Сердце Ванцзи.

Следующим утром солнце просочилось в щель между шторами нагло, по-хозяйски, и нарисовало золотую полосу поперёк кровати. Ванцзи проснулся первым — от того, что рука затекла - Усянь навалился на него во сне, уткнувшись носом в подмышку и раскинув ноги так, будто собирался обнять весь мир, включая его. — Ты спишь? — шепнул Ванцзи в макушку. Тот не ответил. Только всхрапнул тихонько и переставил колено повыше, почти на пах. Ванцзи улыбнулся и замер, боясь пошевелиться. Лежать вот так, чувствуя на себе тёплое, расслабленное тело, было лучшим, что могло с ним вообще произойти. Он смотрел в потолок и слушал, как за окном просыпается город, а под боком — тот, кого он любил все это время. — Ты дышишь слишком громко, — вдруг сказал Усянь ему в подмышку голосом, полным сна и наглости. — Я пытаюсь спать, а ты тут дышишь. — Я… — Ванцзы растерялся. — Извини… — Не помогает. — Усянь поднял голову, жмурясь от света, и посмотрел на него одним глазом. В этом глазу плясали шкодливые искорки. — Компенсация требуется. — Какая? Усянь зевнул, демонстративно громко, и ткнулся носом ему в шею. — Кофе. В постель. И чтобы с пенкой. И чтобы ты голый. И чтобы с улыбкой. И чтобы пальчиком вот тут поводил, — он перехватил руку Ванцзы и приложил к своей пояснице. Ванцзы рассмеялся — тихо, счастливо, не веря своему счастью. — Ты всегда такой с утра? — Только после минета. — Усянь говорил это будничным тоном, одновременно пытаясь зарыться лицом в подушку. — Обычно я просто кусаюсь. — А сегодня? — Сегодня тебе повезло. Давай уже кофе, а то я сейчас усну обратно и буду тебе сниться голым. Ванцзы осторожно выбрался из-под него, стараясь не дёргать руку, которую тот всё ещё сжимал. — Я быстро. — Не быстро, а нежно, — пробурчал Усянь в подушку. — И сахара побольше. И меня поцеловать. Ванцзы наклонился, поцеловал его в висок, в щёку, в уголок губ. Усянь приоткрыл глаза — мутные, сонные, но уже смеющиеся. — Это аванс, — сказал Ванцзы. — Я люблю авансы, — Усянь облизнулся. — И кредиты. И рассрочку. И вообще, я сегодня буду тебя эксплуатировать. — В смысле? — В прямом. Ты теперь мой парень. А парни должны делать всё, что скажет парень. Это закон. — Какой закон? — Мой. Я его только что придумал. Льготный период — три минуты. Время пошло. Ванцзы улыбнулся, глядя на него, и понимая, насколько это классно, до одури — вот так, утром, стоять голым посреди комнаты и смотреть на взлохмаченную голову на подушке, и чувствовать, что внутри разливается что-то огромное, тёплое и пушистое. — Я люблю тебя, — сказал он. Усянь замер. Поднял голову, посмотрел на него уже без шуток — серьёзно, внимательно, чуть влажными глазами. — Повтори, — попросил он тихо. — Я люблю тебя. Одиннадцать лет. И ещё сегодняшнее утро. И все, что будут. Усянь моргнул пару раз, потом улыбнулся. — Тогда тащи кофе быстро, — сказал он сипло. — А то я сейчас расплачусь, а я по утрам не плачу, я по утрам — злой и красивый. Ванцзы рассмеялся и пошёл на кухню, чувствуя спиной взгляд, полный любви, и слыша, как Усянь бормочет в подушку: — Одиннадцать лет… И надо же было связаться с идиотом, который столько ждал… Хорошо хоть, идиот красивый… - пробурчал Усянь, забыв о том, что он сам точно такой же идиот. Кофе в это утро был самым вкусным в их жизни. Даже без пенки. _ _ _ _ _ Прошла всего неделя, но для Ванцзи и Усяня она вместила в себя целую жизнь. Их будни обрели тот драгоценный ритм, о котором раньше они не смели и мечтать. Утро неизменно начиналось с того, что Ванцзи, просыпавшийся первым, замирал, любуясь спящим Вэй Ином. Ванцзи осторожно убирал непослушную прядь с лица Усяня, а тот, еще не открыв глаз, инстинктивно прижимался ближе, переплетая свои ноги с его. Вечера были пронизаны густой, почти осязаемой нежностью. После работы, где они соблюдали дистанцию, едва соприкасаясь пальцами в пустых коридорах, возвращение домой становилось моментом абсолютного освобождения. Иногда