Сердце Ванцзи.

Рабочий день для обоих превратился в бесконечное ожидание. Усянь, обычно полностью погружающийся в код, обнаружил, что каждые пять минут проверяет мессенджер. УСЯНЬ: Лань Чжань, я смотрю на архитектуру базы данных, а вижу твои колени в душе. Это лечится? ВАНЦЗИ: ... Вечером... УСЯНЬ: Ого! Ты научился флиртовать в чате? Мир официально перевернулся! Ванцзи, читая это на перерыве между лекциями, едва заметно улыбался, вызывая у студентов тихий ужас — их преподаватель выглядел так, будто только что выиграл в лотерею какой-то крутой приз. В пять вечера, как только закончилась последняя пара, Ванцзи не поехал в сторону квартиры Усяня. Ему нужно было забрать вещи. Дома его встретил аромат улуна и тяжелая тишина. Дядя, Лань Цижэнь, сидел в гостиной, изучая какие-то бумаги. Увидев племянника, он нахмурился, поправляя воротник. — Ванцзи. Ты не ночевал дома. Ты не отвечал на звонки. Это… крайне неподобающе. Ванцзи коротко кивнул, проходя мимо него к своей комнате. — Прости, дядя. Я был занят. Когда через пятнадцать минут Ванцзи вышел с объемистой сумкой, в которой были книги, одежда и ноутбук, Цижэнь буквально подскочил в кресле. — Что это значит? Куда ты собрался с вещами? — Я переезжаю, — спокойно ответил Ванцзи, проверяя содержимое сумки. – Я влюблен. И это взаимно. — Переезжаешь? Куда? Так не делается, Ванцзи! — голос дяди начал приобретать интонации, которые не обещали ничего хорошего. — Это не по-человечески. Сначала нужно познакомиться, представить человека семье, устроить помолвку… Из какой семьи эта девушка? Кто её родители? В памяти Ванцзи на мгновение вспыхнул старый, школьный страх — о позоре, об исключении из родовых списков и разочаровании в глазах дяди. Но искра страха, едва загоревшись, тут же погасла, не найдя в его душе больше никакой пищи. Он прошел долгий, изматывающий путь через глухое отрицание самого себя, через добровольную немоту и попытки выжечь любовь дисциплиной. Полтора года, когда он не мог дышать, зная, что Вэй Ин в тюрьме, окончательно закалили его. И теперь, когда ему не нужно было скрывать свои чувства от Усяня, он не собирался прятать их от кого бы то ни было. Как минимум от семьи – это уж точно. Ванцзи выпрямился. Он посмотрел дяде прямо в глаза — без очков, открыто и твердо. — Это не девушка, дядя. Это мужчина. Это Вэй Усянь. В гостиной воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают часы в соседней комнате. Лицо Лань Цижэня начало приобретать багровый оттенок. — Что ты сказал?.. Тот… этот… — он начал задыхаться от возмущения, хватая ртом воздух. — Ты сошел с ума! Это позор! Это падение! Он обернулся к вошедшему в комнату Сичэню, ища поддержки в последнем оплоте здравомыслия. — Сичэнь! Ты слышал? Вразуми своего брата! Он несет какой-то бред! Он утверждает, что любит мужчину! Сичэнь подошел к брату и положил руку ему на плечо. Он посмотрел на Ванцзи удивленным, но понимающим взглядом и перевел глаза на дядю. Поступок Ванцзи словно придал ему мужества. — Дядя, — негромко сказал он. — Я не могу его вразумить. Потому что я… тоже… люблю мужчину. Лань Цижэнь медленно опустился обратно в кресло. Его мир, выстроенный на жестких правилах, традициях и приличиях, рухнул с оглушительным грохотом. Он смотрел на своих племянников — гордость семьи, безупречных господ Ланей — и видел двух…. О боже… Двух… — Вы… вы оба… — прохрипел он, хватаясь за сердце. Ванцзи встретился взглядом с