Сердце Ванцзи.

После разговора с дядей панорамный ресторан на верхнем этаже казался оазисом. Огни города за стеклом мерцали, как россыпь бриллиантов, но Усянь почти не смотрел на них. Он не мог усидеть на месте — эмоции переполняли его. Еще недавно, когда он признался Ванцзи в своих чувствах, он надеялся хотя бы на понимание, если не на взаимность и мечтал о редких встречах, а сегодня его официально признали частью семьи Лань. Пока Ванцзи с безупречным спокойствием делал заказ официанту, Вэй Ин уткнулся в телефон, быстро перебирая пальцами по экрану. — Та-а-ак… — протянул он, когда официант ушел. — …. Та-а-ак….. Побратимство…. А, вот, нашел. Цзебай сюнди ( 结拜兄弟). Дословно -  «Побратимые братья» (старший и младший). О-о-о… В Родовой книге это может выглядеть как запись о заключении «Союза Золотой орхидеи» (Цзиньлань чжи цзе - 金兰). – Усянь хихикнул. – Лань Чжань, прикинь – Орхидея! Усянь хитро прищурился, откладывая телефон. — Как поэтично. Хотя, знаешь, учитывая твой напор, я бы назвал это союзом «Железного бамбука». Ха-ха-ха…Но орхидея так орхидея… Главное, не хризантема, да? Ха-ха-ха… Усянь многозначительно посмотрел на Ванцзи. - Хотя мы наши так и не полили… Кончики ушей Лань Чжаня мгновенно вспыхнули пунцовым. Он ничего не ответил, молниеносно схватил меню и снова начал внимательно его изучать, хотя заказ уже был сделан. — О-о-о! — Усянь снова уткнулся в экран. — Лань Чжань, послушай: «Фраза «связаться узами золотой орхидеи» означает клятву в вечной верности, которую не может разорвать даже смерть». Ванцзи медленно опустил меню. В его взгляде, обращенном на Усяня, стояли бездонное счастье и тихая надежда. Это было именно то, чего он добивался: привязать этого невозможного человека к себе всеми возможными узами. Но ему было жизненно важно знать одно. — Вэй Ин, — тихо позвал он. — Это — древний ритуал. Это не просто формальность для дяди. Ты… понимаешь, что это значит для нас? Усянь хотел было привычно отшутиться, мол, «теперь мне придется терпеть твои нотации до самой смерти», но, встретившись с серьезным, почти молящим взглядом Ванцзи, осекся. Он медленно положил телефон на стол экраном вниз. — Понимаю, Лань Чжань, — его голос стал тише. — Я знаю, на что ты пошел ради этого. И я обещаю тебе: перед алтарем я буду стоять не ради записи в книге. Я буду стоять там ради тебя. Для меня это очень серьезно. Клянусь. Усянь поднял правую руку, сложив пальцы в каноничном жесте клятвы: три пальца вверх, ладонь обращена к Ванцзи. — Лань Чжань, клянусь тебе Небом, Землей и... ну, собой. Ванцзи замер, глядя на его ладонь. В свете ресторанных ламп жест выглядел почти сакрально. — Я принимаю твою клятву, — негромко ответил Ванцзи. Он медленно поднял свою руку и повторил жест, коснувшись пальцев Усяня. — Перед Небом и Землей. Навечно. Усянь вздрогнул от этого прикосновения. — Ох, Лань Чжань... Умеешь ты сделать обычный ужин похожим на коронацию. Ладно, клятва принята. Давай уже есть, а то официант на нас так смотрит, будто мы сейчас прямо здесь начнем поклоны бить. Ванцзи выдохнул, и его плечи заметно расслабились. Но идиллия длилась недолго. Усянь вдруг надул губы и картинно сложил руки на груди, изображая глубочайшую обиду. — Но знаешь, что меня задело? — он прищурился. — Ты всё продумал, Лань Чжань. Всё решил за моей спиной. Даже не посоветовался! С какой стати ты решил, кто из нас старший побратим, а кто младший? Почему это я «ди», а ты «гэ»? Ванцзи на мгновение растерялся. Он открыл рот, закрыл его, а потом неловко промямлил: — Но… я и вправду старше. — Всего на несколько месяцев! — возмутился Усянь, едва сдерживая смешок. — Это дискриминация по дате рождения! Лань Чжань заметно побледнел. В его голове пронеслась страшная мысль: «Неужели я перегнул палку? Неужели он из-за этой формальности передумает?» Его пальцы, держащие палочки, заметно напряглись. — Вэй Ин… Если тебе это так важно… Мы можем