страсть вспыхивала прямо у порога, а иногда они часами сидели в обнимку, делясь мелочами прожитого дня. В субботу Сичэнь и Мэн Яо пришли в гости. Это не было официальным новосельем, скорее тихим семейным ужином — поводом просто выдохнуть в кругу тех, перед кем не нужно играть роли. Усянь приготовил несколько домашних блюд (под чутким и иногда испуганным присмотром Ванцзи), и теперь в гостиной царило уютное тепло. — Ну, рассказывайте, — улыбнулся Сичэнь. — Как вы устроились? Места хватает? — В тесноте, да не в обиде, — хохотнул Вэй Ин, подкладывая Лань Чжаню кусочек рыбы. — Главное, Лань Чжань навел в моих шкафах такой порядок, что я теперь полчаса ищу свои носки, зато они сложены по фэншую. Разговор перетек на дядю. Ванцзи коротко сообщил, что Цижэнь всё еще хранит ледяное молчание, но Сичэнь успокоил: — Ему нужно время. Он уже начал задавать вопросы о твоем расписании. Прогресс. Когда Усянь в красках описал лицо Цзян Чэна во время его визита, смеялись все, кроме Ванцзи, который лишь прикрыл глаза, но в уголках губ дрожала улыбка. Когда с едой было покончено, Мэн Яо с загадочным видом извлёк из пакета изящную баночку из матового стекла. Она выглядела дорого, минималистично и очень технологично. Усянь тут же протянул руку, но Яо ловко отодвинул подарок, не давая схватить. — Я долго думал, что подарить вам на «новоселье», — начал он, выдерживая паузу. — Посуда — это скучно, книги у вас и так девать некуда, а свечи — банально. Поэтому... вот. Он торжественно поставил баночку на стол. — Что это? — полюбопытствовал Усянь, наконец-то завладев подарком и крутя его в руках. — Лосьон после бритья? Новая линейка уходовой косметики для мужчин? — Это эксклюзивная разработка одной французской лаборатории, — невозмутимо пояснил Яо. — Гипоаллергенно, на водной основе, с идеальным скольжением. Самая высокая степень биосовместимости. Мои партнёры привезли пробную партию. Усянь подавился чаем. Закашлялся так, что из глаз брызнули слёзы. Ванцзи медленно, с какой-то запредельной, почти церемониальной аккуратностью поставил чашку на стол. Кончики его ушей мгновенно стали пунцовыми. — Яо-гэ... ну ты даешь… — выдавил Усянь, вытирая губы салфеткой, но баночку из рук не выпустил. Даже наоборот — пальцы сжались поудобнее, словно прикидывая вес и объём. — Слушай, а это уже прошло полевые испытания? Или нам предстоит быть первопроходцами? Мы, конечно, не против, но отчётность не обещаем. — Конечно протестировано, — хмыкнул Яо. — А вы какой смазкой пользуетесь? Ванцзи мгновенно уткнулся взглядом в свои ногти, а румянец с ушей стремительно переполз на скулы. Он сидел неподвижно, словно надеялся слиться со спинкой стула. — Мы? — Усянь моргнул, посмотрел на Ванцзи, потом снова на Яо. — Ааа… Эээ… Яо перевел внимательный, сканирующий взгляд с Ванцзи на Усяня, задерживаясь на их лицах чуть дольше обычного. В его голове явно сложился какой-то аналитический пазл. — Подождите... — Яо приподнял бровь. — Так вы ещё… не?.. Вэй Ин звонко рассмеялся, хотя его щёки тоже горели. — Мы ещё не... — подтвердил он сквозь смех. Потряс баночкой в воздухе. — Ждали, пока инструкцию принесут. И где тут инструкция? Усянь покрутил баночку, вчитываясь в мелкий шрифт. — Кстати, по поводу инструкции, — в голосе Яо зазвучали вальяжные нотки. — Могу провести мастер-класс. — Я-а-о, — простонал Сичэнь, закрывая лицо ладонями. — Яо-гэ, — Усянь бросил на него настороженный взгляд, — мы вообще-то в курсе, где кнопка «пуск». И гуглом пользоваться умеем. Там целые сайты есть, и даже с картинками, знаешь ли. Пошаговые инструкции. Не обязательно демонстрировать. — Так ты… — Яо изобразил притворное возмущение. — Ты с ума сошёл. Я не собираюсь демонстрировать. Хотя кое-кто, — он лукаво покосился на Ванцзи, — как-то нарвался на демонстрацию. Теперь уже Ванцзи закрыл лицо руками. Сичэнь тихо рассмеялся. — В теории, конечно, — продолжил Яо. — Если боитесь, что на практике не