По обмену из Англии

Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и Драко Малфой стояли перед молодым профессором, не отрывая глаз от его лица. Директор, очевидно, проникшаяся к молодому гостю глубоким уважением и симпатией, то и дело бросала на него восторженные взгляды. — Профессор Белов с этого дня и до окончания учебного года станет для вас не только вашим учителем, но и наставником, товарищем и…— Макгонагалл снова сдержанно улыбнулась, — я надеюсь, другом. Для начала профессор обучит вас русскому языку. Занятия будут длиться месяц, то есть все время, что вы проведёте в Хогвартсе, и проводиться ЕЖЕДНЕВНО. Отсутствие на уроках по неуважительной причине НЕПРИЕМЛЕМО, — она чрезмерно сурово посмотрела на Драко и Гарри, — Мистер Малфой, мистер Поттер, я бы попросила вас обратить особое внимание на слова ЕЖЕДНЕВНО и НЕПРИЕМЛЕМО. Не дай Мерлин, я узнаю, что вы двое по какой-то причине решили прогулять занятия. Я ясно выразилась ?  Оба ученика синхронно кивнули. Макгонагалл снова обратилась ко всем троим: — Потом профессор Белов отправиться с вами в Россию и по приезде познакомит вас с Колдовстворцем и его обитателями. Когда вы прибудете в русскую школу, профессор Белов приступит к своим прямым обязанностям, то есть к преподаванию Защиты от Темных Искусств, но это не значит, что он перестанет присматривать за вами. — Поэтому по всем возникающим у вас вопросам и проблемам вы всегда можете обратиться ко мне, — вмешался в речь директора молодой профессор.  К удивлению Гермионы, Макгонагалл не стала выражать своё недовольство, как это делала всякий раз, когда ее прерывали, — она только еле заметно улыбнулась — еще раз.  — Профессор, — обратился к Белову Поттер, зелёные глаза которого уже горели от нетерпения окунуться в новые, на этот раз исключительно положительные приключения, — а вы расскажете нам о Кол-до-стр…врст…— он запнулся, пытаясь выговорить непривычно сложное слово, — о Колдовстворце.  Белов улыбнулся сильнее. — Всему своё время, Гарри,— спокойно ответил он.  — Откуда вы знаете мое имя? — искренне удивился Поттер.  — Профессор Макгонагалл мне все про вас рассказала, — спокойно ответил он.  — Так уж и всё? — недоверчиво спросил Малфой. — Всё, — снова повторился профессор Белов. — Не волнуйтесь, Драко. Я умею делать правильные выводы, — добавил он многозначительным тоном.  Малфой, обречено вздохнув, скрестил руки на груди в защитной позе и посмотрел куда-то в сторону, затем вернул взгляд обратно, снова выпрямился, запустил руки в карманы брюк и обратился к Макгонагалл: — Директор, а я могу отказаться от этого мероприятия?  — Нет, не можете, мистер Малфой, — тут же оборвала его директор. — Поймите, что я отправляю Вас в Россию для вашей же пользы. Для Вас это великолепная возможность показать себя с лучшей стороны. К тому же, в Колдовстворце Вы можете делать то, что вам захочется, и ходить туда, куда вам заблагорассудится, — она выдержала минутную паузу и добавила, — в разумных пределах конечно же, а не сидеть целый год в стенах замка, не имея возможности и шагу ступить без ведома Министерства.  Малфой уже было снова открыл рот , чтобы что-то спросить или возразить , но директор лишила его этой возможности, заговорив вновь.  — Министерство Магии конечно же не знает об этом. Визенгамот, верно, думает, что я вас тут к ногам Белова привяжу — пусть так и думает,— она в первый раз назвала молодого профессора по фамилии без того уважения, с которым всякий раз произносила его имя. — И я настоятельно рекомендую вам не распространяться на эту тему. Вам все ясно?  — Да, профессор, — смиренно ответил слизеринец, поджав губы.  Макгонагалл собралась продолжить свою речь, но на этот раз ей помешала Гермиона.  — Директор, а как же экзамены?! — недоуменно воскликнула лучшая ученица. — Нам надо готовиться к итоговой аттестации.  — Я думаю, что Вы с мистером Малфоем уже готовы, мисс Грейнджер, — спокойно ответила профессор. — Я решительно не могу назвать ни одной дисциплины, которую вы не изучили бы вдоль и поперёк. Я уверена, что получение новых знаний заинтересует вас куда больше, чем повторение материалов, которые вы и так уже прекрасно знаете. Вы как раз успеете вернуться к проведению Ж.