попросить дядю… Я не хотел… Усяню стало невыносимо совестно. Он увидел этот искренний испуг в глазах любимого и понял, что его кокетство зашло слишком далеко — Ванцзи воспринял его слова буквально, всем сердцем. Вэй Ин поспешно перегнулся через стол и взял его за руки. — Эй, эй, Лань Чжань, посмотри на меня! Я просто кокетничал. Честно. Глупая шутка. Прости, я не думал, что ты и вправду поверишь, что я обиделся. Ванцзи, положил палочки и расслабил руки. — Вэй Ин… — Если честно… за эту неделю… как ты говорил с дядей, как ты всё это продумал… ты и вправду старше. По крайней мере, решительнее меня. Ты всё продумал, ты нас защитил. Так что я с удовольствием буду твоим «младшим», если это значит, что я под твоей защитой. Ванцзи закрыл глаза и с таким облегчением выдохнул, что Усянь почувствовал, как у него самого защемило в груди. — Ну всё, всё, — Вэй Ин погладил его по руке. — Неси свою «Золотую орхидею», гэ-гэ. Я весь твой. Только давай сначала съедим эту лапшу, а то я от этих семейных драм ужасно проголодался! _ _ _ _ _ Вечер в их квартире был наполнен уютной тишиной. После душа, поцелуев и сладкой, тягучей близости, они уже собирались уснуть в своей любимой позе: Ванцзи обнимал Усяня со спины, утыкаясь носом в макушку. Их ноги переплелись, и Усянь, дурачась, захватил щиколотку Ванцзи пальцами ног. Ванцзи негромко рассмеялся, обдавая затылок Вэй Ина теплым дыханием: — Ты точно Весы по гороскопу? Больше похож на Рака... Так вцепился. Усянь улыбнулся, но вскоре его улыбка стала задумчивой. Он долго молчал, слушая мерное биение сердца Ванцзи. — Лань Чжань… Ты не спишь? — Мгм… — Всё так быстро произошло… Всего несколько месяцев назад мы только-только сказали друг другу «люблю», и вот мы уже почти женаты. Ванцзи чуть крепче сжал объятия. — Одиннадцать лет… — тихо поправил он. Усянь растерялся: — В смысле? — Одиннадцать лет, как мы знакомы. И семь лет, как я понял, что люблю тебя. Усянь резко развернулся в его руках, едва не ударив Ванцзи лбом. — Что?! Ты же говорил — с первого взгляда! — Так и есть, — голос Ванцзи стал сонным и бархатным. — Но я не сразу понял, что это любовь. Мне ведь не с чем и не с кем было сравнивать. Ты у меня первый и единственный. Ну, кроме… Он замолчал, осознав, что в полусне сболтнул лишнего, но было поздно. Усянь вцепился в него мертвой хваткой: — Та-а-ак… Вот с этого места поподробнее! Кроме чего? Чего я еще не знаю о твоем бурном прошлом? Ванцзи замялся, пытаясь спрятать лицо в подушку. — Ну… Помнишь Линь? Младший научный сотрудник с нашей кафедры в тот год в лагере. — Не помню я никаких Линь. Я за вашими сотрудницами не следил, знаешь ли. — Да помнишь… Она была куратором архитекторов. Ходила за мной по пятам весь выезд. Усянь прищурился, в памяти всплыла стройная девушка в очках. — А-а-а… Помню. И что эта Линь? — Она поцеловала меня ночью, когда я спал у себя в комнате. Ну, я проснулся, конечно, но она так быстро убежала, что я только тень увидел. Усянь замер на секунду, а потом расхохотался так, что кровать затряслась. — Ха-ха-ха! О боже, Лань Чжань! — он внезапно замолчал и стал серьезным. — Мой милый Ванцзи. Это был я. Это я тебя тогда поцеловал. Глаза Ванцзи округлились, сон слетел с него в мгновение ока. Он даже приподнялся на локте. — Что? А я ей на следующий день настоящий разнос устроил за нарушение границ! — Ха… Лань Чжань, это совсем не было похоже на разнос. Она буквально висела у тебя на шее! — Ну… я просто хотел смягчить отказ, а она неправильно меня поняла сначала… Постой, так ты видел нас? Усянь надулся и отвернулся к стенке: — Видел… Не больно-то вы и прятались. Стояли на виду у всех на дорожке! — Так получается, я напрасно её ругал? Бедная девушка… — Ванцзи искренне расстроился. — Это я бедный! — Усянь снова повернулся к нему, в его голосе промелькнула старая боль. — Я ведь шел к тебе признаться. Сказать, что это я тебя поцеловал, что люблю… А тут