справитесь. — Э-э… Кто тут боится? — Усянь мгновенно расслабился и фыркнул, картинно закидывая ногу на ногу и по-хозяйски приобнимая Ванцзи за плечи. — Мы просто ждали инструкцию… для особо одарённых. С картинками и крупным шрифтом. А тут ты, со своим мастер-классом, в смысле, с теорией… Прям как раз вовремя. Сичэнь продолжал улыбаться, хотя и отвёл взгляд. Ванцзи, казалось, перестал дышать от смущения, но не уходил. Вэй Усянь подался вперёд, сложив руки на столе. — Ну, Яо-лаоши, я весь — внимание… — Усянь покосился на Ванцзи и поправился: — Мы. И что ты нам можешь выдать, кроме того, что предлагает господин Гугл? Мэн Яо усмехнулся и откинулся на спинку стула. — Гугл, — произнёс он с расстановкой, — это для студентов. А я — профессор. Хотите эксклюзив — пожалуйста. Не хотите — тогда давайте чай пить. — Ладно-ладно, Яо-лаоши, мы же не отказываемся, — затараторил Усянь. — Давай, выкладывай свой эксклюзив. И, ты прав, неплохо бы чай освежить. Лань Чжань нам сейчас мастер-класс по завариванию чая покажет. Покажет, — он поднял палец вверх, — не в теории. Сичэнь посмотрел на Ванцзи. Ванцзи посмотрел на Усяня. Усянь уставился на Яо. Тишина в комнате стала почти осязаемой, а потом разом лопнула — все рассмеялись. Ванцзи воспользовался случаем и отвернулся к кухонной стойке — подготовил чайник, достал чашки, разложил заварку. Гул закипающей воды немного скрадывал неловкость и давал возможность прийти в себя. — Лань Чжань, — тихо позвал Сичэнь, подходя к брату. — Ты как? Ванцзи покосился на Усяня, который что-то оживлённо обсуждал с Мэн Яо, размахивая руками. Он ничего не сказал, только посмотрел на брата и мимикой изобразил нечто неопределённое — что можно было трактовать и как «вполне жив», и как «ещё жив», и как «уже не знаю, но хочу жить». Сичэнь улыбнулся. В любом случае, Ванцзи выглядел гораздо лучше, чем ещё месяц назад. Сичэнь вернулся за стол, а Ванцзи остался у кухонной стойки — всего в нескольких шагах от стола, за которым все сидели. Спина идеально прямая, движения сосредоточенные, но уши… уши горели так, что могли бы освещать комнату. Усянь бросил на него взгляд и, повернувшись к Мэн Яо, заговорщически понизил голос, но ровно настолько, чтобы Ванцзи всё равно было слышно: — Яо-гэ, вот скажи: чем оптимист отличается от пессимиста? Яо приподнял бровь, готовясь к подвоху. — Пессимист думает, что хуже уже некуда, — Усянь выдержал паузу, наслаждаясь моментом. — А оптимист знает, что хуже уже было, но тогда он был без смазки. Мэн Яо фыркнул, потом рассмеялся. Сичэнь, который всё это время делал вид, что изучает узор на скатерти, поднял глаза, и его лицо расплылось в тёплой улыбке. - А вот еще, - продолжил Усянь. - Встречаются два продвинутых сисадмина. Один грустный-грустный. «Что случилось?» «Да понимаешь, настроил дома идеальную беспроводную локалку с парнем. Всё летало, коннект запредельный, полное понимание с полуслова. Вчера решили наконец перейти на кабельное подключение». «Ну и?» «Да интерфейсы не совпали... Пришлось срочно ставить сторонний софт на масляной основе. А пока драйвера встали, пока порт смазали — у него система ушла в режим ожидания, а у меня сервер вообще упал!» За столом грохнули смехом. На это раз взрыв смеха не умолкал долго и даже Ванцзи, оценив шутку, тихо смеялся, стоя все так же спиной к компании. — Смех смехом, но это и правда серьезная тема, — просмеявшись продолжил Яо. — Для начала нужно разобраться с ролями. — Ты имеешь в виду, кто ведущее устройство, а кто работает в режиме приема данных? Кто штекер, а кто — порт? — тут же ввернул Усянь, довольно ухмыляясь своей аналогии. За спиной Яо раздался грохот упавшей в раковину посуды. Ванцзи что-то уронил. Усянь мгновенно обернулся, в глазах мелькнуло беспокойство: — Лань Чжань?.. — Всё в порядке, — донеслось глухо, но спина Ванцзи осталась неподвижной, только вцепившиеся в край стойки пальцы, выдавали напряжение. — С ролями мы разберемся, — Усянь