А.Б.А. Гермиона переглянулась с Малфоем — тот едва заметно улыбнулся.  — А что касается вас, мистер Поттер, — Минерва перенесла взгляд на Гарри, — Вы ещё не передумали становиться аврором?  — Нет, – тихо ответил Гарри. Макгонагалл задумалась.  — Думаю, что проблем с такими дисциплинами, как Травология, Заклинания и, конечно, Защита от Темных Искусств,— название последней дисциплины профессор произнесла с особым ударением, — у вас не возникнет. А Зельеварение и Трансфигурацию, я уверена, вам помогут подтянуть ваши товарищи, — она вопросительно посмотрела на Малфоя и Грейнджер, тем самым показав, что под словом «товарищи» она имеет в виду их.  Гермиона кивнула профессору, выразив свою готовность помочь другу, — Малфой же в который раз отвёл взгляд в сторону, сделав вид, что не понял, о чем говорит Макгонагалл. — Теперь о главном, — она вновь одарила своим вниманием всех троих. — Другая страна и друга школа — это не только радость от покорения новых горизонтов и эйфория от новых впечатлений и знакомств. Вы должны понимать, что незнакомая местность и ее обитатели могут не проявить к чужестранцам ожидаемого дружелюбия, а, напротив, попытаться навредить вам. Я призываю вас помнить о том, что вы отправляетесь в Россию прежде всего для получения новых знаний и нового опыта. И прошу избегать обстоятельств, при которых вы можете пострадать как физически, так и морально… — голос Макгонагалл, всегда владеющей своими эмоциями, дрогнул. — Я умоляю каждого из вас обходить опасность стороной! Не забывайте о том, что вы прежде всего ученики, а уже потом герои, — она снова посмотрела на Поттера и Грейнджер, — или те, кем вы там сами себя считаете, — профессор перевела взгляд на Малфоя. — И я переживаю за каждого из вас в равной степени и несу за вас ответственность. Профессор Белов тактично кашлянул, напомнив ушедшей в монолог о предостережениях Макгонагалл о своём присутствии.  — Не волнуйтесь, профессор, я за ними присмотрю, — попытался успокоить он директора.  Минерва обернулась на молодого волшебника, сдержанно кивнув ему в  знак благодарности.  — Я надеюсь, — твёрдо произнесла она в ответ Белову.  — По окончании вашего пребывания в Колдовстворце профессор Белов пришлёт мне на каждого из вас характеристики, — продолжила Макгонагалл, обращаясь к троице учеников, — поэтому не надейтесь, что я не узнаю о ваших даже самых малейших проступках. В конце концов бальную систему в нашей школе никто не отменял и наказания тоже. И я не посмотрю на ваше совершеннолетие! Я ясно выразилась?!  — Да, профессор, — одновременно ответили ученики, переглянувшись между собой.  Минерва Макгонагалл, ещё раз окинув строгим взглядом Малфоя, Поттера и Грейнджер, обратилась к русскому волшебнику:  — Они ваши, профессор.  — Благодарю, — отозвался Белов.  Макгонагалл прошла к столу директора, заняла своё место, взяла оставленное ей перо и продолжила делать записи.  Александр Белов встал на место директора напротив Гарри, Гермионы и Драко, и, сделав глубокий вдох, дружелюбно улыбнулся всем троим.  — Как сказала профессор Макгонагалл, пока мы находимся в Хогвартсе, я буду преподавать у вас русский язык…— начал говорить профессор.  — Профессор Белов, а когда вы расскажете нам о Колдовстворце?  — перебил его Гарри. Откровенно говоря, Гермионе тоже не терпелось узнать о колдовстве в России как можно больше, потому как в книге «Обзор магического образования в Европе», которую она читала на четвёртом курсе, о Колдовстворце информации было крайне мало, но Грейнджер кроме всего прочего обладала терпением и привыкла относиться к речи преподавателей с должным уважением, поэтому не спешила заваливать профессора Белова уже подготовленными вопросами.  — Да хоть сейчас, — усмехнувшись, ответил Белов и продолжил говорить уже на русском, — Колдовстворец — российское магическое учебное заведение, обучающее волшебников и волшебниц. Колдовстворец является традиционным выбором для образования у магов, живущих в России. Также принимает учеников из Беларуси, Украины, Казахстана, Узбекистана, Азербайджана, Армении и других стран бывшего СССР. Школа располагается в среднеуральских горах, на Медной Горе, вблизи географической границы частей света Европа-Азия… Речь профессора на русском показалась Гермионе ломаной, непонятной, дикой, несмотря на приятный, юный голос самого Белова. Если бы Грейнджер не знала, что профессор Белов в совершенстве владеет английским, то никогда бы не подумала , что этот человек способен так прекрасно передавать плавность английских слов, которая абсолютно точно не была характерна для его родного языка. — Я понял, профессор! — снова прервал его Гарри, который, по-видимому, тоже не понял ни слова из того, что рассказал Белов о Колдовстворце. — Сначала занятия по русскому.  Белов усмехнулся во второй раз. Малфой тоже пропустил смешок.  — Именно, Гарри. Рад, что мы поняли друг друга, — благосклонно произнёс он и вновь обратился ко всем присутствующим в кабинете директора  ученикам. — Уроки будут проходить ежедневно сразу после ваших основных занятий. Каждый день я буду ждать вас в пять часов вечера в классе трансфигурации, который профессор Макгонагалл любезно согласилась предоставить нам для подготовки. По выходным дням занятия будут идти дольше, чем по будним. Надеюсь, вам не надо объяснять почему.  — Слишком мало времени, — озвучила  Гермиона очевидное объяснение такой нагрузке, прекрасно понимая, что для полноценного изучения русского языка месяца совершенно точно не хватит.  — Вы правы, Гермиона, — профессор подарил ей очаровательную улыбку, — у нас очень мало времени.  Гермиона невольно улыбнулась в ответ.   — Что ж, если у вас нет больше вопросов, вы можете быть свободны, — сказал он, обращаясь ко всем троим, — по крайней мере до завтра.  Волшебники попрощались с Беловым и вышли из Башни директора. Малфой первым покинул кабинет и, судя по всему, направился сразу в подземелья Слизерина, потому как Гермионе, которой вместе с Голдштейном ещё требовалось собрать всех первокурсников, до сих пор наслаждавшихся трапезой в Большом зале, Драко Малфой больше не встретился.                  *** Старостам потребовался целый час, чтобы распределить толпы гудевших первокурсников по факультетским спальням. Гермиона честно старалась выполнять свои обязанности как можно лучше, но мысли в голове уводили ее слишком далеко от кричавших гриффиндорцев, которые, поднимаясь по лестнице, то начинали тыкать волшебными палочками в людей на живых картинах, висящих на каменных стенах, — портреты противно визжали, то на спор пытались перескочить с одной движущиеся лестницы на другую.  Ступая по лестнице и изредка одергивая чересчур одухотворенных юных волшебников, она думала о профессоре.  На первый взгляд, профессор Белов казался слишком молодым, чтобы брать на себя ответственность за группу иностранцев.   Ради всего святого, едва ли этот Белов был старше их больше, чем на пару-тройку лет! Но Макгонагалл доверяла ему. Гермиона не смогла вспомнить ни одного из профессоров, к которому директор была бы столь благосклонна, которому бы она улыбалась так часто. Может, дело было в его внешности?  Профессор Белов был красивым — этот факт не следовало отрицать. Но это была совсем не та холодная красота, которую олицетворял, например, Малфой. От Белова веяло теплотой и  лёгкостью. Двигался он плавно, почти бесшумно. Голосом обладал звонким, гласным и одновременно мелодичным, как весеннее пение птиц. Улыбался так заразительно, что хотелось отвечать ему тем же. И если бы Гермиона не удостоилась чести поговорить с профессором, она бы совершенно точно приняла его за обычного ученика, за простого мальчика-волшебника. Отчасти в этом был виноват его достаточно низкий рост, отчасти кристально чистые голубые глаза — вроде бы наивный и простой добрый взгляд… Проводив первокурсников и совершив обход коридоров, Гермиона появилась в гостиной Гриффиндора. Родная комната встретила ее тёплым каминным светом. Свет патокой разливался по темно-красной бархатной обивке дивана и таким же креслам, стоявшим рядом. Портреты великих гриффиндорцев мирно дремали в золотистых рамах.  