она… Набросилась на тебя. Я думал, у вас… отношения начинаются. И промолчал. — О-о-о… Вэй Ин… Как же так? Ванцзи притянул его к себе, осыпая лицо мелкими поцелуями, словно пытаясь загладить вину трехлетней давности. Усянь довольно замурлыкал. — Значит, и мой первый поцелуй… — начал Ванцзи. — Принадлежит мне, — отрезал Усянь, сияя от счастья. Они снова сплелись в объятиях. Усянь прошел по его спине и остановился ниже поясницы, там, где начиналась впадинка между ягодицами. — Лань Чжань… Раз у нас будет церемония в Храме, значит, будет и настоящая первая брачная ночь? Ванцзи задержал дыхание. Тема физической близости в «полном формате» была для него всё еще пугающей территорией. — Мгм… — выдавил он. — А мы еще с ролями не определились… — вкрадчиво прошептал Усянь. Ванцзи только сильнее прижал его к себе, пряча пылающее лицо у него на плече. — Как ты хочешь? — едва слышно спросил он. — Ты можешь выбрать что угодно. Мне всё понравится. Лишь бы только ты захотел. — Мне тоже всё понравится… — отозвался Ванцзи. Повисла долгая пауза. Усянь чувствовал, как напряжено тело Ванцзи. — Но? — Мгм… — Ты не хочешь? — Усянь насторожился. — Хочу. — Но?… — Мгм… Усянь вспомнил свой недавний разговор с Сичэнем. Ему, Вэй Ину, было проще — он рос в шумной семье Цзян, где они с братом до семи лет плескались в одной ванне, а став старше, никогда не стеснялись наготы. И был Ванцзи. Которого с пяти лет никто не видел без одежды. Усянь мягко поцеловал его в подбородок, успокаивая. — Ладно, Чжань-гэ. Спи. Разберемся…. Люблю тебя. - Мгм… _ _ _ _ _ Театр теней.        Просмотр отснятого материала. Режиссёр: Вот здесь - «Почему это я ди, а ты гэ?» Ванцзи, ты так побледнел, будто у тебя только что отобрали все гранты на бионическую архитектуру. Ванцзи: Я сыграл экзистенциальный ужас. Лань Ванцзи в этот момент мысленно уже бежал к дяде Цижэню переписывать родовую книгу, лишь бы Вэй Ин не дулся. Усянь: Зато как поэтично! Орхидея! Ты прикинь, Ибо, мы теперь официально цветочные братья. Ты — старшая орхидея, я — младшая орхидеюшка. Ибо, ты реально думал, что тебя поцеловала куратор в очках? Ванцзи: Из-за твоего молчания пострадала репутация невиновного научного сотрудника. Я ведь с ней потом целый год строго по протоколу разговаривал. Усянь: А я ревновал три года! Ванцзи: А я думал, что Линь меня домогалась. Усянь: И ты её не уволил? Ванцзи: Я сделал ей замечание. Усянь: Она висела на тебе, а ты всего лишь сделал ей замечание?! Яо: А я бы её уволил. Усянь: Яо, ты страшный человек. Яо: Я решительный. Режиссёр: Смотрим дальше. Сцена в кровати. Ванцзи, у тебя слишком сосредоточенное лицо, как будто ты на лекции, а не в постели с любимым. На экране Усянь говорит: «Ты можешь выбрать что угодно. Мне всё понравится». Ванцзи: (невозмутимо) Я обдумывал тактику для первой брачной ночи. Ну вот что это? «Что угодно…» Метод научного тыка в потолок. Для выбора ролей я в уме решил применить нелинейные алгоритмы. Усянь: Ибо! Прекрати включать своего архитектора в постели! Режиссер, выключайте мониторы, этот парень опасен для моей психики! Яо: Ванцзи, у тебя здесь такой голос, будто ты готов на всё. Ванцзи: Я и готов на всё. Усянь: А почему тогда спрятал лицо в подушку? Ванцзи: Это по сценарию. Усянь: А по жизни? Ванцзи: (краснеет ушами) Не при всех. Усянь: (тихо) Ибо, это мило. Ванцзи: (тоже тихо) Если бы ты тогда в лагере не сбежал так быстро, мы бы определились с ролями на три года раньше. Усянь: (хихикает) Ну прости, прости! Зато теперь-то справедливость восторжествовала. Смотри, как я кладу руку тебе ниже поясницы. Опаньки! На монтаже этот момент не подрежут? Режиссёр: Оставим для режиссерской версии! Усянь: Смотрите, а финал-то какой милый. «Мгм… Мгм…» Лань Чжань опять ушел в режим глухой радиосвязи, как только заговорили про первую брачную ночь. Режиссёр: Просмотр окончен. Усянь, разомни пальцы ног, будем переснимать дубль со щиколоткой!