замялся, но природное любопытство пересилило тактичность. Он покосился на Сичэня: — Если не секрет, а как у вас с ролями? — Не секрет. Я предпочитаю быть принимающей стороной, — Яо широко улыбнулся без капли смущения, коротко взглянув на Сичэня, с абсолютной уверенностью в своем выборе. Сичэнь улыбнулся в ответ, но в его глазах прыгали искры. Ванцзи, стоявший у стойки, замер, прислушиваясь к каждому слову, и мысленно порадовался, что может отвернуться — иначе его лицо выдало бы все оттенки стыда и любопытства одновременно. — Итак, к матчасти, — Яо снова стал серьезен, как лектор перед экзаменом. — Задача принимающего — не перегружать желудок в этот день и желательно промыть себя изнутри. Усянь поднял бровь, пытаясь переварить информацию: — Это как? Очистка системы через терминал? — Нужен будет такой предмет… — Яо взял телефон, пару раз ткнул в экран и развернул его к Усяню. Усянь настолько был ошарашен видом медицинской спринцовки, что даже забыл шутить: — О-о-о… Это выглядит как… оборудование для деликатного клининга. — Именно. Не все это делают, но я предпочитаю полную чистоту. Хотя… — Яо бросил короткий, но красноречивый взгляд на Сичэня, — если бы я был сверху, меня бы ничего не смутило. Теперь покраснел Сичэнь. Но глаз не опустил, только губы задрожали в попытке сдержать улыбку. Ванцзи развернулся и поставил чашки на стол, мельком глянув на экран телефона. Его зрачки расширились, он тут же вернулся обратно к стойке за сахарницей, двигаясь с преувеличенной сосредоточенностью, будто от этого зависела судьба мира. — Дальше нужно подготовить хризантемку… — невозмутимо продолжил Яо. — Хриза… ЧТО?! — Усянь едва не поперхнулся воздухом, чайная ложка звякнула о стол. — Ну, можешь называть «анус». Как тебе больше нравится… — Яо явно наслаждался произведенным эффектом. — Ха-ха-ха! — Усянь расхохотался, представив, как Лань Чжань будет реагировать на такие термины, и замахал руками. — Оставь «хризантемку»! Это звучит так… ха-ха… эстетично… Главное — вовремя поливать! Ха-ха-ха… Он покосился на Ванцзи, надеясь увидеть его реакцию, но тот стоял спиной каменным изваянием, только уши горели алым. Яо снова полез в телефон, нашел фото цветка и показал сначала Усяню, а потом развернул экран к Ванцзи. Тот напрягся, ожидая увидеть нечто анатомическое, но, увидев обычный цветок, облегченно выдохнул. — Вы потом посмотрите на анус и поймете — хризантемка, — Яо подмигнул. Ванцзи про себя взвыл, а у Усяня от смеха уже выступили слезы, он утирал глаза салфеткой. — Ну всё, Лань Чжань, теперь я не смогу смотреть на клумбы без определенных ассоциаций! Ванцзи промолчал, но внутри у него все переворачивалось. — Хризантемка очень тугая, — голос Яо стал строже, возвращая всех к реальности. — Если идти напролом, можно «сломать», будет боль и кровь. Ты смеешься, — он посмотрел на Усяня, — а это серьезно. Нужна смазка. Много смазки. И ни в коем случае не используйте кремы. В крайнем случае, если приспичит где-нибудь внезапно… — Яо усмехнулся, — подойдет слюна, но её потребуется литрами, и это вариант не для первого раза. И настоятельно рекомендую презерватив: без него смазки понадобится гораздо больше, а это еще надо понять, сколько именно. Усянь притих, осознав, что за шутками скрывается суровая техника безопасности. Он поймал себя на мысли, что слушает с таким же вниманием, как инструктаж перед сложным запуском кода. — Верхний должен своего принимающего хорошо растянуть, — продолжал Яо. — Принимающий может сделать это и сам, заранее. Но если это делает верхний — ему нужна будет железная выдержка. Возбуждение будет зашкаливать, а придется сдерживаться, чтобы дать мышцам время расслабиться и принять объем. Ванцзи тем временем сел на свое место, лицо его оставалось непроницаемым, но пальцы, сжимающие чашку, чуть подрагивали. Он отчаянно пытался сохранить хотя бы видимость спокойствия, пока внутри бушевал ураган из смущения, любопытства