Навсегда

— Ну что ж… Ями медленно усмехнулся, нависая над ней. — Продолжим. Шарлотта тут же снова вспыхнула, но всё-таки попыталась взять себя в руки. Хотя бы немного. — П-подожди… Она нервно отвела взгляд. — Я просто… читала, что нужно сначала подготовиться, чтобы… чтобы всё прошло нормально. Ями приподнял бровь. А Шарлотта, окончательно смущённая собственными словами, почему-то вдруг снова начала говорить тем самым серьёзным тоном, будто действительно читала лекцию: — И служанки тоже рассказывали, что женщине важно расслабиться, иначе будет больно… Она старалась звучать уверенно. Очень старалась. — Поэтому в книгах советовали сначала— Именно в этот момент Ями, воспользовавшись тем, что она увлеклась своей “лекцией”, совершенно спокойно скользнул рукой по её бедру. Шарлотта не сразу поняла, что именно происходит. Только почувствовала, как прохладный воздух вдруг коснулся кожи. А потом… замерла. И резко уставилась на него. — Ч-что?! Ями уже держал нижнюю часть её белья в руке. Совершенно довольный собой. — Мм? Он лениво покрутил тонкую ткань на пальце. — Такими темпами ты и не заметишь, как я тебя полностью раздену. Шарлотта вспыхнула так резко, что у неё даже дыхание сбилось. Она ухватилась за одеяло, прикрывая себя снизу. — Ями Сукехиро! Как ты... Ты! Он улыбался. Даже не скрывая, что его это веселит. Шарлотта возмущённо зыркнула на него снизу вверх. Очень мило. — Посмейся мне тут ещё! И именно это окончательно добило Ями. Он вдруг хрипло расхохотался. По-настоящему. Громко. Так, что Шарлотта окончательно потеряла остатки достоинства. — Чёрт… Он покачал головой, всё ещё смеясь. — Никогда бы не подумал, что меня будет отчитывать Шарлотта Роузрей… Взгляд совершенно нагло скользнул вниз. — Лёжа подо мной без трусов. — БОЖЕ МОЙ! Она тут же попыталась отпихнуть его в плечо. — Будь серьёзнее! Ями поймал её руку. И постепенно всё-таки перестал смеяться. Несколько секунд просто смотрел на неё сверху вниз. На раскрасневшиеся щёки. На дрожащие пальцы. На взволнованный взгляд. А потом тихо спросил ещё раз: — Шар… Пауза. — Ты точно этого хочешь? Шарлотта нервно сглотнула. Но не отвела глаз. — Да. Голос дрогнул совсем немного. — Если не с тобой… Она смутилась ещё сильнее, но всё же договорила: — То ни с кем и никогда. У Ями внутри будто что-то тяжело качнулось. Потому что она сказала это абсолютно серьёзно. Без сомнений. Без страха. Шарлотта смотрела прямо на него своими невозможными голубыми глазами и тихо добавила: — Т-ты единственный мужчина, которого я хочу. Чёрт. Он медленно прикрыл глаза и тяжело выдохнул сквозь зубы. А потом снова посмотрел на неё. Уже совсем иначе. — Тогда… Голос стал ниже. — Больше спрашивать не буду. Он наклонился ближе. — И останавливаться тоже. Шарлотта почувствовала, как сердце пропускает удар. Но всё-таки согласно кивнула. Хотя внутри всё дрожало от волнения. Потому что теперь… теперь ей действительно придётся полностью открыться перед ним. И дело было даже не в стыде. Она не сомневалась в себе. Не сомневалась в своём теле. Но позволить кому-то увидеть себя вот так… настолько откровенно… было пугающе. Ями медленно потянулся руками к ткани на её груди. И Шарлотта вдруг резко выдохнула: — П-подожди. Он вопросительно посмотрел на неё. Она смущённо отвела взгляд. — Я… сама. Несколько секунд Шарлотта просто собиралась с силами. А потом всё-таки медленно расстегнула застежку и сняла последний кусок ткани, что оставался на ней. Он пристально смотрел на неё. Казалось, не моргая даже... Она тут же машинально прикрыла грудь руками. Ями шумно выдохнул. И на секунду действительно потерял способность нормально думать. Чёрт возьми. Это что вообще такое?.. Откуда она взялась такая? Светлая кожа казалась почти сверкающей. Распущенные волосы рассыпались по плечам и груди. И при этом она всё ещё оставалась Шарлоттой. Сильной женщиной. Капитаном. Рыцарем. Ями вдруг подумал совершенно серьёзно: …Наверное, в прошлой жизни он реально спас мир, если сейчас в него влюбилась такая женщина. Шарлотта тем временем совсем смутилась под его взглядом. — П-почему ты не раздеваешься?.. Она нервно отвела глаза. — Мне неловко. Ями медленно усмехнулся. — Разденусь. И действительно отстранился и начал раздеваться сам. Спокойно. Без стеснения. Шарлотта на секунду задержала дыхание, наблюдая за ним, но почти сразу заставила себя отвернуться, всё ещё ощущая, как горят щёки. Однако внутри, несмотря на смущение, у неё сохранялась удивительная ясность. Она прекрасно понимала, что происходит. И понимала, что в этом нет ничего неправильного. Это не было чем-то постыдным или запретным. Они оба взрослые. Шарлотта по-прежнему пыталась не смотреть. Правда пыталась. Но когда он снял штаны… всё-таки подняла взгляд. И тут же замерла. А потом резко закрыла лицо руками. Боги. У мужчин… оно правда такое?! Ями хрипло рассмеялся. — Эй. Шарлотта осторожно посмотрела на него сквозь пальцы. И тут же покраснела ещё сильнее. Потому что теперь мысль была только одна: …Неужели это действительно поместится в неё?.. Ями заметил её выражение лица почти