A Trio of Morons

      Изуку Мидория уже давно знал, что его связь с Шото и Хитоши была особенной. Конечно, он считал их своим сокровищем, он чувствовал это собственническое желание, это тепло, которое разливалось по его телу во время захвата. Но он также чувствовал что-то большее, что-то более глубокое, что-то более горячее, что-то электризующее его вены. После того как он их присвоил, они словно стали магнитными.       Изуку не мог отвести взгляд от Шото. Он украдкой наблюдал за двухцветным подростком на уроках, замечая, как тот едва заметно улыбается, когда их одноклассники занимаются своими обычными шалостями. Он улавливал тихие смешки, когда Шото удавалось обмануть одноклассников, заставив их думать, что он ещё более некоммуникабелен, чем на самом деле. Изуку наблюдал за ним на уроке героики и по его венам разливалось волнение, когда Шото вспыхивал великолепным оранжевым пламенем. Ему особенно нравилось наблюдать за тем, как свет и тени играют на красивом лице Шото, как его глаза загораются от волнения.       Он также не мог отвести взгляд от Хитоши. В глазах Изуку фиолетовый подросток был великолепен. Изуку наблюдал за другим подростком во время занятий, оживляясь всякий раз, когда Хитоши сухо отвечал на что-то, сказанное одним из их одноклассников. Или когда Хитоши закидывал ноги на парту, запрокидывал голову и закрывал глаза, а взгляд Изуку скользил по обнажённой бледной шее. Он наблюдал за Хитоши на уроке героизма, когда тот грациозно запутывался в своём оружии для захвата, подвешенном к балкам, словно воздушный гимнаст.       И дело было не только в том, что они были красивы.       Нет, дело было совсем не в этом. Дело было в остроумии и язвительности Хитоши. В том, как быстро он заводился, страстно отстаивая всё, что его интересовало, — от превосходства кошек как домашних питомцев до того, что Сотриголова был самым крутым героем, — в этих гипнотических фиолетовых глазах, полных огня, страсти и воодушевления. В том, как он просто ставил кружку кофе на стол Изуку по утрам, зная, что тот не спал всю ночь, сосредоточившись на чём-то. Они с Хитоши сидели допоздна, когда у них обоих случались приступы бессонницы, и тихо разговаривали до самого утра, обмениваясь рекомендациями по книгам и слушая плейлист, составленный с учётом их вкусов.       Шото всегда был тем ещё засранцем, который притворялся, что не понимает отсылок к современной поп-культуре, и бросал на Изуку лукавые взгляды, когда его одноклассники расстраивались. Изуку быстро научился распознавать едва заметные изменения в выражении лица Шото, в том, как Шото выражал свои эмоции глазами. Он был его тихой опорой, когда Изуку выбивался из сил, помогая ему выбраться из тревожной спирали, в которую тот себя загнал. Именно так Шото всегда обращался к нему, когда у них был групповой проект. В уголках его губ появлялась едва заметная улыбка, когда Изуку придвигался ближе к его парте, увлекая за собой Хитоши. Шото с готовностью откликался на каждый инстинкт, позволяя Изуку прижиматься к его теплому боку или создавая для него небольшой вихрь снежинок, когда ему действительно нужно было просто подвигаться.       Всё это привело к тому, что Изуку наблюдал за тем, как Хитоши и Шото тихо беседуют на кухне, и его хвост дёргался от того, насколько напряжёнными были их лица. Он не совсем понимал, как назвать чувство, которое поднималось в его груди, но оно было неприятным. Он поднялся с дивана и вышел из общей комнаты, направляясь к лестнице. Ноги сами привели его к его самому старому, первому сокровищу. Его брат во всём, кроме крови, всегда был для Изуку хорошей отдушиной, позволяющей проговорить свои эмоции.       Изуку постучал в дверь Каачана и стал ждать, трепеща крыльями.       — Какого хрена? — услышал он голос Каччана из своей комнаты.       — Каччан, мне нужно, чтобы ты меня выслушал, — проныл Изуку своим самым умоляющим голосом, зная, что Каччан никогда ему не откажет.       Он услышал драматичный стон, который был преувеличенно громким ради самого Каччана.       — Дверь не заперта, ботаник, заходи.       Изуку распахнул дверь и тут же направился к кровати Каччана, рухнув на неё лицом вниз с драматическим стоном.       Каччан фыркнул.       — «Привет, Каччан. Как дела, Каччан? Хорошо ли ты провёл день, Каччан?» Я в порядке, Изу, на самом деле у меня был отличный день, я выбил всё дерьмо из всех в классе, а потом гонял Эйжи по матам. — сухо сказал он, откинувшись на спинку стула с забавным выражением лица.       — Каччан, я видел тебя час назад и знал, как прошёл твой день, — сказал Изуку, повернувшись так, чтобы прижаться щекой к матрасу и бросить на брата недовольный взгляд.       Каччан махнул рукой и слегка улыбнулся.       — Ладно, ботаник, чего ты хочешь?             Изуку застонал, перевернулся на спину и закрыл глаза рукой.       — Мне нужен твой совет.       — Это про Мешки и АйсиХота? — Каччан приподнял бровь.       Благослови его лучший друг за то, что он всё знает. Люди бы и не узнали, но Каччан — самый большой сплетник в классе. Он никогда не делился тем, что знал, но он знал всё. Изуку тяжело вздохнул.       — Да. Они как-то странно напрягаются в присутствии друг друга, и мне это не нравится. Я не знаю, в чём дело и как это исправить.       Каччан хмыкнул.       — Думаю, они поняли, что у них есть чувства.       Изуку тяжело вздохнул, услышав прямолинейность Каччана.       — Ладно? Так почему же они ведут себя странно?       — Потому что они оба в тебя влюблены, идиот, — сказал блондин, закинув ноги на стол.       Изуку застонал.       — Ну конечно, я это знаю. И что, чёрт возьми, мне с этим делать?       Каччан уставился на него так, словно тот был самым тупым человеком на планете.       — Пригласить их на свидание? Как, блин, это сделать?       Изуку моргнул, прикрыв лицо рукой, а затем убрал её и приподнялся на локтях.       — Я могу это сделать?       — Что сделать? — Каччан скрестил руки на груди и склонил голову набок.       — Встречаться не с одним человеком, — сказал Изуку.       — У тебя же две руки, не так ли? — Каччан фыркнул.       — Да?       — Тогда почему бы и нет? Я имею в виду, что явно есть люди, которые уже делали это, чёрт возьми, — пожал плечами Каччан. — Посмотри, чем, блин, занимаются Полночь, ФэтГам и Снайп. Просто спроси, они бы буквально прыгнули с моста, если бы ты их об этом попросил.       Изуку нахмурился.       — Как ты пригласил Кири на свидание?       Каччан расхохотался.       — Думаешь, я пригласил его на свидание? Я? Король эмоций?       Изуку захихикал, плюхаясь обратно на матрас.       — Верно. У тебя эмоциональный запор сильнее, чем у всех остальных, — согласился он.       Каччан ухмыльнулся, как-то по-звериному, обнажив все зубы, прежде чем вздохнул.       — Так что просто оттащи их и… — он махнул рукой.       — Выбить из них все дерьмо? — поддразнил Изуку.       — Эй, у меня это сработало, — пожал плечами Каччан. — Но ты просто делаешь то, что у тебя получается лучше всего.       — Нервничать?       Каччан запустил ластиком со своего стола в Изуку, попав ему прямо в лоб.       — Болтать, придурок. Ты никогда не заткнешься.       Изуку взял ластик и покрутил его в руке.       — Ладно, ладно, — вздохнул он, вставая с кровати Каччана и бросая ластик обратно на стол. — Спасибо.       — Да пофиг, ботаник. А теперь убирайся к чёртовой матери, мне нужно закончить работу. Каччан убрал ноги со стола, подтянулся и взял карандаш.       Получив разрешение уйти, Изуку вышел из комнаты и спустился по лестнице на кухню, где в последний раз виделись Хитоши и Шото. Изуку застал их там же, где и оставил, — они всё ещё увлечённо беседовали. Изуку не обращал внимания ни на то, что они говорили, ни на то, как они замолчали, когда он появился, — он просто взял их за руки.       — Изу? — Шото наклонил голову и окинул взглядом лицо Изуку, словно что-то искал. Изуку не знал, что именно.       — Ты в порядке, Веснушка? — спросил Хитоши, слегка нахмурившись.       