и какого-то нового, незнакомого волнения. — Можно начать с языка, можно сразу пальцами, — Яо описывал процесс детально, как опытный наставник. — Сначала размять мышцы снаружи со смазкой, потом ввести один палец. Круговые движения. Когда расслабится — второй. На этом этапе можно найти простату. Она - как небольшое уплотнение со стороны живота, примерно на глубине одной фаланги. Заодно проверите мужское здоровье: у здорового мужчины прикосновение не должно быть болезненным. Яо улыбнулся, заметив, что Усянь теперь слушает с запредельной серьезностью, даже рот приоткрыл. — Пальцы внутри можно раздвигать на манер ножниц, сгибать… Главное — следить за реакцией. Потом — третий палец. Для первого раза этого хватит, игрушки оставим на потом. — Да-а-а… — протянул Усянь, почесывая затылок. — Это сложнее, чем переустановить операционку на сервере без бэкапов. — А то, — хмыкнул Яо, вальяжно откинувшись на спинку стула. — Но не надо думать, что вся эта подготовка — исключительно унылая медицинская рутина. На самом деле, это едва ли не самая сладкая часть процесса. Верхний, конечно, будет кусать губы от нетерпения, но для принимающего тут начинается настоящий рай. Яо говорил это с абсолютным знанием дела, без тени стеснения. В его голосе зазвучали мягкие, вкрадчивые нотки человека, который досконально изучил собственную чувственность и ничуть этого не стыдился. — Поверь моему опыту, — спокойно добавил он, и Сичэнь рядом с ним едва заметно качнул головой, пряча вспыхнувшие скулы за глотком чая. — Грамотная подготовка способна довести принимающего до экстаза еще до того, как в ход пойдет главный инструмент. Усянь подался вперед, ловя каждое слово. Ванцзи застыл, боясь даже вздохнуть, чтобы не выдать, как бешено колотилось сердце от этой всей этой интимной откровенности. — Начнем с того, что сама хризантемка невероятно чувствительна, — Яо прикрыл глаза, словно смакуя воспоминания, и его пальцы медленно очертили ободок чашки. — Если у твоего партнера — ну, или у тебя — высокая чувствительность, то один только язык снаружи способен сорвать крышу. Когда верхний не торопится, идет языком по кругу, точечно прижимается кончиком языка, дразнит… Ну… эти ощущения сложно описать, надо пробовать. Внутри всё буквально плавится и тело само начинает раскрываться навстречу. Усянь шумно сглотнул, краем глаза заметив, как у Лань Чжаня на шее отчетливо дернулся кадык. — А когда дело доходит до пальцев, начинается чистая магия, — продолжил Яо. — Простата - это не просто «уплотнение для проверки здоровья». Это истинное средоточие мужского удовольствия, наша скрытая точка G. Стоит войти пальцем, но со смазкой обязательно, - Яо поднял вверх указательный палец, привлекая внимание к важной детали, - слегка согнуть его, как бы подзывая к себе, и нажать… Каждое, даже самое легкое, прикосновение к этой точке вызывает офигительный отклик во всем теле. Пульсация идет во все стороны и стреляет в позвоночнике. Яо лукаво прищурился, явно забавляясь тем, как глубоко его слушатели погрузились в визуализацию. — Нужно действовать не спеша. Мягко надавливать подушечкой пальца в такт дыханию принимающего. Поймать его движения. И принимающего накроет так, что он будет выгибаться, ловить ртом воздух и умолять не останавливаться. Можно еще одновременно с этим целовать. Губы или… - Яо задумчиво поводил рукой в воздухе, - … любое эрогенное место. Это будет просто запредельный оргазм. Так что подготовка — это не просто так. Это высшее наслаждение, если умело этим пользоваться. Яо замолчал, победоносно улыбаясь. За столом повисла оглушительная, звенящая тишина, в которой, казалось, было слышно, как плавятся предохранители в голове у Лань Ванцзи. - Да-а-а… - протянул Усянь. – И это мы еще не приступили к главному… - Так это и есть самое главное! – воскликнул Яо, с недоумением уставившись на Усяня. – Дальше уже проще. Чтобы верхнему было легче войти, принимающий может