сразу. И, кажется, понял слишком многое. Он придвинулся ближе. Осторожно взял её за запястья. И мягко убрал руки от лица. — Не прячься. Шарлотта нервно выдохнула. А он посмотрел на неё так внимательно… будто хотел запомнить каждую деталь. — Покажись мне полностью, Шар. Она дрогнула от его голоса. Но всё-таки послушно опустила руки. И даже перестала держать одеяло, которым старалась прикрыть себя снизу. И тогда Ями наконец смог увидеть её всю. Полностью. И от этого зрелища у него снова окончательно потемнело в голове. Он смотрел на неё несколько секунд. Молча. Слишком внимательно. Так, что у Шарлотты внутри всё дрожало от смущения и волнения одновременно. А потом он медленно провёл ладонью по её бедру. Вверх. Неторопливо. Будто специально давая ей время привыкнуть к каждому прикосновению. Шарлотта вздрогнула и судорожно выдохнула. Слишком чувствительно. Слишком остро. Он тут же поднял взгляд на её лицо. — Всё хорошо? Она быстро кивнула. Хотя сердце колотилось так сильно, будто сейчас вырвется из груди. Ями тихо усмехнулся. А потом наклонился и поцеловал её. Мягко. Совсем не так жадно, как раньше. Будто теперь хотел не просто целовать её… а распробовать. Почувствовать всю. Шарлотта почти сразу потянулась к нему сама. Руки осторожно скользнули по его плечам. По шее. По тёплой коже. Он был большим. Горячим. И рядом с ним она ощущала себя удивительно хрупкой. Ями медленно провёл рукой выше. По талии. По рёбрами. И наконец коснулся её груди. Шарлотта тихо ахнула ему в губы. Пальцы Ями замерли на мгновение. Будто даже ему самому нужно было осознать, что теперь ему действительно можно. Что она разрешила. Не просто быть рядом. Не просто целовать её украдкой у камина или лениво дразнить. А вот так — касаться её по-настоящему. Чувствовать под ладонью её горячую кожу. Её дрожь. Её доверие. Это странным образом ударило сильнее любого желания. Потому что дело было не только в том, насколько она была красивой. А в том, что Шарлотта — его сдержанная, вечно смущённая, осторожная Шарлотта — сама подпустила его так близко. Позволила переступить эту последнюю границу. И от осознания этого внутри у Ями стало почти болезненно тепло. Он медленно провёл большим пальцем чуть выше, едва ощутимо поглаживая её кожу, и почувствовал, как она вздрогнула. А Шарлотта в этот момент вдруг с удивлением поняла, насколько всё иначе ощущается без ткани между ними. Раньше даже самые невинные его прикосновения заставляли сердце сбиваться с ритма. Но сейчас... Сейчас это было совсем другое. Тепло его ладони ощущалось ярче. Жарче. Каждое движение отзывалось по телу мягкой дрожью, от которой хотелось невольно податься ближе. И это оказалось неожиданно... приятно. Гораздо приятнее, чем она вообще могла представить. Настолько, что вместе со смущением внутри начала медленно растворяться последняя скованность. Шарлотта сама едва заметно качнулась навстречу его руке. Совсем чуть-чуть. Но Ями это почувствовал. И от этого его дыхание сразу стало тяжелее. Его ладонь осторожно сжала её грудь. Тяжёлое дыхание тут же сорвалось с губ Шарлотты. Она смущённо зажмурилась. А Ями, кажется, окончательно терял голову от того, как она реагировала на него. — Чёрт… Он выдохнул это почти ей в губы. — Какая же ты красивая… От его низкого голоса по коже тут же пробежали мурашки. Ями медленно поцеловал её в щёку. Потом ниже. К шее. И снова задержался там, оставляя медленные поцелуи на горячей коже. Шарлотта дрожала уже почти заметно. Особенно когда его рука снова скользнула вниз по её телу. Медленно. Осторожно. Будто он всё ещё сдерживался из последних сил. Его пальцы коснулись внутренней стороны её бедра. И Шарлотта сразу напряглась от волнения. Ями тут же поднял голову. — Эй. Он мягко провёл носом по её щеке. — Расслабься, Шар. Голос стал тише. Почти хриплым. — Я тебя не обижу. От этих слов внутри стало ещё горячее. Она доверяла ему. Полностью. И именно это сейчас ощущалось почти пугающе интимным. Ями продолжал гладить её бедро, медленно поднимаясь выше. Пока Шарлотта не вздрогнула особенно сильно. Тихий звук сорвался с её губ сам собой. И Ями замер. Тяжело выдохнул. А потом прижался лбом к её виску и тихо пробормотал ей почти на ухо: — Чёрт возьми, Шарлотта… Его голос был таким низким, таким тёплым, что у неё внутри всё буквально плавилось. — Ты сводишь меня с ума. Шарлотта беспомощно сжала пальцами его плечи. А он снова поцеловал её. Глубоко. Медленно. И одновременно с этим осторожно притянул её ближе к себе. Так близко, что она почувствовала его возбуждение. И тут же вся вспыхнула. Потому что теперь между ними совсем ничего не было. Ями тоже заметно напрягся от этого ощущения. На секунду прикрыл глаза. А потом тихо, почти сдавленно усмехнулся ей в губы: — Вот теперь мне совсем тяжело думать. *** Ями снова поцеловал её в шею. Медленно. Неторопливо. Будто наслаждаясь каждым её вздрагиванием. Шарлотта уже почти не понимала, куда девать руки, дыхание, мысли. Всё тело стало слишком чувствительным. Особенно там, где его ладони продолжали гладить её кожу. Когда его рука снова скользнула ниже, Шарлотта