я продолжала пялиться в одну точку. — Видимо он не просто алкоголик, — голос Изаны звучал низко, почти ласково, и от этого становилось только хуже. Его дыхание касалось моего уха, и я чувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Я не могла дышать. Не могла думать. Его рука на моём колене была тяжёлой и горячей, и я отчаянно пыталась сосредоточиться на чём угодно, кроме этого. На имени отца в блокноте. На запахе сырости. На том, что завтра нужно будет купить хлеб. — Ты дрожишь, — заметил Изана. — Мне холодно, — выдавила я. Он усмехнулся. Прямо у моего уха. Я почувствовала, как этот смех отдаётся где-то в позвоночнике. — Врёшь. Я зажмурилась. Его пальцы чуть сильнее сжали колено, и я непроизвольно выдохнула. — Изана, — голос сел, пришлось повторить, — Изана, ты слишком близко. — А ты слишком напряжена, — ответил он, но не отодвинулся. — Боишься меня? Я промолчала. Потому что правда была сложнее. Я не боялась. Я боялась того, что происходило у меня внутри, когда он был рядом. Боялась, что он это чувствует. Боялась, что он знает. — Да. Его рука убралась с колена, и я смогла выдохнуть. Но расслабиться не успела — он откинулся на спинку дивана, но теперь мы сидели так близко, что я чувствовала тепло его плеча. — И чего же во мне страшного? — лениво спросил он, даже не глядя на меня. Мне стало немного спокойнее, поэтому я сказала: — А то ты сам не знаешь. Ты бьёшь людей, торгуешь запрещёнкой и… В голове всплыли сцены в баре. Изана понял о чём я задумалась и засмеялся. — Ты правда дура, — сквозь смех говорил парень, — разве жизнь под одной крышей с матерью-проституткой тебя ничему не научили? Я обижено поджала губы. Как раз они и научили тому, что нужно остерегаться непонятных мужиков, а я как раз сейчас с одним из них сижу на очень близком расстоянии. — Ну вот раз я такая дура, к тому же уродина, — я резко закричала в потолок, — почему ты тут тогда со мной сидишь, а не с красотками по барам ходишь?! Они то всегда дадут что тебе надо, а я даже не знаю как это! Тишина накрыла подвал. Такая густая, что я услышала, как где-то за стеной капает вода. Изана перестал смеяться. Его лицо застыло, и в полумраке я не могла разобрать выражение его глаз. Я сказала это. Я правда это сказала. Слова вылетели прежде, чем я успела их остановить, и теперь висели между нами, глупые, нелепые, слишком честные. — А что там с Ямато? — робко спросила я, подгибая ноги к себе, — мне нужно долг забрать или что? — А, — опомнился Изана, делая вид, что разговора никакого не было, — не хочу сильно напрягаться и марать руки, поэтому сейчас пойдём с тобой и спросим. — Ко мне домой?! — я аж подскочила на месте, выпучила глаза и уставилась на парня. Изану моё поведение никак не удивило. Он закатил глаза и покачал головой. — А вечером в пятницу твой папаша может быть где-то ещё? — Нет. — Ну и не еби мозг, — парень махнул на меня рукой, — мне вообще дела нет до твоего дома, мне человечек нужен. Я открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но закрыла. Потому что он был прав. Изане не было дела до моей облезлой квартиры, до матери, которая встречает гостей в халате с сигаретой. Ему нужен был Ямато Сакурада. Мой отец. — И что я должна делать? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А ты придумай что-нибудь, — Изана отправился вперёд, — докажи, что ты всё ещё умная Ворона. Ха! Ворона, как же. Мы вышли на улицу. Уже начало темнеть. Было прохладно, потому что зима близко, а улицы шумели машинами и мотоциклами. Изана убрал руки в карманы брюк и быстрым шагом пошёл за угол дома, я как послушная собачка шла за ним. Около стены, стоял байк. Большой такой, явно дорогой. — Мы на этом поедем? — с ноткой страха в голосе спросила я. Парень только взял шлем в руки и тут же лениво их опустил. Кажется, я его достала. — Ты можешь пешком