От этих прозвищ у него в груди разлилось тепло, но он пока не обращал на это внимания. Изуку потянул их за руки.       — Пойдёмте со мной, — сказал он и направился к входной двери, готовый тащить за собой остальных, если они не пойдут.       К счастью, Шото и Хитоши с готовностью последовали за Изуку, который вывел их из здания в небольшой дворик рядом с общежитием. Изуку глубоко вздохнул и отпустил их руки, а затем сел на одну из каменных скамеек. Хитоши и Шото сели по обе стороны от него: Шото — справа, Хитоши — слева.       — Что между вами происходит? — спросил Изуку после нескольких минут молчания.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Шото с искренним недоумением в голосе.       — Ничего, Веснушка, — одновременно с ним сказал Хитоши.       Изуку фыркнул, покачал головой и наклонился вперёд, уперевшись локтями в колени.       —Эмоционально сдержанные придурки, — тихо пробормотал он. — Ладно, если ты не хочешь мне рассказывать, я просто озвучу то, что знаю.       — Что… — начал было Хитоши, но Изуку поднял руку и махнул хвостом.       — Вы двое влюблены друг в друга, — сказал Изуку, не обращая внимания на сдавленные возгласы по обе стороны от него. — И я полагаю, вы пытаетесь понять, что с этим делать? Честно говоря, я вас понимаю, потому что именно Каччан дал мне совет, на удивление дельный.       — Что за совет? — тихо спросил Шото.       Изуку вздохнул, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.       — Чтобы поболтать, — сказал он, улыбаясь в ответ на смешки остальных. — Так что вы двое, заткнитесь и слушайте.       Его крылья затрепетали, в животе скрутился тревожный узел, но он продолжил, сцепив пальцы. «Когда я объявил тебя частью своей коллекции, ты была другой. Конечно, когда я нахожу нового члена, возникает обычное чувство правильности? На самом деле это сложно объяснить. Это всё, — он махнул рукой на свои рога, крылья, хвост и разжал пальцы, обнажив тёмно-зелёные когти, которые прятались под кожей на кончиках его пальцев.       — Инстинктивно, — тихо добавил Хитоши.       Изуку кивнул.       — Именно. Часть меня знает, что ты должен быть моим, чтобы я мог тебя защищать, — продолжил он, втягивая когти и барабаня пальцами по бедру. — Но вы двое не такие, как все. Я уважаю тех, кто является частью моего сокровища, но инстинктивно чувствую, что должен их защищать. Я знаю, что они сильны, но драконий мозг не воспринимает их как… равных? Не знаю, как ещё это объяснить, так что будем считать, что они не равны. — Изуку понимал, что сейчас он говорит бессвязно, слова слетают с его губ быстрее, чем он успевает их обдумать, и достаточно быстро, чтобы он не дал волю своему беспокойству.       — Но с вами двумя? Это было что-то невероятное, я имею в виду притяжение, — он скорее почувствовал, чем увидел, как они вздрогнули от его слов. Он почувствовал, как справа от него становится жарче, но продолжил. Ему нужно было выговориться. — Я хотел защитить вас, конечно, хотел, потому что вы мне очень дороги. Но это было похоже на… какая-то часть меня успокаивается при виде вас двоих, я узнаю в вас… — краем глаза он заметил, как Хитоши опустил голову, и его прекрасные лавандовые волосы скрыли глаза.       — Равных, потому что я так считаю. Это драконий мозг. Конечно, во мне всё ещё есть человеческая часть, и эта часть меня всегда будет беспокойной, — он фыркнул, выпуская небольшую струйку дыма, и сам себе улыбнулся. Он заметил, как Хитоши поднял руку, словно собираясь взять Изуку за руку, но потом опустил её на колени, решив позволить Изуку продолжить говорить.       — Но я тоже испытываю чувства к вам, ребята. Я никогда раньше не влюблялся и не делал ничего подобного, так что я импровизирую- — парни фыркают с обеих сторон, услышав его непреднамеренную игру слов, — -и вы мне оба очень нравитесь. Может, вместо того, чтобы спорить, кто кого пригласит, я просто приглашу вас обоих, потому что, как заметил Каачан, у меня две руки, а вас двое, — он протянул руки к парням, подчёркивая свою мысль. Он заметил, как взгляд Шото скользнул по его руке, а рука Хитоши дёрнулась на коленях. — А теперь, когда я всё это высказал, я замолчу и дам вам двоим поговорить.       