нервно вздрогнула. Но не отстранилась. Наоборот. Только ещё сильнее прижалась к нему. И Ями почувствовал, насколько она уже дрожит от его прикосновений. Насколько горячая. Насколько сильно её тело отвечает ему. Он тяжело выдохнул ей куда-то в плечо. Чёрт. От осознания, что это он заставляет её так реагировать, внутри становилось почти болезненно жарко. Ями поднял голову и посмотрел на неё. Шарлотта лежала под ним совершенно раскрасневшаяся, с растрёпанными волосами и затуманенным взглядом. Такая красивая, что у него буквально темнело в голове. Он снова наклонился к её груди. Медленно провёл губами по коже. И когда осторожно коснулся губами соска, Шарлотта тихо застонала. Совсем беспомощно. Его имя всё чаще срывалось с её губ. — Хиро… Тихо. Сбивчиво. И каждый раз это звучало так, что Ями хотелось окончательно потерять остатки самообладания. Он тихо хмыкнул ей в кожу. А потом свободной рукой снова провёл по её бедру, успокаивающе поглаживая. Шарлотта всё ещё заметно нервничала. И Ями чувствовал это. Поэтому не торопился. Только продолжал ласкать её, давая привыкнуть к новым ощущениям и его прикосновениям. Шарлотта дрожала всё сильнее, но постепенно напряжение действительно начинало уходить. Под его руками. Под его голосом. Под тем, как осторожно он обращался с ней. И именно это окончательно сводило Ями с ума..Потому что она доверяла ему настолько. Полностью. Он поднял взгляд чуть выше. И вдруг заметил маленькую родинку под её грудью. Совсем небольшую. Едва заметную. Ями замер на секунду. А потом почему-то медленно улыбнулся. …Вот же. Никто ведь не знает о ней. Никто никогда её не видел. Кроме него. Эта мысль отозвалась внутри неожиданно тёплым чувством собственничества. Теперь это его маленькая тайна. Только его. И почему-то от этого Шарлотта сейчас казалась ему ещё ближе. Ещё роднее. Ями осторожно коснулся губами той самой родинки. И тихо пробормотал, почти ей в кожу: — Хочу запомнить тебя всю. *** Шарлотта всё это время тоже не могла перестать касаться его. Будто ей нужно было почувствовать его всего. Убедиться, что он настоящий. Её пальцы осторожно скользили по его плечам, по напряжённым мышцам рук, по спине. А потом ниже. По шрамам. Их было много. Мелкие. Старые. Грубые рубцы, оставленные битвами. Следы жизни, которую он прожил. Следы человека, который раз за разом вставал против опасности и выживал. Шарлотта смотрела на них с неожиданной нежностью. Потому что каждый такой шрам был частью его. Доказательством силы. Упрямства. Того, как много он вынес. Её пальцы медленно остановились на большом шраме на его груди. Она осторожно провела по нему кончиками пальцев. Очень бережно. Будто боялась причинить боль. Ями тихо выдохнул. Взгляд сразу потемнел ещё сильнее. А потом Шарлотта вдруг наклонилась и мягко поцеловала этот рубец. Совсем легко. Но у Ями внутри от этого будто что-то резко сжалось. Он тут же поймал её руку и сильнее прижал к своей груди. Прямо поверх шрама. А затем наклонился и поцеловал её в губы. Глубоко. Почти жадно. Так, будто после этого прикосновения окончательно потерял способность держать себя в руках. Шарлотта тихо выдохнула ему в губы и обняла его за шею крепче. А потом всё стало ещё ближе. Ещё реальнее. Ями снова посмотрел ей в глаза. Очень внимательно. Будто в последний раз проверяя, не передумала ли она. Шарлотта нервно кивнула сама. И тогда он медленно подался вперёд. Первое ощущение оказалось странным. Непривычным. Шарлотта сразу вздрогнула и крепче вцепилась пальцами в его плечи. Было немного больно. Но больше — просто необычно. Слишком новое ощущение. Слишком острое. Ями сразу остановился, заметив, как она напряглась. — Шар? Она быстро покачала головой, пытаясь расслабиться. — Н-нет… Всё хорошо… Он осторожно поцеловал её в висок. Дал ей время привыкнуть. И только когда почувствовал, что она действительно немного расслабилась, медленно двинулся дальше. Шарлотта тихо ахнула. Слишком много ощущений сразу. И когда он вошёл глубже, она растерянно выдохнула: — Э-это… Взгляд стал совершенно ошарашенным. — В-весь?.. Правда… уже вошёл?.. Ями на секунду замолчал. Потом посмотрел на неё с таким выражением лица, будто отчаянно пытался не рассмеяться прямо сейчас. И одновременно сохранить остатки здравого смысла. — Не хочу тебя расстраивать… Он хрипло усмехнулся. — Но это далеко не всё. Шарлотта уставилась на него в полном шоке. — Ч-что?.. Ями прикрыл глаза и тяжело выдохнул сквозь зубы. Потому что сохранять самообладание в такой ситуации становилось всё сложнее. Особенно когда она смотрела на него вот так. Совершенно доверчиво и открыто. Он осторожно толкнулся чуть глубже. Шарлотта снова вздрогнула и тихо задышала чаще. А Ями тут же поцеловал её в висок и тихо пробормотал: — Ещё немного… Голос стал низким и хриплым. — И я сделаю тебе приятно. *** Когда он наконец вошёл полностью, Ями резко замер. И тихо, сквозь зубы, выругался себе под нос. Потому что это было… слишком. Шарлотта сжимала его так плотно, что у него на секунду буквально потемнело в глазах. Жарко. Тесно. Невероятно приятно. Так, что