пойти, тут всего-то в другой конец города, — съязвил Изана, оборачиваясь на меня, — не выделывайся. Он протянул мне шлем, я осторожно взяла его. Никогда не каталась на байках, как и на машинах. Изана сел за руль, а я устроилась сзади, но никак не могла придумать за что бы мне держаться. Очень боялась упасть. — Господи, просто обхвати руками меня за талию! — парень снова закатил глаза. Ну извини, я всю жизнь была изгоем и не привыкла трогать людей. — Ладно, — только и смогла выдавить я и сделала как он просил. Мотор взревел, и байк рванул с места. Я вскрикнула и инстинктивно вцепилась в Изану. Ветер бил в лицо, даже через шлем. Я зажмурилась и прижалась лбом к его спине. Пахло кожей, бензином и чем-то ещё — тем самым, от чего всегда кружилась голова. — Открой глаза, — крикнул Изана. — А то ничего не увидишь. Я осторожно приоткрыла один глаз. Огни города расплывались в цветные полосы, ветер свистел в ушах, и сердце колотилось где-то в горле. Но страха уже не было. Было что-то другое. Острое, пьянящее, заставляющее улыбаться. — Держись крепче, — сказал Изана, и мы влетели в поворот. Я рассмеялась. Впервые за долгое время — по-настоящему. Изана ничего не сказал, но я почувствовала, как он чуть повернул голову. Будто удивился. Мы остановились у моего дома через полчаса. Изана заглушил мотор, я слезла с байка, и ноги у меня подкашивались. Я быстро сняла шлем и взглянула на свой дом: серый, многоэтажный, старый. Как раз под стать мне. Я тяжело вздохнула и пошла внутрь. Изана шёл за мной. Сегодня он у меня в гостях, а значит я хозяйка. Я открыла дверь своими ключами и отворив дверь сразу почувствовала родной аромат безысходности. Звук телевизора доносился до наших ушей. Отец опять смотрел какое-то глупое шоу и смеялся с каждого слова. Мать не выходила лишний раз с кухни. Мы прошли внутрь и я тихо закрыла дверь. — Я даже уже не буду спрашивать, где ты шлялась, — мерзкий хриплый голос с кухни, — есть будешь? Я повернулась на Изану и вопросительно глянула ему в глаза, а он пожал плечами. — Нет! — выкрикнула в ответ я и тут же увидела женщину в проёме. Она сразу же изменилась в лице, сначала посмотрела на меня, нахмурилась, а потом на Изану и испуганно вздохнула. Явно узнала, но не в хорошем ключе. — Акари, а что он тут делает? — спросила мать, не сводя с нас глаз. — Знакомиться пришёл, тестем и тёщей, — ответил Изана и оттолкнул меня в сторону, — Ямато где? Парень по-хозяйски прошёл в зал. Я осталась с мамой на кухне. Она буквально за шкирку затащила туда и усадила за стол. — Что он тут блять делает?! — прошипела женщина, хватая меня за воротник одежды. — Отпусти, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но он всё равно дрогнул. Мать сжала пальцы сильнее. Её ногти впивались в ткань футболки, почти в кожу. — Ты привела в дом этого… — она не договорила, я её перебила. — Это мой начальник, — спокойно выдала я, накручивая на палец прядь волос, — а вот вы его откуда знаете? Рука матери переместилась на волосы, она больно дёрнула, что моя голова откинулась назад, но я не издала ни звука. А в гостиной был слышен крик, мольбы о пощаде, фразы: «Я всё верну!» Даже не смотря на боль, мне было приятно внутри, что отец страдает. — Это глава преступной группировки, — продолжила мать, — отец им должен кучу денег, а ты привела его к нам домой?! Вот дура! — мама отвесила мне смачную пощёчину. Вот тут я не выдержала и вскрикнула. Отец только так извивался, пытаясь как-то спасти свою задницу. — Хочешь, — сбивчиво говорил он, — забирай девчонку, она отработает! — выкрикнул папа в конце. Я перестала слышать. Слова отца врезались в голову, но не доходили до сознания. Я смотрела на мать, которая держалась за щеку — свою, не мою — и тяжело дышала. Она тоже слышала. — Отработает, — повторила я одними губами. Мать открыла рот, хотела что-то