За рубиновыми шторами виднелось тёмное небо, окутанное перламутровыми облаками.  По-видимому, все ученики уже давно спали. В комнате не было никого, кроме сидевшего за столом в углу привидения, которое своим прозрачным пером что-то выводило на таком же прозрачном листе пергамента, и Гарри, расположившегося на диване у камина.  И Поттер сидел со скрещёнными на груди руками, облокотившись на спинку дивана, и гипнотизировал огненное пламя. Видимо, друг ждал ее.  Гермиона уселась рядом с ним.  — Как дежурство? — спросил он, заметив появление подруги.  Гермиона устало откинулась на спинку дивана.  — Скажу, что прямо сейчас готова уехать как можно дальше от первокурсников, — раздраженно ответила она. — Мы с Голдштейном пытались развести их по факультетским гостиным целый час! Когда они услышали мое имя, то бросились заваливать меня вопросами о войне. Кроме всего прочего, никогда не думала, что скажу это, но замок Хогвартса не такой уж и большой. В нашей гостиной и гостиной Когтеврана пришлось трансфигурировать из рядом стоявшей мебели три дополнительные кровати, потому что первокурсникам не хватило мест, — Гермиона провела ладонями по лицу, смахивая усталость, тяжело вздохнула и добавила, — через месяц Макгонагалл отдаст мою должность Ханне Абот, старосте Пуффендуя. Я не представляю, как она будет справляться со всем…этим…— она картинно развела руками в воздухе. — Это уже не твоя забота. Не взваливай на себя всю отвественность, — ответил Гарри, изучая языки пламени в камине.  — Кто бы говорил! Мистер Ответственный-за-весь-мир-Великобритании, — Гермиона шутливо пихнула друга в бок.  Гарри рассмеялся.  — Видимо, Макгонагалл решила дать нам отдохнуть от всего…этого…— Поттер показательно развёл руками, скопировав ее жест. — В любом случае, я рад, что мы поедем в Россию. Даже если мы отправимся туда с Малфоем.  — Помнится, ты говорил, что он «не так плох», — заметила Гермиона, хитро  посмотрев на друга.  — Да, но он все ещё остаётся самодовольным, привередливым и упёртым слизеринцем, — произнёс он, продолжая гипнотизировать огонь.  Гермиона хмыкнула. В чем-то Гарри был прав: Малфой, несмотря на странности в его поведении, все равно оставался Малфоем с холодной маской на вечно недовольном лице и неизменной презрительностью в голосе.  — Кажется, он не слишком рад этой поездке, — заключила Гермиона, вспомнив, как Драко Малфой пытался исключить своё участие в мероприятии.  — У него все равно нет выбора, — Гарри оторвал взгляд от камина, повернул голову в ее сторону и добавил, — и у нас, кстати, тоже. Придётся его потерпеть.  Гермиона согласно кивнула. Если ей ради того, чтобы отправиться в Россию и получить новые знания и бесценный опыт, обучаясь в Колдовстворце, придётся потерпеть компанию Драко Малфоя, то она будет ее терпеть.  Они с Гарри проговорили ещё около часа, обсуждая предстоящую поездку в Россию и делясь впечатлениями о новом знакомом, из чего Гермиона сделала вывод о том, что Поттеру Александр Белов пришёлся по душе. Затем, пожелав друг другу спокойной ночи, волшебники разошлись по своим спальням.                      *** Следующий день, как и ожидалось, начался с занятий. Отвыкшие за каникулы от учебной нагрузки ученики изнывали от количества рефератов и лабораторных работ, которые профессора задали обучающимся для внеурочной работы. По расписанию седьмого курса в этом году Гриффиндор стоял в паре с Пуффендуем практически по всем предметам, кроме зельеварения, на котором Гарри и Гермиона неизменно занимались со Слизерином.  — Мистер Поттер! Мисс Грейнджер! Я очень-очень рад вас видеть! — как можно радостнее воскликнул профессор Слизнорт, едва они перешагнули порог кабинета зельеварения. Толстый, низкий старик с лысой головой и моржовой бородой нёсся к Поттеру и Грейнджер через весь кабинет.  — Про него то я совсем забыл…— пробормотал Гарри так, что услышать его смогла только рядом стоявшая Гермиона; затем Поттер, нервно поправив очки на переносице, наигранно радостно воскликнул, — профессор Слизнорт! Мы тоже очень рады вас видеть!  