тело мгновенно напряглось от почти опасного удовольствия. И ему понадобилось всё самообладание, чтобы не кончить прямо сейчас. Он тяжело выдохнул и уткнулся лбом в её плечо, пытаясь хоть немного прийти в себя. А потом поднял взгляд на Шарлотту. Она дышала слишком часто. Щёки раскраснелись. Пальцы всё ещё крепко держались за его плечи. И только когда она посмотрела на него, Ями заметил блеск в уголках её глаз. Слёзы. Что-то внутри него тут же резко сжалось. — Шар… Голос стал хриплым. Почти встревоженным. — Больно?.. Он нахмурился ещё сильнее. — Очень?.. Чёрт. Он заставил её плакать. Ями сразу попытался отстраниться. Она тут же обняла его крепче, не давая уйти далеко. Притянула обратно к себе. — Нет, Хиро… Она прижалась лбом к его виску и тихо выдохнула: — Всё в порядке… Дыхание всё ещё дрожало. — Уже прошло… А потом совсем смущённо, но искренне добавила: — Не останавливайся… Ями замер. И услышал её тихое: — Ты же сам сказал… Она попыталась улыбнуться сквозь смущение. — Что сделаешь мне приятно. Чёрт. Он прикрыл глаза на секунду. Потому что эта женщина сейчас окончательно лишала его способности мыслить нормально. — …Да. Голос прозвучал низко и очень тихо. После этого он действительно начал двигаться Медленно. Очень осторожно. Постоянно следя за её лицом. За дыханием. За каждым вздрагиванием. Пытаясь понять, всё ли хорошо. Не больно ли ей. Но даже так держаться становилось всё тяжелее. Потому что Шарлотта реагировала на него слишком честно и открыто. Каждый её тихий вдох. Каждый дрожащий выдох. Каждое движение под ним ощущалось почти опасно приятным. А потом с её губ сорвался первый настоящий стон. Тихий. Сбитый. И у Ями внутри будто окончательно сорвало последние тормоза. Он шумно выдохнул и крепче сжал её бедро. — Шар… Её имя прозвучало почти предупреждением. Но хуже стало, когда она вдруг сама двинулась ему навстречу. Совсем немного. Неуверенно. Но этого оказалось достаточно. Ями резко закрыл глаза и тяжело выдохнул сквозь зубы. Потому что теперь ощущение стало ещё сильнее. Ещё ближе. Ещё опаснее для его самообладания. А Шарлотта тем временем снова тихо застонала, прижимаясь к нему крепче, и это окончательно сводило его с ума. *** Ями действительно не соврал. Очень быстро всё стало… слишком приятно. Настолько, что Шарлотте временами становилось страшно от собственных ощущений. Она никогда даже представить не могла, что близость с мужчиной может быть такой. Что его руки, его голос, его прикосновения способны настолько лишать её способности думать. Каждое движение отзывалось внутри жаркой дрожью. Тело всё быстрее подстраивалось под его ритм само. Будто уже не слушалось её. С губ то и дело срывались тихие стоны, которые она уже просто не успевала сдерживать. И хуже всего было то… что ей нравилось. Очень. Шарлотта чувствовала, как напряжены его мышцы. Как тяжело он дышит. Как из последних сил пытается не потерять остатки самообладания. Но теперь… теперь ей уже не хотелось, чтобы он сдерживался. Она осторожно притянула его ближе к себе и дрожащим голосом прошептала ему на ухо: — Хиро… Он сразу замер на секунду от того, как она произнесла его имя. А затем услышал тихое: — Не сдерживайся… Шарлотта прижалась щекой к его виску, тяжело дыша. — Люби меня… От этих слов у него внутри будто что-то оборвалось. И последнее, что добило его окончательно: — Покажи… Она смущённо выдохнула: — Насколько сильно хочешь меня… И Ями сорвался. Поцелуй стал глубже. Его руки скользнули по её телу увереннее, сильнее прижимая к себе. Он больше не пытался так отчаянно тормозить каждое движение. И Шарлотта почти сразу задохнулась от новых ощущений. Комната наполнилась её сбивчивым дыханием, тихими стонами и его низким, хриплым голосом. Иногда он что-то выдыхал ей прямо в шею. Иногда просто прижимал к себе крепче, будто окончательно теряя голову от того, как она реагировала на него. Ему безумно нравилось, насколько чувствительной она была. Как дрожала от поцелуев. Как выгибалась под его руками. Как всё чаще сама тянулась к нему ближе. Она уже почти не понимала, где заканчиваются мысли и начинаются ощущения. Только чувствовала его. Его тепло. Его силу. То, как сильно он хочет её. И от этого внутри всё сжималось ещё сильнее. Напряжение нарастало стремительно, превращаясь во что-то почти невыносимое. Слишком острое. Слишком яркое. Ей казалось, ещё немного — и она просто не выдержит. Шарлотта судорожно вдохнула, чувствуя, как внутри всё туго стягивается в один раскалённый узел. А затем этот узел вдруг оборвался. Горячая волна накрыла её целиком — от кончиков пальцев до самой макушки. Она тихо вскрикнула, зажмурившись, и инстинктивно вцепилась пальцами в его плечи, всем телом крепче прижимаясь к нему. В этот момент она почти перестала что-либо осознавать. Только это ослепительное удовольствие, которое прокатилось через неё дрожью. И ощущение того, как внутри всё судорожно сжимается вокруг него. Ями почувствовал это мгновенно. Резко. Так ясно, что на долю секунды у него буквально перехватило дыхание. Она дрожала в его руках. Сжималась вокруг него, теряя