сказать, но не смогла. Вместо этого её губы расплылись в ухмылке. Женщина схватила меня за руку и потащила за собой в зал. Я послушно побрела за ней. — Ямато прав, — заговорила женщина, — вот забирай! Она нам тут не нужна, а ты с ней уже работал, она сделает всё что ты захочешь, Курокава. Я впервые услышала его фамилию. Такая же устрашающая как и имя. Он молчал и смотрел в одну точку. — Жалкие, — выплюнул Изана, — поднимая глаза на меня и мою мать, — но я согласен. Отец сразу же расслабился, даже начал пониматься на ноги, но его придавили подошвой к полу. — Но деньги ты отдашь, — злобно сказал Курокава, — просто у тебя есть время. — Отдам! — взмолился отец, — всё отдам. Изана закивал и убрал ногу с его головы. Потом парень взглянул на меня. Этот взгляд мне не не понравился. Он был доволен собой, смотрел с удовольствием и желанием. Я смотрела на него и не узнавала. Это был не тот Изана, с которым я сидела и просто болтала в подвале. Это был глава преступной группировки. Холодный, расчётливый, опасный. Тот, кого боялись. И сейчас он смотрел на меня так, будто я была вещью. Будто он меня купил. И ему это нравилось. — Изана, — тихо сказала я. Он перевёл взгляд на меня. В его глазах горело довольство. Чистое, неприкрытое удовольствие. — Что? — спросил он. — Ты на меня так смотришь. — Да, — он усмехнулся. — Смотрю. Он подошёл ближе. Остановился в шаге, скользнул взглядом по моему лицу, по шее, по тому, как футболка облегает плечи. Я почувствовала, как кожа покрывается мурашками. — Твой отец прав, — сказал он тихо. — Ты отработаешь. Хорошо отработаешь. — Изана… — Ты сама пришла, — он взял меня за подбородок, заставил смотреть в глаза. — Сама села на диван. Сама считала мои деньги. А теперь ты моя. По всем бумагам. Твои родители сами тебя отдали. Его пальцы сжались сильнее. Больно. — Ты теперь вещь, которую мне подарили, а ей надо пользоваться. Я хотела отшатнуться, но он держал крепко. — Не дёргайся, — сказал он спокойно. — Тебе же хуже будет. Отец за спиной Изаны всхлипнул. Ему знатно досталось, но он был доволен собой. Мать молчала. Я смотрела в фиолетовые глаза, в которых не было ничего, кроме холодного расчёта и удовольствия. Никакого тепла. Только собственничество. — Акари, — позвала мать, — я надеюсь вы больше не появитесь тут. Я была бы рада, но меня только что обманули. В очередной раз, как последнюю дуру. Я и правда ничего не знаю в этой жизни. Изана взял меня за руку. Не нежно. Крепко, почти до боли. Повернулся к выходу. — Идём, — сказал он. — Хватит тут стоять. Я не сопротивлялась. Мы вышли в подъезд. Он толкнул меня к стене, прижался всем телом. Я чувствовала его дыхание на шее, тяжесть, силу. — Ты даже не представляешь, как давно я хотел тебя вот так, — сказал он тихо. — С первого дня, как ты пришла в подвал. Смотрела на меня своими глазищами, дрожала, но не уходила. Как приятно было питаться твоим страхом, а сейчас смотреть на недопонимание. — Изана, больно, — прошептала я. — А должно быть приятно? — он усмехнулся. — Ты думала, я тебя в кроватку уложу, сказку на ночь расскажу? Он отстранился. Посмотрел на меня сверху вниз, и на его лице не было ничего, кроме холодного торжества. — Ты теперь моя, Акари. И я буду делать с тобой что захочу. Когда захочу. Ты поняла? Я молчала. — Я спросил, ты поняла? — он сжал мою руку так, что хрустнули кости. — Поняла, — выдавила я. — Умница, — он отпустил руку, потрепал меня по щеке. — Может, из тебя что-то и выйдет. Если будешь слушаться. Он пошёл вниз по лестнице. Я стояла, прислонившись к стене, и смотрела ему вслед. Рука болела. В голове было пусто. — Идёшь? — крикнул он снизу. Я пошла. Ноги не слушались, но я спускалась, держась за перила. Он ждал внизу, засунув руки в карманы. На лице — довольная улыбка. — Садись, — кивнул он на байк. Я села. Он забрался передо