Сичэнем и увидел в нем молчаливое одобрение и поддержку. — Иди, — одними губами произнес брат. – Я справлюсь. Ванцзи вышел из дома, чувствуя невероятную легкость. По дороге он заехал в ресторан сычуаньской кухни и забрал огромный пакет с едой — там было всё, что любил Усянь, с двойной порцией острого перца. Когда он подошел к двери квартиры, он на секунду замер, доставая ключи. Те самые ключи без брелка. Он открыл дверь. Квартира была наполнена светом вечерних фонарей, проникающих с улицы. Усянь еще не вернулся, но Ванцзи уже чувствовал себя здесь на своем месте. Он поставил пакеты на стол, разложил вещи в спальне — теперь его рубашки висели рядом с рубашками Усяня. Когда в замке повернулся ключ и на пороге появился уставший, но сияющий Усянь, Ванцзи уже ждал его в коридоре. — Лань Чжань! Ты уже тут? — Усянь бросил сумку на пол и буквально влетел в его объятия. — Пахнет едой… Ты заезжал домой? Как дядя? Ванцзи прижал его к себе, вдыхая запах его волос. Весь день он жил этим моментом. Студенты, лекции, бесконечные вопросы — всё было где-то на периферии. В центре же пульсировало одно: вечером он увидит Вэй Ина. Обнимет. Вдохнёт. — Дядя в шоке, — голос Ванцзи звучал глухо куда-то в макушку. — Сичэнь признался. Я переехал. Усянь отстранился, глядя на него во все глаза: — Ого… Кажется, сегодня в семье Лань случился Армагеддон. Ты в порядке? — В полном, — Ванцзи снял с Усяня куртку, пальцы задержались на плечах на секунду дольше необходимого. — Идём ужинать. Я взял острое. Усянь переоделся в мягкие домашние штаны и свободную футболку, чувствуя себя по-настоящему уютно. Ужин оказался полным восторгом — Ванцзи не забыл ничего, что заставляло сердце Усяня биться чаще: здесь были и острые ребрышки, и пряный лотос, и обжигающий соус. Ванцзи и себя не обделил, выбрав более спокойные, но не менее изысканные блюда. — Лань Чжань, — Усянь на мгновение отложил палочки, и в его глазах промелькнуло беспокойство. — Может быть, тебе всё же стоило остаться сегодня дома? У дяди всё-таки сердце… Ну, то есть, я безумно рад, что ты здесь, но если он там в обмороке... — С ним Сичэнь, — спокойно ответил Ванцзи, аккуратно разделывая порцию. — И его запас валерьянки. Не переживай. Ему рано или поздно придется осознать реальность. — Стоп, — Усянь замер. — Ты что-то такое сказал в коридоре… Сичэнь признался? О чем это? Ванцзи поднял на него взгляд, в котором промелькнула тень усмешки. — Ммм… Ты же не знаешь. Они уже давно встречаются с Мэн Яо. — Что?! — Усянь чуть не выронил палочки. — Вот это новости! Тихий Сичэнь и этот проныра Мэн Яо? Дядю не пришлось откачивать? Кажется, мы с тобой — еще не самое большое его потрясение! Сичэнь как? Он еще жив? Дядя его еще не закопал где-нибудь на террасе под кустом пионов? Ванцзи едва заметно дёрнул уголком губ. — Сичэнь жив. Наверное он минимум полчаса мерил дяде давление и слушал лекцию о том, что Мэн Яо — «хитрый лис, который втёрся в доверие». — А он и правда хитрый лис, — хмыкнул Усянь. — Но Сичэнь... Видимо, это семейное — любить подозрительных типов с острым языком. Ха-ха-ха… — Это ты про себя? — уточнил Ванцзи без тени улыбки, но в глазах плескалось тепло. — Я про всех нас, — Усянь картинно развёл руками. — Мы с тобой, они с Мэн Яо... Бедный дядя Лань. Он хотел тихую, приличную семью, а получил два скандала за один день. — Он справится, — Ванцзи подцепил палочками кусочек для Усяня и протянул ему. — У