Ошибка в выборе.

Звёздный экспресс вечером как всегда прекрасен, особенно после возвращения с очередной планеты. Его команда занимается привычными делами. Химеко заставляет Вельта пробовать её новый кофе (искренне сочувствую ему), Март 7 как обычно достаёт Пом-Пом, Дань Хэн пытается что-то объяснить Стелле в архиве. В последнее время они часто вместе. Может, шутки Келуса насчёт этого — не такие уж и шутки? Ах да, Келус. Сам он бесцельно бродит по вагону. Обычно зависал бы со Стеллой, но она с Дань Хэном. А больше ему и заняться нечем — обратно на планету не отпускают. Да и Химеко велела «отдохнуть». Зачем ему отдых? Он полон сил! Если не считать этого чёртова кашля, который мучает его последнее время. Всё началось после той планеты. Всё было как обычно: прилетели, помогли, запечатали угрозу Стелларона ушли героями. Вот только снова встретили Охотников за стелароном. Те заявили, что пришли просто помочь, но в итоге только мешались под ногами. Именно после той планеты у Келуса начался кашель. Сначала он не придал значения — думал, просто простудился. Частые дожди там, были обычным делом... Но через две недели кашель не прошёл, а усилился. Стало даже больно. Келус решил спросить у господина Вельта. Вельт внимательно его осмотрел, предположил, что дело может быть в аномальном влиянии Стелларона с той планеты, и ушёл за Дань Хэном — тот же всё фиксирует в архив. Но в этот момент Келуса пронзила резкая боль в горле. Она возникала и раньше, но никогда не была такой сильной. Теперь же казалось, будто его горло режут изнутри. Он из последних сил попытался откашляться и наконец выплюнул на ладонь тёмный сгусток. Это была кровь, а в ней лежал крошечный, идеальной формы красный цветок. Вельт, уже вернувшийся с командой, застыл на месте, пытаясь осознать увиденное. Дань Хэн, напротив, тяжело вздохнул и произнёс, как бы продолжая давнюю лекцию: — У Келуса редкая болезнь. Ханахаки. Честно, впервые вижу её вживую. Раньше — только по записям. Стелла, уже сидевшая рядом с братом и обнимавшая его за плечи, вздрогнула. — Ханахаки? — Да, — кивнул Дань Хэн. — Болезнь, порождаемая безответной любовью. Из-за неё в лёгких человека начинают прорастать цветы. В конечном счёте он может... задохнуться. Услышав последнее слово, Стелла вскочила. — Что?! Ладно бы он в цветочек превратился — я бы посадила его в свою лучшую вазу! Но задохнуться?.. Я не хочу терять брата! Вельт, наконец вникнув в суть, задал ключевой вопрос: — Если это безответная любовь... то к кому? Келус, будто очнувшись, задумался. Знакомых много, но влюбиться? Он начал перебирать тех, с кем общается чаще всего. Стелла — сестра, любит её только по-родственному. С Март 7-ой они отличные друзья, но не более. Дань Хэн? Нет, мимо — он явно для Стеллы. Хоть и красивый... Господин Вельт и Химеко — и вовсе наставники. И тогда он вспомнил, откуда начался кашель. На той планете были же ещё и Охотники. С ними он тоже часто контактирует. Кафка? Нет, она для него как... мама. Он как и Стелла её первой увидели, очнувшись. Да и другие поговаривали, что в прошлом, которого они не помнят, она относилась к ним как к родне. Серебряный Волк? Они в основном в играх соревнуются, не более. Друзья-соперники. А вот Светлячок... С ней легко, весело, они понимают друг друга с полуслова. Наверное, она. Решив, что терять нечего, он решил позвонить ей и во всём признаться. Совсем позабыв в своей логической цепочке об ещё одном члене экипажа Охотников... --- Прекрасный город во сне. Келус даже не думал, что сюда вернётся. Последний раз он был здесь, спасая всех от вечного сна. Эх, были времена... Но сейчас не до ностальгии. Он ждёт, обдумывая своё признание. Сам не замечая, как каждый раз при мысли о нём внутри всё сжимается, а кашель подкатывает к горлу. И вот она идёт. Всё так же прекрасна. Келус даже не надеялся на взаимность — ему важно было высказаться. Она подошла с милой улыбкой. — Келус! Как я рада тебя видеть. Что-то случилось? Думала, ты ещё на новой планете. — Мы уже вернулись. Но дело не в этом... Я