контроль. И осознание того, что это сделал именно он… Что именно он заставил Шарлотту так выгнуться, так тихо вскрикнуть, так отчаянно прижаться к нему — ударило в голову сильнее любого хмеля. Чёрт. Она действительно дошла до предела вместе с ним. Эта мысль сорвала последние остатки его самообладание. Он резко выдохнул ей куда-то в шею, крепко прижимая к себе, и в следующий миг его самого накрыло тяжёлой горячей волной. Так резко, что перед глазами на секунду потемнело. Он замер, уткнувшись лбом ей в плечо, чувствуя, как тело содрогается от напряжения, которое наконец нашло выход. А Шарлотта в этот момент вдруг очень ясно осознала происходящее. Почувствовала. То, как он напрягся всем телом. Как сорвался его хриплый, почти рваный выдох. Как его руки сжали её крепче. И это новое, странное, непривычное ощущение окончательно заставило её сердце пропустить удар. Он был с ней. Полностью. До самого конца. Эта мысль вспыхнула в сознании так ярко, что щёки мгновенно залило жаром. Странное, почти ошеломляющее чувство накрыло её следом за отголосками собственного удовольствия. Не смущение. Не страх. Что-то намного глубже. Почти трепетное осознание того, насколько этот момент был настоящим. Насколько они сейчас принадлежали друг другу. И от этого внутри стало так тепло, что у неё защипало в глазах. Несколько долгих секунд они просто оставались неподвижны. Тяжёлое дыхание. Слишком быстрое сердцебиение. Её пальцы в его волосах. Его горячая кожа под её ладонями. И ощущение, будто весь мир сейчас сузился только до них двоих. *** Ями ещё несколько секунд просто оставался над ней, пытаясь собрать мысли обратно во что-то связное. Получалось плохо. Потому что Шарлотта под ним выглядела слишком… прекрасной. Растрёпанная. Раскрасневшаяся. С затуманенным взглядом и припухшими от поцелуев губами. А ещё с этим мягким, чуть ошеломлённым выражением лица, в котором всё ещё читалось пережитое удовольствие. Он медленно поднялся на локтях, провёл рукой по волосам, убирая их назад, и хрипло выдохнул: — Охренеть… Тихий смешок сорвался сам собой. В нём слышалось столько искреннего неверия, что Шарлотта невольно улыбнулась. — Мы и правда это сделали. Она смущённо отвела взгляд. Но внутри всё ещё теплилось то самое острое осознание. Да. Они действительно сделали это. И почему-то ей казалось, что именно с этого момента между ними уже ничего не сможет остаться прежним. И именно сейчас, лёжа рядом с ним, чувствуя его тяжёлое дыхание, его тепло, его руку совсем рядом, она вдруг поняла ещё кое-что с предельной ясностью. Ями Сукехиро — её. Эта мысль вспыхнула так внезапно и ярко, что у неё перехватило дыхание. Её мужчина. Тот самый, которого весь мир видел совсем иначе. Для других он был грубияном. Чужеземцем. Опасным человеком, от которого лучше держаться подальше. Тем самым "богом разрушений", о котором говорили с опаской или откровенным страхом. Человеком, способным одним взглядом заставить дрожать даже сильнейших. Невероятно сильным. Смелым до безрассудства. Проницательным и умным настолько, что за ленивой ухмылкой это замечали далеко не все. Смешным. Невыносимо раздражающим временами. И при этом… бесконечно добрым. Добрым той редкой, почти незаметной добротой, которую не выставляют напоказ. Той, что прячется в поступках. В молчаливой защите. В том, как он всегда оказывался рядом, даже когда сам делал вид, будто ему всё равно. Этот мужчина был рядом с ней. Выбрал её. Смотрел на неё так, словно во всём мире не существовало никого важнее. И сейчас принадлежал только ей. От этой мысли по её телу снова пробежала дрожь. Странная. Не от смущения. От какого-то почти священного трепета. Шарлотта вдруг с пугающей ясностью поняла: если однажды ему понадобится, она без колебаний отдаст за него жизнь. Пойдёт за ним куда угодно. Хоть на край света. Хоть в самую безнадёжную тьму. Лишь бы быть рядом. Лишь бы видеть этот его ленивый взгляд. Слышать хриплый голос. Чувствовать, как он привычно ворчит, скрывая заботу. Она будет любить его. Всем сердцем. До самого конца своей жизни. И если существует хоть малейшая возможность встретить его снова после смерти… Она найдёт его и тогда. В следующей жизни тоже. Потому что теперь уже не сможет иначе. Эта любовь пустила корни слишком глубоко. Навсегда. Шарлотта осторожно подняла взгляд на него. Посмотрела так мягко и тепло. И прежде чем успела смутиться собственных мыслей, тихо, почти неслышно прошептала: — Мой… Слово сорвалось само собой. Едва слышным выдохом. Но в тишине комнаты оно прозвучало слишком отчётливо. Ями замер. Его бровь медленно приподнялась, а в тёмных глазах тут же мелькнул знакомый лукавый огонёк. Он явно услышал. И, конечно же, не собирался это просто так оставить. На его губах появилась медленная, чуть хищная усмешка. Он склонился ниже, почти касаясь её лба своим, и негромко, с ленивой хрипотцой протянул: — А ну-ка повтори. Шарлотта мгновенно вспыхнула. — Я… я ничего не говорила. — М-м? Ями прищурился, откровенно дразня её. — А мне вот показалось, что я кое-что очень даже отчётливо услышал. Она тут же отвела