него нет выбора. — Ммм, — Усянь открыл рот, принимая еду, и медленно прожевал, глядя Ванцзи прямо в глаза. — Лань Чжань, ты меня подкупаешь едой? — Я пытаюсь до тебя дотронуться хоть как-то, — честно ответил Ванцзи. — Потому что если я дотронусь по-настоящему, мы не доедим. У Вэй Ина перехватило дыхание от этой прямоты. Он моргнул, чувствуя, как жар приливает к щекам. — Ого... Лань Чжань учится говорить комплименты. Я в опасности. Они продолжали ужинать, болтая о пустяках, но в воздухе между ними буквально искрило. Ожидание стало почти осязаемым, плотным, как вечерний туман за окном. Они до безумия хотели друг друга — это чувство, копившееся годами под спудом запретов и масок, теперь требовало выхода. Ванцзы одуревал от возможности открыто смотреть на Усяня, прикасаться к нему не только глазами. Он любил Усяня всем сердцем, а теперь... теперь мог любить еще и телом. От этой мысли он едва не терял сознание. Весь день в университете с его лица не сходила шалая улыбка. Он все еще ощущал кожу Вэй Ина под подушечками своих пальцев, все еще видел его сверкающие глаза, когда он смотрел на него. Он старался не вспоминать, как губы Усяня растягиваются на его плоти, потому что его пронзал огонь, реальность пропадала и он зажмуривался, пытаясь успокоить пульс, так что ему снова пришлось спрятать глаза за темными стеклами. Он едва дождался вечера. Он хотел только одного – сгрести Усяня в объятия, раздеть и целовать, целовать, целовать… Он немного стыдился своей жажды, думая, что Усянь может счесть, что он для него только тело. Лишь поэтому он сдержался и не начал раздевать его с порога. Но сейчас, сидя за столом и наблюдая, как Усянь ест, как облизывается, как двигает руками, — он чувствовал, что контроль утекает сквозь пальцы. Ванцзи медленно пережевывал пищу, но его глаза... он буквально «ел» ими Усяня. Этот жаждущий, обожающий взгляд без темных стекол был подобен обнаженному нерву. Усянь чувствовал это кожей. Каждой клеточкой он ощущал, как Ванцзи любуется им, и невольно начал подставляться под этот взгляд: картинно выгибал спину, потягиваясь, проводил ладонью по волосам, медленно поднимал подбородок, открывая строгую линию шеи,  облизывал губы, медленно открывал рот, высовывая язык, чтобы положить на него кусочек и медленно вытягивал изо рта палочки… «Боже, что я творю? — мелькнуло в голове у Усяня. — Я же как павлин хвост распускаю. Но чёрт, как же приятно, когда он так смотрит...» Ванцзи наблюдал за каждым жестом, и его дыхание становилось всё тяжелее. Под столом пальцы сжались в кулак. В паху уже давно было тесно, тяжело, горячо. Каждое движение Усяня отдавалось пульсацией в члене. Он знает. Он специально. Боже, я люблю его. — Лань Чжань, ты пялишься, — с лукавой улыбкой прошептал Усянь. — Вэй Ин, ты дразнишь, — так же тихо отозвался Ванцзи. — А если и дразню? — Усянь облизнул губы, глядя ему прямо в глаза. — Что ты со мной сделаешь? Ванцзи медленно положил палочки, вытер губы салфеткой. — Сначала я тебя поцелую, — сказал он. — Потом... Перед глазами мгновенно встало их утро: ослепительно обнаженный Вэй Ин, вкус спермы на губах… Ванцзи до дрожи в пальцах хотел снова видеть его без одежды. Хотел целовать, держать в руках податливое тело, и снова довести до оргазма языком. На большее его фантазии пока не хватило, но даже этого короткого мысленного образа оказалось слишком много для его выдержки. Как сказать это вслух? Кончики