хотел сказать тебе кое-что... Светлячок заметила его непривычную скованность и насторожилась. Обычно Келус не такой. — В общем, я... Кажется, я тебя лю... Не успел он договорить, как волна боли сдавила грудь. Он рухнул на колени, горло перехватило, воздух не поступал. Он судорожно хватал ртом пустоту, мир померк, и он погрузился в бездну небытия от удушья. --- Очнулся он в незнакомой, но до мурашек знакомой комнате. Тёмные стены, вид на озеро, полки, заставленные комиксами и игровыми фигурками. Здесь пахло... домом. В комнату вошла та, кого он меньше всего ожидал увидеть. Кафка. Она мягко улыбнулась, и только тогда он заметил в её волосах алый цветок — такой же, какой он выплюнул на экспрессе, только больше и словно живой. — Дорогой, почему не сказал о своей болезни сразу? — её голос был полон нежной упрёчности. — Безответная любовь... Ты даже не представляешь, как я испугалась, когда Светлячок позвонила с испугом в голосе. Если бы не я, ты бы задохнулся, милый. Келус удивился. Она достала цветок? — Спасибо... Я думал, что влюблён в Светлячок. Но, видимо, ошибся. Что ж, хоть венок сплету, пока окончательно не задохнулся. — Отдыхай, — ласково провела она рукой по его волосам. — Мы присмотрим за тобой, пока ты не вспомнишь, кого любишь на самом деле. Ах да, следующий на очереди — Блейд. Тебе повезло, что очнулся в мою смену. Отдыхай, Блейд принесёт тебе поесть. Кафка вышла, и Келус лёг, окутанный странным спокойствием. Здесь было... безопасно. Кашель почти отступил. Он дремал, пока тишину не нарушил едва слышный звук — бокал, поставленный на прикроватный столик. Повернувшись, он чуть не вскрикнул. В метре от его лица, склонившись, стоял Блейд. Его пронзительный взгляд изучал Келуса, выискивая что-то. А затем сильные руки резко, но не грубо, притянули его к широкой груди. Келус попытался отстраниться, но тело не слушалось. Впервые за долгие месяцы его накрыла волна абсолютного, всепоглощающего покоя. Он был готов задохнуться тут же, но не от цветов — от невыносимой лёгкости. И тогда он осознал: кашель прекратился. Дышалось свободно и чисто. — Кто он? — голос Блейда был низким, почти беззвучным, но в нём бушевала буря. Келус не сразу понял вопрос. Промедление оказалось роковым. — Кто, блять, ОН? — рык вырвался из груди Бессмертного. — То, что ты потерял память и забыл свои чувства, не оправдание! Я убью его. За то, что посмел отнять тебя. «Отнять тебя». Эти слова прозвучали как приговор и как откровение одновременно. Мгновенно сложилась мозаика из обрывков прошлого: случайные встречи, которые не были случайными; тяжёлый, неотступный взгляд, всегда находивший его в толпе; молчаливое присутствие где-то рядом в самые трудные моменты. И Келус понял. Понял, отчего здесь так спокойно. Понял, чьё отсутствие заставляло его бесцельно скитаться по Экспрессу. Понял, кто на самом деле занимал все его мысли, даже когда он сам этого не осознавал. — Ты... ты любишь меня? — прошептал он. Ответом стало тихое, почти болезненное сжатие рук вокруг него. В этом объятии была вся ярость, вся боль и вся невозможная, неистовая нежность. Тогда Келус медленно отстранился ровно настолько, чтобы взглянуть в эти пылающие глаза. И, без тени сомнения, с тихой улыбкой обречения и счастья, прикоснулся губами к его губам. Блейд замер на миг — и ответил. Это был не поцелуй, а клятва, возвращение долга, обретение утерянной половины мира. Когда они наконец разъединились, дыхание спуталось, но это был сладкий, живительный хаос. — Я не помню, что было между нами в прошлом, — сказал Келус, его голос был твёрд и ясен. — Но сейчас я хочу быть только здесь. Только с тобой. Я люблю тебя. И впервые за всё время знакомства Келус увидел, как в глазах Бессмертного, привыкших отражать лишь боль и гнев, дрогнул лёд и тронулась неловкая, бесконечно искренняя улыбка. Ему больше ничего не было нужно. Он снова упал в эти объятия, на этот раз — навсегда. Где-то далеко, в кармане его забытой куртки на Звёздном экспрессе, последний кровавый цветок беззвучно рассыпался в прах.