взгляд. Щёки запылали так сильно, что, казалось, к ним можно было приложить ладони и согреться. Сердце колотилось где-то в горле. Но почему-то сейчас ей не хотелось отступать. Не хотелось прятаться за привычным смущением. Это чувство внутри было слишком сильным. Слишком настоящим. Шарлотта медленно перевела взгляд обратно на него. Несколько секунд просто смотрела в эти тёмные, внимательные глаза. А потом, собрав всё своё мужество, очень тихо, но уже без попытки скрыться, произнесла: — Ты мой. В комнате повисла короткая, почти звенящая тишина. Ями смотрел на неё не мигая. И что-то в его лице вдруг изменилось. Ушла привычная насмешливость. Улыбка стала мягче. Он медленно поднял руку и осторожно убрал прядь волос с её щеки. Его пальцы задержались у её виска. А затем он чуть наклонил голову, вынуждая её смотреть ему прямо в глаза. И тихо, спокойно, с той пугающей серьёзностью, которая у него появлялась только в по-настоящему важных моментах, сказал: — Да. У Шарлотты перехватило дыхание. Ями едва заметно улыбнулся уголком губ. И, не отводя взгляда, добавил: — Это так. Его большой палец медленно скользнул по её щеке. — Я твой, Шарлотта. Сердце болезненно сжалось от счастья. Но он не дал ей времени утонуть в этом ощущение. Чуть наклонился ещё ближе, так что их носы почти соприкоснулись, и его голос стал ниже. Тише. Почти интимным шёпотом. — И ты моя. Эти слова будто прошли сквозь неё насквозь. Шарлотта судорожно выдохнула. В груди стало так тесно от нахлынувших чувств, что на мгновение показалось — она сейчас просто расплачется. Но вместо этого лишь кивнула. Маленьким, дрожащим движением. А потом сама потянулась к нему и прижалась лбом к его лбу. — Да, — выдохнула она, закрывая глаза. — Я твоя. И в этих трёх простых словах было больше клятв, чем в любой церемонии. На несколько секунд между ними воцарилась тишина. Особенная. Та самая, в которой слова уже не нужны. Ями смотрел на неё так внимательно, будто пытался запомнить каждую черту её лица именно такой — раскрасневшейся, немного растрёпанной, с затуманенным от чувств взглядом и этим почти невесомым румянцем на щеках. В груди вдруг стало странно тесно. От нежности. От какого-то почти непривычного для него щемящего тепла. И это ощущение удивляло Ями сильнее всего. Потому что он никогда не считал себя человеком, способным на такую мягкость. Никогда не думал, что сможет смотреть на кого-то вот так — с этой почти болезненной бережностью, от которой хотелось не брать, а укрывать. Защищать. Хранить. Шарлотта каким-то совершенно невозможным образом вытаскивала из него то, о существовании чего он сам раньше даже не подозревал. Рядом с ней ему хотелось быть нежным. Хотелось касаться осторожно, будто она была чем-то драгоценным. Хотелось просто смотреть, как она улыбается, краснеет, смущённо отводит взгляд. И от осознания этого внутри становилось почти не по себе. Неужели он действительно способен любить кого-то настолько сильно? Так сильно, что при одной мысли о том, что с ней может что-то случиться, в груди мгновенно поднималась холодная ярость. Так сильно, что он без колебаний шагнул бы за ней куда угодно. Хоть в бездну. А если бы кто-то посмел причинить ей боль… Ями медленно выдохнул, чувствуя, как в глубине души шевельнулось что-то почти звериное. Он бы разорвал любого в клочья. Без сожалений. Без колебаний. Уничтожил бы всё, что встанет между ними. И странным образом эта пугающая готовность не пугала его самого. Наоборот. Она ощущалась единственно правильной. Ями чуть заметно качнул головой, словно сам поражаясь собственным мыслям. Действительно влип. Безнадёжно. И, пожалуй, впервые в жизни совершенно не хотел из этого выбираться. *** Шарлотта всё ещё смотрела на него. Смущённо. Но без тени сомнений. И в её взгляде было столько доверия, столько открытой, безоговорочной любви, что у Ями внутри что-то снова опасно дрогнуло. Она подняла на него взгляд. Такой мягкий. Тёплый. И Ями не выдержал. Снова наклонился к ней и поцеловал. На этот раз медленнее. Спокойнее. Но по телу всё равно тут же снова прошла знакомая горячая волна. Шарлотта тихо выдохнула ему в губы и сама потянулась ближе. Это было плохим знаком для его самообладания. Ями тихо усмехнулся прямо во время поцелуя, а потом нехотя отстранился буквально на пару сантиметров. — Шар… Голос всё ещё оставался низким и хриплым. Он провёл большим пальцем по её щеке. — Ты как… На его губах мелькнула чуть виноватая, но откровенно довольная усмешка. Тёмные глаза внимательно вгляделись в её лицо, будто он действительно был готов остановиться при малейшем признаке усталости. — Не против ещё раз? Шарлотта тут же смутилась. Но вместе со смущением внутри стремительно поднималось совсем другое чувство. Острое. Тягучее. Почти мучительное в своей сладости. Она до сих пор ощущала на коже его прикосновения. Каждое движение его рук словно отпечаталось в памяти её тела. Там, где он касался её, всё ещё будто горело. И это было так невыносимо приятно, что от одного воспоминания по позвоночнику снова пробежала дрожь. Господи. Как же хорошо ей было. До