его ушей покраснели, он тяжело сглотнул, его кадык дернулся. Усянь заметив его реакцию, расплылся в довольной улыбке. Поняв, что Ванцзи смущен, он не упустил шанса поиграть на его нервах: — Ну-ну… Лань Чжань… И что же потом? Смелее, я весь внимание. Лань Чжань, заставляя свой голос звучать твердо, отрезал: — На месте разберемся. Усянь, не отрывая пристального взгляда от Ванцзи, лениво потянулся к своей кружке, сделал глоток, с нарочитым шумом побулькал чаем во рту и демонстративно вытер губы салфеткой. Затем плавно,  растягивая движения обогнул стол, подошел к Ванцзи легко перекинув ногу, сел Ванцзи на колени, лицом к лицу. Он обхватил руками голову Лань Чжаня, зарываясь пальцами в волосы на затылке, большими пальцами потянул кожу у висков, заставляя глаза Ванцзи смешно сузиться. Смял щеки, взъерошил волосы на макушке, упиваясь своей абсолютной властью, и замер, прерывисто дыша, глядя прямо на его приоткрытые губы. Ванцзи тоже опустил взгляд. Поцелуй был жадный, глубокий, до головокружения. К этому моменту у обоих уже отчетливо стояло. Бедра Усяня начали плавно, неосознанно двигаться, притираясь к паху Ванцзи через ткань брюк, а сам он тесно прижался грудью к его груди. Твердые эрекции уперлись друг в друга, разделенные лишь тонким слоем одежды, пульсация становилась невыносимой. Ванцзи сжал пальцами бедра Вэй Ина, фиксируя его движения, углубляя поцелуй до стона. — И где это место… — выдохнул Усянь прямо в его губы, едва оторвавшись на секунду, — на котором мы будем разбираться, профессор? — Где? — хрипло спросил Ванцзи, удерживая его за талию, просто чтобы не промолчать. — Например, в спальне. Усянь попытался было встать, чтобы увлечь его за собой, но Ванцзи не дал ему этого сделать. Он подхватил Вэй Ина под бедра, легко поднимаясь вместе с ним, и понес в спальню. — Ого! Лань Чжань, да ты силач, — восхищенно зашептал Усянь, обвивая его шею руками и талию ногами. — Серьезно? Какая романтика, я сейчас растаю. Смотри не урони свое сокровище, у меня на вечер большие планы! Ванцзи вместо ответа лишь улыбнулся. Он опустил его на кровать и навис сверху, глядя в искрящиеся глаза напротив. Он терял голову от этой оглушительной близости, но продолжал сохранять контроль. Больше всего он боялся сделать что-то не так, что может не понравится Усяню. А Усяню, кажется, все равно. Его вообще ничего не держит. Пока Ванцзи пытался понять, насколько Усяню нравится то, что он проник рукой под ткань на его разгоряченную спину, Усянь уже сдернул с Ванцзи футболку. Ванцзи в голове ставит галочку и тоже срывает футболку с Усяня. Теперь Ванцзи уже не может думать о том, что просто повторит за Усянем все, что будет делать он, ведь это точно ему понравится, потому что – о боже – полуголый Усянь под ним – под ним! -  и он сходу впивается в этот голый живот губами и зубами заодно, чувствуя близко запах возбуждения. Усянь вскрикнул, но не дал Ванцзи времени испугаться, притянул его голову ближе, сжимая волосы. Ванцзи хочет просто уже раздеть его и он поднял взгляд, чтобы получить разрешение, но Усянь притянул его для нового поцелуя, одновременно свободной рукой потянувшись к его поясу. Резинка штанов подается легко, а резинка боксеров прилегает слишком плотно, зацепить никак не удается. Рука Ванцзи пошла вниз быстрее, чем он успел подумать, только в голове промелькнуло, что еще утром он судорожно вцеплялся в свой пояс, не позволяя Усяню увидеть