распустить лепестки хризантемки. — Это как? — не понял Усянь. — Мышцы нужно вытолкнуть наружу. Когда это делаешь — «лепестки» как бы раскрываются. Усянь уставился в одну точку, явно прислушиваясь к себе и совершая какие-то внутренние манипуляции. Через пару секунд его лицо озарилось пониманием, смешанным с ужасом и восторгом: — О-о-о… Кажется, мне нужна тренировка. Ванцзи на секунду зажмурился, пытаясь стереть из головы только что возникшие образы. Безуспешно. — Для первого раза лучшая поза — сзади или на боку. Если лицом к лицу — подложите подушку под таз. Входить надо медленно, с остановками. Этим процессом полностью руководит принимающий. Именно он дает разрешение идти дальше после каждой остановки. Когда входишь до конца, тоже нужно ждать, чтобы принимающий привык и разрешил двигаться. И даже в этот момент верхний должен быть настороже. Потому что в первые минуты дискомфорт возможен, даже если подготовка была качественная. И только убедившись, что все нормально, верхний может себя отпустить и двигаться так, как хочется. Если всё сделано правильно — это космос. Ванцзи и Усянь переглянулись. Взгляд Ванцзи был растерянным, почти беспомощным, а Усянь, не выдержав, почесал затылок и выдал: — Ну, в целом все понятно. Главное — не перепутать полярность! За столом снова грохнули смехом, даже Ванцзи позволил себе слабую улыбку, хотя внутри у него все еще дрожало от переизбытка информации и эмоций. Яо довольно откинулся на спинку стула, чувствуя себя выполнившим просветительскую миссию. Сичэнь поглаживал его по руке, довольно улыбаясь. А Усянь, все еще красный, но уже улыбающийся, пододвинулся ближе к Ванцзи и тихо шепнул: — Ну что, Лань Чжань, будем тренироваться? Ванцзи бросил на него уничтожающий взгляд, но краешек губ предательски дернулся. Усянь ему улыбнулся и выразительно посмотрел на Яо. Тот всё понял без слов: — А где у вас тут?.. – спросил он. — Я покажу, — Усянь вскочил, и они скрылись в коридоре. В гостиной остались братья. Тишина обволакивала, мягкая и тягучая, как вечерний свет за окном. Сичэнь устало, но тепло выдохнул, откидываясь на спинку стула. — Ванцзи, ты как? Яо не слишком перегнул? Ванцзи молчал, глядя в одну точку на скатерти. В висках всё ещё пульсировало — то ли от переизбытка информации, то ли от напряжения, которое он старательно держал под контролем весь вечер. Каждое слово Яо отпечатывалось в сознании с фотографической четкостью, и теперь эти образы кружились в голове, не находя выхода. — Ну… — наконец отозвался он и задержал дыхание. Потом длинно выдохнул. — …Да… Но Вэй Ина, кажется, всё устраивает. — А тебя? — Сичэнь внимательно посмотрел на младшего брата, пытаясь за привычной маской спокойствия разглядеть истинные чувства. В этом взгляде было столько тепла и понимания, что у Ванцзи немного отпустило внутри. — Я счастлив, брат. Каждую минуту, — слова давались тяжело, но это была правда. — Но… Он замолчал, тщательно подбирая слова. В голове шла напряжённая, почти лихорадочная работа: как объяснить то, что сам до конца не понимаешь? В груди всё трепетало, казалось, не хватает воздуха для дыхания. Сам факт, что Яо вслух, при всех, говорил о… об этом... О том, что Ванцзи даже с Усянем не обсуждал. О том, о чём он даже не знал, как думать. Уже одно это вогнало его в ступор. А второе — Яо этим разговором обозначил черту, которая делила всё, что было между ним и Усянем, на «до» и «после». Все, что было «до» – словно знакомство. А «после» – уже обладание. Он не был готов об этом говорить. Не был готов об этом слушать. Не был готов даже думать об этом. Не то чтобы он запрещал себе — он просто никогда в своих мыслях не заходил так далеко. Его вполне устраивало то, что уже было: руки, губы, поцелуи, дрожащие пальцы на пояснице. Размазать сперму по его животу и замереть, чувствуя, как бьётся чужое сердце под ладонью. Просто прижаться обнажённым телом, уткнуться носом в затылок и уснуть так — вместе. Проснуться и смотреть на спящего Усяня, и целовать его пальцы… Дунуть в лицо, видеть, как дрожат ресницы и улыбка просыпается раньше, чем откроются глаза… Этого было даже слишком много после тех лет, когда он запрещал себе думать о том, что сейчас УЖЕ происходит. А тут сразу — «хризантемка», «распустить лепестки», «простата»... Ванцзи почувствовал, как внутри всё сжимается. Определиться с ролями? О-о-о… Проще снова сбежать в Лондон. Он чувствовал себя первоклассником, которого привели на лекцию в университет. Он не был готов. Ни к этому разговору. Ни к этому решению. Ни к тому, чтобы даже думать об этом. «Пожалуйста, — пронеслось в голове. — Просто дайте мне время. Просто дайте мне его. Просто дайте мне привыкнуть к тому, что он рядом. А остальное… остальное как-нибудь само». Ванцзи посмотрел на брата. — Всё, что сейчас говорил Яо… Ммм… Я… Сичэнь кивнул. Он знал этот взгляд — растерянный, ищущий, почти детский. — Ты не видишь себя в роли принимающего? – прямо спросил Сичэнь. Ванцзи глубоко вдохнул, задержал дыхание на мгновение и шумно, прерывисто выдохнул — будто нырял в холодную воду и наконец вынырнул. — Я… мне нужно всё это обдумать. Он поднял глаза на Сичэня, и в них промелькнуло редкое для него сомнение — почти детская растерянность вперемешку со смущением. — Брат, а ты… — Ванцзи замялся, не решаясь закончить фразу. — Ты хочешь спросить, был ли я принимающим? — просто и прямо закончил за него Сичэнь. — Да, был. Я универсален. Меня устраивает любая роль. Но Яо действительно больше нравится быть снизу, а я рад доставлять ему удовольствие так, как он этого хочет. Ванцзи отвел взгляд, пальцы коснулись края чашки — холодного, гладкого, такого надежного. Этот простой жест помог собраться. — Я бы тоже… — он запнулся, но заставил себя продолжить, — я бы сделал для Вэй Ина всё, что он только захочет. Ванцзи помолчал, а потом снова поднял беспомощный взгляд на брата. Тот выглядел как остров спокойствия в море панических мыслей Ванцзи. Он уже давно с Яо, он все знает, все прошел, все умеет. Яо выглядит таким счастливым рядом с Сичэнем. О, как это было бы хорошо, если бы он смог быть причиной такого же счастья Вэй Ина! Вспомнилось, как Сичэнь держал его за руку, когда учил играть в теннис. На грани истерики пришла дикая мысль – если бы Сичэнь учил его быть в роли верхнего… Мда… за что бы он тогда держал? Из Ванцзи вырвался истерический смешок. Сичэнь вопросительно поднял бровь. Ванцзи вытер лицо ладонями. - Брат… - начал Ванцзи, - ты многому меня научил, но… - и завис, не зная, как продолжить. - А-а-а… Так тебя пугает роль верхнего? – догадался Сичэнь. Ванцзи закрыл лицо руками, но пылающие уши выдавали его смущение. — Просто нужно не спешить и слушать партнера. Я уверен, у тебя все получится, — Сичэнь положил руку на запястье Ванцзи. Тепло его руки передавалось через кожу, успокаивая, возвращая равновесие. — Вас же никто не торопит. Пусть всё происходит в своем темпе. Любовь всё покрывает, Ванцзи. Она сама подскажет, как правильно. — Да… Да, ты прав. Ванцзи заметно расслабил плечи. Сичэнь всегда на него так действовал. Понимал и поддерживал. Да, их никто не торопит. Стало легче. — Ванцзи, на самом деле… я очень рад за тебя. За вас обоих, — Сичэнь вдруг прислушался к тишине, доносившейся из глубины квартиры. — Но, кажется, наши половинки где-то окончательно потерялись. Они подошли к коридору и увидели картину, от которой у обоих дрогнули уголки губ: Яо и Усянь стояли у двери гостевого туалета, склонив головы друг к другу, и о чем-то сосредоточенно шептались. Усянь выглядел так, будто записывал в уме координаты секретного бункера — взгляд отсутствующий, брови сведены, губы беззвучно шевелятся. — …и помни, главное — не торопиться, — донеслось до Сичэня. Яо заметил их первым. В одно мгновение его серьезное лицо трансформировалось в привычную лисью улыбку. — О, а мы тут обсуждаем детали эксплуатации «французской