головокружения. До дрожи в коленях. До полной потери способности мыслить связно. Она и представить не могла, что близость может ощущаться именно так. Что тело способно настолько ярко откликаться на другого человека. Что от одного его шёпота, одного взгляда, одного движения пальцев можно буквально терять контроль над собой. И самое пугающее заключалось в том, насколько естественным это ощущалось именно с ним. Будто её тело с самого начала знало его лучше, чем она сама. Подстраивалось под него. Тянулось навстречу. Жадно требовало ещё, стоило ему хоть на мгновение отстраниться. От этой мысли Шарлотте вдруг стало почти смешно. Столько лет. Столько бессмысленных попыток держать дистанцию. Столько паники, смущения, побегов, красных щёк и нелепых оправданий. А ведь им, наверное, стоило сделать это намного раньше. Возможно, тогда она бы уже давно перестала мучить себя бесконечными сомнениями. Потому что теперь всё стало кристально ясно. То, что происходило между ними, не могло быть ошибкой. Не могло быть случайностью. Слишком правильно всё ощущалось. Слишком идеально он понимал её тело. Слишком точно чувствовал, что ей нужно, даже тогда, когда она сама не могла подобрать для этого слов. Шарлотта не знала, бывает ли так у всех. Не знала, каждая ли женщина теряет голову настолько сильно. Не знала, должен ли первый раз быть именно таким. Ей просто не с чем было сравнивать. Но если то, что делал с ней Ями, не было чем-то исключительным… Тогда она решительно не понимала, почему весь мир не говорил только об этом. Потому что это было безумием. Настоящим. Почти невыносимым удовольствием, от которого хотелось одновременно спрятаться и раствориться в нём окончательно. Одно лишь воспоминание о том, как его руки скользили по её телу, как его голос звучал у самого уха, как он произносил её имя этим низким, хриплым тоном, снова заставило низ живота сладко сжаться. И когда он, глядя на неё потемневшим взглядом, тихо спросил, не против ли она ещё раз… Шарлотта вдруг поняла, что отказаться сейчас просто не сможет. Потому что уже отчаянно этого хотела. Хотела снова почувствовать его. Снова услышать этот сбившийся хриплый выдох. Снова ощутить, как он теряет голову именно из-за неё. Она смущённо закусила губу, чувствуя, как щёки вспыхивают ещё сильнее. И спустя пару секунд всё-таки очень тихо призналась: — Я… хочу ещё. Вот и всё. После этого Ями окончательно потерял последние остатки здравого смысла. Он тихо рассмеялся ей в губы, будто не веря собственному счастью, а потом снова притянул к себе. И ночь для них закончилась далеко не сразу. Они ещё долго целовались, обнимали друг друга, теряясь во времени и ощущениях. Иногда Шарлотта смущённо прятала лицо у него на груди. Иногда сама тянулась за поцелуем первой. А Ями каждый раз смотрел на неё так, будто до сих пор не мог поверить, что эта невероятная женщина действительно сейчас рядом с ним. *** В какой-то момент, уже позже, когда комната окончательно погрузилась в тишину, они просто лежали рядом, пытаясь отдышаться. Шарлотта устроилась у него под боком, сонно прижимаясь щекой к его груди, а Ями лениво перебирал пальцами её волосы. Тело всё ещё приятно ныло от пережитого. Но сильнее всего удивляло другое. То, насколько… правильно всё ощущалось. И было ещё кое-что, о чём Ями до сих пор невольно думал. Он усмехнулся в полутьме, опустив взгляд на Шарлотту, мирно устроившуюся у него под боком. С виду такая собранная. Сдержанная. Почти чопорная. Та самая капитан Роузрей, которая краснела от одного случайного комплимента и путалась в словах, стоило ему подойти слишком близко. Казалось бы, её должно было хватить лишь на робкую нежность и смущённые попытки поспевать за ним. Но стоило ей перестать бояться собственных желаний… Какая же... Она оказалась совсем другой. Смелой. Жадной до его прикосновений. Порывистой. В какой-то момент она перестала просто отвечать на его поцелуи — начала сама перехватывать инициативу, притягивать его к себе, будто не собираясь уступать ни в чём. И это выбило Ями из колеи сильнее всего. Потому что он привык вести. Но Шарлотта… не подстраивалась. Она отвечала с той же силой. С тем же голодным, почти хищным желанием, которое он сначала никак не ожидал увидеть в этой утончённой, бесконечно вежливой женщине. Будто всё её годами сдерживаемое пламя наконец вырвалось наружу. И вместо того чтобы попытаться его усмирить, оно столкнулось с его собственным — лоб в лоб. От этого воспоминания по телу снова прошла горячая волна. Потому что это ощущалось до безумия правильно. Они оба были слишком сильными характерами. Оба привыкли брать своё. Оба не умели быть наполовину — ни в бою, ни в чувствах. И именно поэтому между ними не было борьбы за превосходство. Только странное, почти пугающее совпадение ритма. Будто каждый инстинктивно понимал другого. Подхватывал. Отвечал. Подталкивал дальше. Ями медленно выдохнул и чуть крепче прижал Шарлотту к себе. Теперь он понимал, почему у них обоих так безнадёжно снесло крышу. Они просто слишком идеально сошлись. А Шарлотта, будто почувствовав его