себя, а сейчас раздевается практически сам. В две руки, путаясь пальцами и не разрывая жадного поцелуя, они спустили штаны с бельем на бедра Ванцзи и Усянь, зацепив одежду пальцами ноги, сдернул её вниз. Ванцзи, прижавшись к Усяню всем телом, глухо застонал. Они попытались точно так же, не разрывая поцелуя, в две руки освободить от одежды самого Вэй Ина, но резинка домашних штанов зацепилась за эрекцию. Усянь, почувствовав это, замер и убрал руку. — Ой, Лань Чжань, застряло… — капризно пробормотал он, слегка пошевелив бедрами. — Что будем делать? Ванцзи низко, утробно рыкнул, резко выпрямился, вставая на колени прямо над Усянем, одним движением сорвал с него остатки одежды, отбросив их куда-то в сторону, и замер. Усянь раскинулся перед ним на смятых простынях, прекрасный в мягком свете ночника. Можно смотреть. Ему это нравится. Грудные мышцы, соски, затвердевшие от возбуждения, тонкая дорожка волос, уходящая вниз, к члену — тяжёлому, с тёмной влажной головкой, прижавшемуся к животу. Бёдра чуть раздвинуты, вены на внутренней стороне бедра пульсируют. Лицо — раскрасневшееся, губы припухшие, глаза блестят. Моё. Всё моё. Он смотрел и трогал. Трогал и целовал. Целовал коленки — неожиданно нежную кожу под чашечками. Тонкие пальцы рук — каждый сустав, каждый ноготь. Ключицы — такие острые, такие хрупкие под губами. Грудные мышцы — сминая их ладонями, чувствуя, как твердеют соски под языком. «Теперь можно… Теперь можно… Теперь можно…» - стучало в голове вместе с пульсом. Усянь выгибался под этими ласками, захлёбываясь нежностью. В груди распирало от чувств, а в паху горело так, что хотелось тереться о Ванцзи, вжиматься в него, просить. — Лань Чжань… Лань Чжань… — шептал он, вплетая пальцы в волосы на затылке. — Если ты не остановишься, я кончу просто от этого. — Хорошо, — выдохнул Ванцзи ему в живот. — Я буду смотреть. Усянь застонал, запрокидывая голову. — Лань Чжань... Ты невозможный… Возбуждение стало невыносимым, пульсирующим. Усянь, не выдержав, перехватил инициативу, опрокинул Ванцзи на спину и начал осыпать его тело такими же жадными поцелуями. Он кусал мочку уха, шею, водил языком по соскам, чувствуя, как Ванцзи вздрагивает и стонет. Руки двигались по спине, сжимали ягодицы, гладили бёдра. Стоны срывались с губ, смешиваясь с тяжёлым дыханием. Усянь потянулся к паху Ванцзи, находя рукой горячую плоть. Лань Чжань повторил это движение, обхватывая Усяня. Они прижались друг к другу, чувствуя соприкосновение эрекций — горячих, влажных от смазки, пульсирующих в унисон. Руки двигались в одном ритме, сжимая, поглаживая, дразня. Головки тёрлись друг о друга при каждом движении, и это было почти невыносимо — остро, сладко, слишком. Ванцзи чувствовал член Усяня в своей ладони — тяжёлый, пульсирующий, с гладкой скользкой головкой. Движения были рваными, неловкими, но Усянь стонал, и это значило, что всё правильно. Собственный член упирался в живот Усяня, и от каждого толчка по телу проходила дрожь. Усянь сжал их обоих в кулаке, почувствовал, как два ствола трутся друг о друга, как пульс бьётся в унисон, как предэякулят мажет пальцы. Дышать стало невозможно, сдерживать стоны – тоже. Поцелуи становились всё отчаяннее — языки сплетались, зубы кусали губы, дыхание срывалось. — Я сейчас… — выдохнул Усянь. — Я тоже, — Ванцзи впился пальцами в его ягодицы, прижимая ещё теснее. Оргазм накрыл почти одновременно. Первая струя ударила в живот, за