мной, завёл мотор. — Держись, — сказал он. Я обхватила его за талию. Он дёрнул с места так резко, что я вскрикнула и вцепилась сильнее. — Крепче, — крикнул он, и в его голосе слышался смех. Я прижалась к его спине, закрыла глаза. Ветер бил в лицо, и я думала о том, что только что потеряла всё. Не родители меня продали. Я сама пришла к нему. Сама села на диван. Сама думала, что я умная Ворона. А оказалась просто глупой девчонкой, которую купили за долги. Мы остановились у его дома. Я слезла с байка, ноги подкашивались. Он снял шлем, посмотрел на меня. — Трясёт? — спросил он. — Ничего, привыкнешь. Он взял меня за руку и повёл в подъезд. В лифте прижал к стенке, провёл пальцами по шее. — Какая же ты… — он не договорил. Усмехнулся. — Всё будет хорошо, если будешь умной. Будешь делать, что скажу — не обижу. А будешь выделываться — пожалеешь. Поняла? Я кивнула. — Словами. — Поняла, — сказала я. — Хорошая девочка, — он отпустил меня. Мы зашли в квартиру. Светлую, чистую, красивую. Мою новую клетку. — Иди в душ, — сказал он. — Смой с себя этот запах. Потом на кухню. Поговорим. Я пошла в ванную. Стояла под водой, смотрела, как она стекает по телу, и пыталась понять, что я чувствую. Страх? Да. Пустоту? Тоже. Но ещё — странное, глупое разочарование. Я думала, что он другой. Думала, что тот вечер, когда он назвал меня почти красивой, что-то значил. А он просто ждал, когда я попадусь. Я вышла из душа, надела его футболку. Он ждал на кухне. Сидел за столом, перед ним две кружки. — Садись, — кивнул он. Я села. Взяла кружку. Горячо. — Пей, — сказал он. Я отпила. Чай. Горький, без сахара. — Изана, — сказала я. — Что? — Ты с самого начала хотел… этого? Он посмотрел на меня. В его глазах не было стыда. Только правда, которую я не хотела видеть. — С самого начала, — сказал он. — Ты пришла в мой подвал, села на диван и смотрела на меня так, будто я мог тебя спасти. Глупая. Я никого не спасаю. Я пользуюсь. Он встал, обошёл стол. Остановился за моей спиной, положил руки на плечи. — Но ты не думай, — сказал он, наклоняясь к уху. — Я тебя не обижу. Если будешь слушаться. Будешь жить здесь, есть мою еду, носить мои вещи. А взамен… ну, ты поняла. — Изана, — я сглотнула. — А если я не захочу? Он засмеялся. Тихо, коротко. — А куда ты пойдёшь? К маме? Которая тебя продала? К папе? Который тебя отдал? — он развернул меня к себе, взял за подбородок. — Ты никуда не пойдёшь. Потому что некуда. Ты моя. Смирись. Я смотрела в его глаза и понимала, что он прав. Мне некуда идти. Никого, кто бы меня ждал. Только он. И эта квартира. И его правила. — Я поняла, — сказала я. — Что поняла? — Что я твоя. Он улыбнулся. Довольно, хищно. — Умная девочка, — он отпустил мой подбородок. — Допивай чай и спать. Завтра много дел. Я допила чай. Поставила кружку. — Ложись на диван, — сказал он. — Или хочешь ко мне? Я посмотрела на него. В его глазах не было вопроса. Он знал ответ. — На диван, — сказала я. — Как хочешь, — он пожал плечами. — Но рано или поздно ты придёшь. Куда тебе деваться? Я легла на диван. Укрылась пледом. Смотрела в потолок и слушала, как он ходит по квартире. Потом затих. — Акари, — позвал он из темноты. — Что? — Ты теперь моя. Запомни это. И не строй из себя обиженную. Ты сама этого хотела. Сама пришла. Сама осталась. Я молчала. — Ты слышала? — Слышала, — сказала я. — Вот и спи. Я закрыла глаза. В груди было пусто. Ни страха, ни боли, ни надежды. Только пустота. Я думала, что я умная Ворона. А оказалась просто глупой птицей, которая залетела в клетку и сама закрыла за собой дверцу. Изана был прав. Мне некуда идти. Я заснула под утро. И во сне мне снился подвал, запах сырости и фиолетовые глаза, которые смотрели на меня с холодным интересом. Как на вещь, которую можно использовать. И я знала, что это не сон. Это моя новая жизнь. А у меня их девять…