мысли даже сквозь сон, тихо шевельнулась, скользнула ладонью по его груди и сонно прижалась ближе. Уголки его губ дрогнули. Вот ведь. Ями вдруг совершенно ясно понял одну очень опасную вещь. Если раньше ему казалось, что он уже безнадёжно от неё зависим… То теперь он пропал окончательно. Потому что этой ночью между ними исчезло всё. Последняя дистанция. Последняя осторожность. Последняя черта, которую они оба уже давно должны были переступить. И теперь Ями с почти ошеломляющей ясностью понимал: назад дороги уже нет. Он наконец увидел её по-настоящему. Всю. Такую открытую перед ним, какой её не видел никто. Она впустила его в ту часть себя, куда прежде не подпускала никого. Только его. Эта мысль ударяла в голову сильнее любого желания. Заставляла грудь тяжело сжиматься от какого-то почти дикого, собственнического счастья. Не потому что он считал её своей вещью. Нет. А потому что она сама выбрала его. Сама открылась. Сама впустила так глубоко в свою жизнь и в своё сердце. И это значило для него куда больше, чем он когда-либо смог бы признать вслух. Ями медленно провёл пальцами по её обнажённому плечу, и его губы тронула почти неверящая усмешка. Какая же она была очаровательная. До невозможного. Эта её удивительная смесь. Нежность, от которой хотелось стать осторожнее. И скрытая внутри страсть, способная в один момент снести ему остатки самообладания. То, как она могла быть трогательно милой — и в следующую секунду отвечать на его поцелуи с такой откровенной жадностью, что у него темнело в глазах, а в голове была только одна мысль: Это навсегда. И дело было вовсе не в том, что этой ночью Шарлотта доверила ему свою невинность. Хотя Ями прекрасно понимал, насколько огромным шагом это было для неё. Для женщины, выросшей среди жёстких правил, безупречных манер и бесконечных ожиданий, где подобные вещи имели почти сакральное значение. Для аристократки её положения лечь в постель с мужчиной, за которым она даже не была замужем, — значило переступить через слишком многое. Через воспитание. Через страх осуждения. Через всё, что годами в неё вкладывали. И он, конечно, чувствовал ответственность. Такую тяжёлую, спокойную, взрослую. Не навязанную извне. А ту, что рождается сама собой, когда понимаешь: тебе доверили нечто по-настоящему драгоценное. Но даже если бы между ними не было этой ночи… Даже если бы она так и не позволила ему прикоснуться к себе… Даже если бы они просто продолжали сидеть рядом, перебрасываясь колкостями и молча разделяя вечера —он всё равно уже не смог бы её отпустить. И причина была совсем не в том, что произошло между ними. Просто Шарлотта давно, незаметно для него самого, заняла в его сердце слишком большое место. Она давно перестала быть просто женщиной, которая ему нравится. Перестала быть просто той, к кому его тянет. Шарлотта стала тем человеком, рядом с которым даже его беспокойная, вечно рвущаяся куда-то душа вдруг находила странный, непривычный покой. И именно это пугало его сильнее всего. Потому что Ями Сукехиро никогда и ни к кому не привязывался настолько сильно. Но, глядя сейчас на спящую у него под боком Шарлотту, ощущая её тёплое дыхание у своей груди, он вдруг понял одну простую вещь. Он уже не сможет отпустить её. Даже если бы захотел. Потому что теперь она была частью его самого. Навсегда. Эта мысль удивительно не пугала. Наоборот. Приносила странное, глубокое спокойствие. Будто всё наконец встало на свои места. Ями вновь медленно опустил взгляд на Шарлотту. Во сне она выглядела совсем беззащитной. Её дыхание было ровным и тёплым, щекотно касаясь его груди, а тонкие пальцы даже во сне всё ещё цеплялись за него, словно она неосознанно боялась отпустить его слишком далеко. Он осторожно провёл рукой по её волосам. Шарлотта едва заметно нахмурилась во сне, что-то тихо пробормотала и только крепче прижалась к нему. За окном было уже совсем тихо. Ливень, который несколькими часами раньше с такой яростью барабанил по стеклу, вынуждая его остаться у неё на ночь, давно закончился. Теперь снаружи лишь изредка срывались редкие капли, лениво стекая по подоконнику. Тучи постепенно расходились. Где-то вдали небо уже начинало светлеть. Слабая предрассветная серость осторожно просачивалась сквозь занавески. Часы на тумбочке показывали почти три. До рассвета оставалось совсем немного. И Ями вдруг подумал, что, наверное, впервые в жизни искренне благодарен какому-то чёртовому дождю. Если бы не этот ливень… Если бы не её упрямое нежелание отпускать его в такую погоду… Если бы не этот случайный повод остаться рядом чуть дольше — возможно, они бы ещё долго ходили кругами. Но дождь всё решил за них. Запер в этих четырёх стенах. Заставил наконец перестать убегать. И именно благодаря ему этой ночью они перешли ту самую черту, после которой уже ничего не могло остаться прежним. Ями тихо выдохнул, сильнее притягивая Шарлотту к себе. Она сонно шевельнулась, уткнулась носом ему в шею и снова затихла. А Ями следом, уткнувшись носом в её волосы и чувствуя знакомый лёгкий цветочный аромат, закрыл глаза и провалился в сон.