ней вторая, третья. Ванцзы чувствовал, как пульсирует член Усяня в ладони, как горячая жидкость заливает пальцы, смешиваясь с его собственной. Тело выгнулось само, из горла вырвался хриплый стон — и мир погас. На несколько секунд Ванцзи перестал соображать, где находится. Он ощущал только тело Усяня рядом, его губы на губах, пульсацию, затихающая в унисон и пытался понять - он сейчас умер или воскрес? Усянь откинулся на спину, чувствуя, как по животу растекается липкое тепло, как сердце колотится где-то в горле. Тело наполнилось пузырьками, как от шампанского, они двигались внутри и вырвались наружу смехом. Ванцзи повернулся к нему, вопросительно приподняв брови. Усянь подвинул руку к Ванцзи, просто чтобы прикоснуться, сжал пальцами кожу на бедре. — Просто… — сквозь смех, — просто хорошо. Господи, как хорошо! Ванцзи улыбнулся и сжал его руку, думая, что надо бы поставить на тумбочку пачку салфеток. А пока нашел футболку и, вытирая им животы, бросал на Усяня теплые взгляды, а Усянь не отрывал от него глаз. Последовал долгий, бесконечно нежный поцелуй. — Вэй Ин… — Лань Чжань… — Вэй Ин… — Лань Чжань… Они лежали в обнимку, восстанавливая дыхание и слушая биение сердец друг друга. Ванцзи медленно перебирал влажные волосы Усяня и вдруг тихо, почти бесцветно произнес: — Вэй Ин… это всё правда? Ты действительно здесь? Усянь тихо хмыкнул, потерся щекой о плечо Ванцзи, а затем приподнял голову, заглядывая ему в глаза. — Нет, Лань Чжань. Я всё еще в Шек Пик, а это — твоя очень качественная галлюцинация. Ну ты даешь... У тебя что, глюки начались? Ванцзи не ответил на шутку. Он повернул голову, коснулся ладонью щеки Усяня и бережно убрал волосы с его лба. Усянь замолчал, видя, что его ирония разбивается о серьезность Ванцзи. — Лань Чжань, ну ты чего? — Усянь накрыл его руку своей. — У тебя что, память после оргазма обнуляется, как у неисправного диска? — Я не… — Ванцзи замялся, подбирая слова. — Мне кажется, стоит мне закрыть глаза, и я проснусь. А тебя не будет. Усянь на мгновение замер. Он взял руку Ванцзи и с силой прижал к своей груди — туда, где сердце всё ещё колотилось часто и мощно. — Чувствуешь? — спросил он, глядя прямо в зрачки. — Это не сон. Сны так не стучат. Ванцзи замер, прислушиваясь к ударам. Его пальцы под ладонью Усяня заметно дрогнули. Он выдохнул и улыбнулся, входя в шутливый тон Усяня. — Откуда ты можешь знать наверняка, что я не сплю? — Потому что в твоих снах я веду себя прилично, — усмехнулся Усянь. — И не хватаю тебя за член. Я там сто процентов стеснительный и правильный. Ну, скажи, что это не так. Ванцзи едва заметно качнул головой, и снова стал почти серьезным. — Так… Но мне всё еще трудно поверить, что всё это — реальность. — Слушай сюда, зануда, — Усянь легонько боднул его лбом в лоб. — Я настоящий. Я теплый. И я люблю тебя так, что у меня ноги подкашиваются. Если хочешь, могу тебя укусить для проверки. Хочешь? Ванцзи прикрыл глаза, вдыхая запах Усяня, перемешанный с ароматом их близости. — Не надо кусать. Просто... не исчезай. Будь со мной… Пожалуйста… — Дурак ты, Лань Чжань… Куда я от тебя денусь? — Усянь фыркнул и уткнулся носом в его шею. — Я здесь. И завтра утром буду здесь, когда ты проснешься. Буду дразнить тебя за завтраком, требовать кофе и целовать до посинения. Привыкай, Лань Чжань. Теперь это — твоя реальность. Ванцзи резко развернулся к нему всем телом, собственнически обхватил руками