Закончив, Изуку резко выдохнул, и в комнате повисла тишина. Несколько мгновений он смотрел прямо перед собой, навострив уши и прислушиваясь к дыханию собеседников. (Оба дышат слишком быстро, конечно, он это заметил, он всё замечает, но может, он где-то ошибся?) Он рискнул бросить на них взгляд.       Слева от Тодороки медленно поднимался дым, с его рук срывались маленькие языки пламени, по правой щеке расползался иней, а его разномастные глаза были широко раскрыты. Хитоши открыто смотрел на Изуку сквозь волосы, его скулы покрывал румянец.       Тишину нарушил Хитоши.       — Мы идиоты, не так ли? — сказал он. Для кого-то другого его тон прозвучал бы сухо и устало. Но Изуку и Шото поняли, что слова Хитоши были лёгкими и весёлыми.       Шото фыркнул и правой рукой погасил несколько язычков пламени, вьющихся вдоль его левого предплечья.       — Похоже на то, — согласился он. — Нам следовало просто поговорить, прежде чем делать выводы.       Изуку с облегчением вздохнул, и на его лице появилась улыбка.       — Ну что ж, — сказал он, беспокойно виляя хвостом.       — И что? — спросил Хитоши, придвигаясь ближе к Изуку.       — Что скажешь? В конце концов, я пригласил вас обоих, так что мне нужен ответ… — Его тревожные бормотания прервал слишком тёплый жест: чья-то рука обхватила его ладонь, а пальцы переплелись с его. Изуку опустил взгляд и увидел, что Шото переплёл их пальцы.       — Ты был в отключке, — просто сказал Шото, когда Изуку поднял на него широко раскрытые от удивления глаза и встретился с его спокойным взглядом. Изуку всё же заметил волнение, скрывавшееся за спокойной внешностью Шото, и дым, всё ещё поднимавшийся с его левой стороны.       Хитоши провёл мозолистыми пальцами по пальцам Изуку, привлекая его внимание.       — Не думаю, что нам нужно что-то говорить, — сказал он ровным и спокойным голосом, даже слегка поддразнивая, несмотря на румянец на щеках. Изуку задумался, позволяет ли причуда Хитоши говорить так, чтобы голос не дрожал от волнения, но быстро отвлёкся на ухмылку страдающего бессонницей, который продолжил говорить. — Но я буду рад быть для тебя любым, кем ты захочешь меня видеть.       Изуку почувствовал, как в груди разливается тепло, и широко улыбнулся Хитоши, переплетая их пальцы.       — В любом случае, — эхом отозвался Шото, и в его голосе прозвучали нежные и такие милые нотки. Шото никогда не был многословен, в этом трио он больше слушал, чем говорил. Он поднял руку Изуку, которая всё ещё была переплетена с его рукой, и поцеловал её в месте, где располагались чешуйки.       Настала очередь Изуку вспыхнуть, хотя его реакция была скорее внутренней, чем внешней. Те части его щёк, которые не были покрыты чешуёй, наверняка стали ярко-красными. В его груди зародился довольный гул, похожий на мурлыканье, и всё его существо успокоилось, когда он почувствовал рядом с собой стабильное, хоть и взволнованное присутствие. «Партнеры», — прошептал голос у него в голове.       Изуку мог бы разобраться с этим голосом позже, а пока он просто наслаждался тем, что находится рядом с обоими подростками. Его крылья расправились за спинами ребят, обвились вокруг Хитоши и Шото и притянули их ближе, пока он продолжал радостно урчать.       Хитоши усмехнулся и прижался щекой к голове Изуку, стараясь не задеть рога, изогнутые вдоль его макушки.       — А я-то думал, что это у меня крутые вокальные приёмы, — заметил он, и в его голосе явно слышалась улыбка.       Изуку тихо усмехнулся.       — У тебя классные вокальные данные, — сказал он, когда Шото положил голову ему на плечо.       Да, с этим голосом он разберётся позже. А пока он просто наслаждался счастьем быть рядом со своими новоиспечёнными бойфрендами.       В конце концов, Каччан сказал, что у него две руки и он с радостью обнимает ими обоих своих мальчиков.