технологии»! — объявил он тоном заправского конферансье. — Пора домой, мастер-инструктор, — рассмеялся Сичэнь, и в этом смехе было столько нежности, что Ванцзи на миг отвел взгляд, словно подсмотрел что-то слишком личное. Ужин был закончен. Хозяева проводили гостей до двери. На пороге Ванцзи по-хозяйски обнял Усяня за талию, притягивая к себе. Этот жест вышел абсолютно естественным — будто так было всегда. — До свидания, — кивнул Сичэнь, окидывая их теплым, чуть влажным взглядом. — Удачных испытаний! — помахал Яо с абсолютно серьезным выражением лица. Дверь закрылась. В квартире воцарилась тишина. Воздух еще хранил аромат чая и отголоски смеха, но пространство уже начало медленно заполняться невысказанным электричеством. Оно витало между ними, почти осязаемое, легкое, как предгрозовое напряжение. Усянь на самом деле безумно, до дрожи в коленях хотел продолжения. Прежнего — руки, губы — ему уже катастрофически не хватало. Он жаждал пойти дальше, забрать себе этого невозможного человека целиком. Но всякий раз, когда его ладонь двигалась по спине Ванцзи вниз, или когда пальцы перебирали расслабленную после секса мошонку и случайно соскальзывали чуть ниже, Ванцзи едва заметно менялся. Едва уловимые движения тела, внезапно измененное дыхание, небольшой спазм в мышцах — выдавали его внутреннюю напряженность, и Вэй Ин, ловя эти сигналы, каждый раз останавливался, сдерживая собственный голод. Но — боже! — как же сильно он хотел большего! Ему было плевать на роли. Он хотел всё! Инструктаж Мэн Яо словно сорвал какой-то невидимый замок, дал официальное «добро» на продолжение. Он уже открыл рот, чтобы выдать шутку про «ботанический сад» и «полив хризантемок», привычно пытаясь замаскировать за наглым флиртом собственное волнение и перевести разговор в серьезное русло. Но, взглянув в потемневшие глаза Ванцзи, в которых стояла почти осязаемое напряжение, Усянь осекся. Веселые искорки в его глазах сменились заботой. Он коснулся ладонью щеки Лань Чжаня. — Эй... Лань Чжань, ты в порядке? Тебе был неприятен этот разговор? Прости, если я слишком паясничал, я всего лишь... — голос его дрогнул, и в этом «всего лишь» поместилось всё: и желание защитить, и страх сделать больно, и любовь, которую он всё еще учился выражать не только шутками. — Я просто немного устал, — перебил его Ванцзи, обнял и поцеловал в висок. — Всё хорошо, Вэй Ин. День в университете выдался непростым: пришлось экстренно пересматривать учебные планы из-за сбоя в системе, а завтра утром нас ждет Юань. Нужно выспаться. Усянь посмотрел на него недоверчиво — он умел читать между строк, но сейчас решил не давить. Иногда лучше просто быть рядом. — Ну ладно, — он легонько прижал ему мочку уха. — Раз так, марш в душ, профессор. А я пока быстро разберусь с бардаком на кухне. Этим вечером они уснули быстро. В комнате было прохладно — распахнутое на ночь окно впускало свежий воздух, смешанный с запахом ночного города. Они сплелись под одеялом, прижавшись друг к другу: Ванцзи сзади, рука на животе Усяня, уткнувшись в любимый затылок. Усянь пальцами ноги обхватил лодыжку Ванцзи, даже во сне не желая отпускать своё. Перед сном Усянь потянулся и чмокнул его в уголок губ — коротко, будто ставил отметку «проверено». — Спокойной ночи, Лань Чжань, — шепнул он в темноту. — Спокойной ночи, Вэй Ин. Ванцзи закрыл глаза, чувствуя тепло любимого тела, его дыхание, ровное и успокаивающее, и в голове невольно проносились обрывки фраз сегодняшнего разговора. Он думал, что ему было бы проще быть принимающим. По крайней мере в первый раз. Потому что вся ответственность на верхнем. Но, нагрузить этой ответственностью Вэй Ина… В понимании Ванцзи это было бесчеловечно… В роли верхнего Ванцзи видел только ответственность. В роли принимающего – удовольствие. Конечно, принимающим должен быть Вэй Ин. Но груз ответственности верхнего страшил невероятно. Так он и уснул, с этой неразрешенной дилеммой.