и ногами, и прошептал куда-то в шею: — Люблю тебя… Вэй Ин… Мой Вэй Ин… Мой? Усянь счастливо зажмурился, вжимаясь в него всем существом. — Твой, твой… до последнего бита. Они лежали сплетённые, уставшие — и абсолютно, бесконечно счастливые. Театр теней №1. Читка сценария. Ванцзи: (листает сценарий, не поднимая глаз) Режиссер, ну вот почему в этой главе я снова должен быть голым? Режиссёр: В этой главе вы оба голые. Усянь: (довольно) Мне нравится. Ванцзи: Тебе всё нравится. Усянь: Нет, не всё. Мне не нравится, когда ты сомневаешься, что я реальный. Режиссёр: Не отвлекайтесь. Читаем сцену переписки. Усянь: (читает) «Лань Чжань, я смотрю на архитектуру базы данных, а вижу твои колени в душе. Это лечится?» Режиссёр, я реально написал так Ибо вчера. Режиссёр: Вы импровизируете? Усянь: Нет, это по сценарию. Просто совпало. Режиссёр: Дальше. Сцена за ужином. Усянь: (читает) «Лань Чжань, ты пялишься». Там я должен был кокетничать. У меня получилось? Режиссёр: У тебя получилось так, что Ванцзи текст забыл. Ванцзи: Я не забыл. Я просто залюбовался. Усянь: Мной? Ванцзи: Тем, как ты ловко палочки крутишь. Оператор: (из угла) А мы крупным планом снимали, как он облизывается. Усянь: (лыбится) Это была лучшая сцена. Ванцзи: (хмурится) Это была пытка. Режиссёр: Штраф за флирт. Дальше. Ванцзи: (читает) «Вэй Ин... это всё правда? Ты действительно здесь?» Режиссёр, у меня после этой сцены реально начались сомнения. Усянь: (поворачивается к Ванцзи) Ибо, я настоящий. Я теплый. Я кусаюсь. Хочешь проверить? Ванцзи: Не надо. Режиссер: Просто дочитайте уже до конца и марш в гримерку одеваться… Тьфу ты… Раздеваться. Оператор заждался. Ванцзи: (читает) «Ты мой?» Усянь: (читает по памяти и призывно смотрит на Ванцзи) «Твой, твой... до последнего бита». Это моя любимая фраза. Ванцзи: (смотрит на Усяня, как будто они одни в комнате) Моя тоже. Режиссёр:  ВОН ОБА!!! Театр теней №2. Просмотр отснятого материала. На экране — крупный план сплетенных рук Ванцзи и Усяня. Ванцзи и Усянь сидят рядом в креслах, делят один пакет чипсов и периодически пихают друг друга локтями. Ванцзи: Вэй Ин, ты читаешь сообщение и улыбаешься. У тебя улыбка получилась как у маньяка, который нашёл жертву. Усянь: (с ехидством) Ой, а ты на меня смотрел, как кот на сметану. Ванцзи: А ты палочки облизывал, как будто это не палочки а… Усянь: Ну что? Чего замолчал? Ванцзи: (краснеет ушами) Режиссер: Штраф. Оба. Усянь: За что? Режиссёр: За флирт. Ванцзи: Это была актёрская игра. Режиссёр: У тебя уши красные. Это не игра. Усянь: (довольно) У него всегда уши красные, когда он на меня смотрит. Режиссёр: Дальше. Сцена «Иди ко мне». Ванцзи, ты должен был сказать это низким голосом. А у тебя голос сорвался на фальцет. Ванцзи: Это я волновался. Усянь: Ибо, у тебя голос был такой сексуальный, что я забыл текст. Режиссёр: Ты забыл текст на три дубля. Мы еле уговорили тебя продолжить. Усянь: Зато потом я сел на колени идеально. Усянь: Режиссер, а почему в кадре не видно, что у нас ноги сплетены? Я что, зря старался, чуть сустав не вывихнул! Ванцзи: Вэй Ин, не волнуйся. То, как я тебя держу за затылок, говорит о наших ногах больше, чем любое видео. Режиссер: (оператору) Отмотайте назад на поцелуй. Ванцзи, посмотри на себя! Я просил «неуверенность и страх, что сон закончится». А ты в кадре выглядишь так, будто планируешь забаррикадировать дверь, чтобы он физически не смог выйти! У тебя взгляд «инвентаризация имущества»! Ванцзи: (невозмутимо жуя чипсы) Ну я же Лань Ванцзи. Если я что-то нашел спустя одиннадцать лет, я это фиксирую в системе. Это называется «оптимизация ресурсов». Усянь: (смеется) Ибо, ты так на меня смотрел, что я забыл, как дышать. Это не игра, это я реально боялся, что ты меня сожрешь. Ванцзи: (тихо, глядя Усяню прямо в глаза) Режиссер, оставьте этот дубль. Он самый честный. И вот этот, где он зажмурился. Он там не «счастливо зажмурился», он там просто отключился от передозировки Лань Ванцзи. Режиссёр: Дальше. Финальный диалог. Ванцзи: «Мне кажется, стоит мне закрыть глаза, и я проснусь». У тебя голос был тихий, но очень пронзительный. Ванцзи: Это я реально боялся. Усянь: Ибо, ты каждый раз боишься, что я исчезну. Даже после того, как я тебя укусил. Режиссёр: Ты его укусил? Усянь: В сцене нет, но в жизни да. Для проверки реальности. Ванцзи: (краснеет) Не при всех. Режиссёр: Ладно. Фраза «Твой, твой... до последнего бита». Усянь, у тебя получилось очень трогательно. Ты чуть не заплакал. Усянь: Я и заплакал. Но это вырезали. Режиссёр: Мы оставили твои влажные глаза. Это было красиво. Ванцзи: А я в этот момент уткнулся ему в шею и не мог поднять голову. Режиссёр: Потому что боялся, что все увидят твои красные уши? Ванцзи: Потому что я был счастлив. Усянь: (хлопает его по плечу) Ибо, ты мой? Ванцзи: (отворачивается) Твой. Режиссёр: Штраф. Всем. Вы слишком много флиртуете! На экране должна быть «грубоватая мужская нежность», а у вас получается «реклама медового месяца в элитном отеле»! Ванцзи, почему ты улыбаешься, когда он называет тебя «занудой»? Ты должен быть оскорблен в лучших чувствах! Ванцзи: Когда он называет меня занудой в такой позе... это звучит как высшая похвала. Режиссер, вы просто завидуете нашей химии. Режиссер: (говорит, листая свой блокнот, сверяя с планом на завтра) У вас не только химия. У вас еще география. Что за контурные карты ты у него на спине пальцами вырисовывал, вместо того, чтобы обвить его руками и ногами? А еще - физика. Монтажер не может вырезать ваше «электричество» из кадра — оно бьет его током через мышку! Усянь: ( не обращая внимания на режиссера, шепотом Ванцзи на ухо, но микрофон всё ловит) Кстати, Ибо, а в следующей сцене с завтраком мы тоже будем «обнулять память»? Или перейдем сразу к десерту? Режиссер: (срывает наушники) ВСЁ! Перерыв! Усянь, Ванцзи — разойдитесь по разным углам! Хотя бы на пять минут! Оператор, что у нас по кассе? Оператор: Мало. Зрители: Штраф режиссеру, за то, что не дает нашим мальчикам флиртовать! Оператор: Тогда хватит. На перерыве. Монтажер: Режиссер, в сцене, где они лежат сплетенные, у Ибо микрофон записал какой-то странный звук. Режиссер: Что там? Опять Усянь шутит? Монтажер: Нет, это Ванцзи мурлычет. Как огромный, очень довольный кот. Нам это убирать или оставить для спецвыпуска? Театр теней №3. Мозг Усяня: Вэй Ин, остановись, ты выглядишь как героиня дешевого романа! Сердце Усяня: Заткнись, посмотри, как у него зрачки расширились! Продолжай облизывать ложку, это работает лучше, чем любой скрипт! Усянь: Простите, я занят, я пытаюсь соблазнить Лань Чжаня и не умереть от восторга одновременно. * * * Ванцзи: Вэй Ин, мне кажется, это демо-версия рая. Завтра лицензия закончится, и меня выкинет в главное меню. Усянь: Лань Чжань, расслабься. Я хакнул эту систему. Теперь у нас вечный триал с неограниченным доступом к телу администратора.