Конечно, Гарри не мог забыть про профессора Горация Слизнорта, как собственно и про то, что тот преподавал зелья и являлся деканом факультета Слизерин. Но слегка запамятовал об общеизвестном хобби профессора собирать вокруг себя знаменитостей, преуспевающих и влиятельных людей. Ещё в 1940-е годы Гораций Слизнорторганизовал «Клуб Слизней» для того, чтобы окружить себя перспективной молодежью, которая после выпуска из школы, добившись успеха, не забудет доброго расположения профессора и при случае поблагодарит его за это. Стоит ли говорить, что Гарри и Гермионе, которые пользовались особым вниманием профессора, посчастливилось стать участниками этого мероприятия. А теперь, когда друзья являлись самыми узнаваемыми в магическом обществе героями войны, назойливое внимание Горация Слизнорта к их персонам, должно быть, достигло невероятных масштабов.  Профессор моментально преодолел расстояние от учительского стола до вошедших гриффиндорцев. Он чересчур крепко пожал руку Гарри и чересчур сильно улыбнулся Гермионе в знак приветствия, затем вызвался лично проводить их к самым лучшим местам, то есть к местам, которые находились ближе всего к учительскому столу, и, сообщив напоследок, что их ждёт очень увлекательный урок, под облегчённые выдохи друзей наконец направился к одной из полок с ингредиентами.  Гарри с Гермионой пришли самыми первыми, конечно же, по инициативе школьной старосты, о чем та уже успела пожалеть. Со времен их с Поттером последнего пребывания здесь, класс совсем не изменился. В просторной комнате, заставленной школьными партами, было как и во всех остальных подземельях по обыкновению холодно, так что приходилось постоянно накладывать Согревающие чары. По стенам располагались полки, заставленные различными ингредиентами для зелий. В одном углу стоял таз, в который из рта каменной горгульи лилась ледяная вода, а в другом шкаф со школьными книгами, из которого когда-то Гарри на свою удачу вытащил учебник Северуса Снейпа.  Постепенно класс стал заполняться учениками. Гермиона заметила белую макушку Малфоя в толпе слизеринцев, когда те с громким гоготом ввалились в двери кабинета. Драко Малфой и Блейз Забини в громогласных обсуждениях не участвовали и шли самыми последними, как, видимо, и было положено изгоям. Конечно, наперво вошедшие слизеринцы моментально заняли все самые хорошие, в прямом смысле этого слова,  места и оставили свободными только две первые парты, которые так не любят ученики во всех учебных заведениях. Блейзу и Драко ничего не оставалось делать, как проследовать к соседней парте. Теперь Гермиону от Малфоя разделал только проход и бесконечный поток мыслей о прошлом, которого она не помнила.  Драко нашёл взгляд Гермионы и едва заметно кинул ей в знак приветствия, отчего девушка немного растерялась. Малфой никогда прежде не здоровался с ней на уроках, считая приветствие, адресованное маглорожденной, оскорбительным для чистокровного волшебника. Теперь, по всей видимости, Драко не придерживался чистокровных идеалов, и, значит, должен был перестать ненавидеть само ее существование. Следовательно, в его жесте не было ничего странного, но Грейнджер до смешного не привыкла к такому Малфою. Отвечать не стала.  Наконец ученики заняли свои места, и в классе воцарилась тишина. Гораций Слизнорт встал в проходе рядом с Гермионой, заслонив ей обзор на Малфоя, чем заставил волшебницу вынырнуть из своих размышлений и мысленно вернуться на урок.  — Приветствую вас в этом новом учебном году, — начал говорить профессор, обращаясь к ученикам, — сегодня нас с вами ждёт поистине незабываемое занятие. Этот урок мы посвятим изготовлению зелья под названием «Феликс Фелицис»! — радостно воскликнул Слизнорт.  Класс наполнился удивлёнными возгласами учеников.  — Пожалуйста, потише! — недовольно произнёс профессор, окинув строгим взглядом волшебников. — Когда-то вы уже имели возможность познакомится с этим зельем. Не так ли, мистер Поттер? — Слизнорт с улыбкой посмотрел на Гарри.  — Да, профессор, — ответил Поттер с такой же натянутой вежливой улыбкой.  — Надеюсь, оно принесло вам удачу, мой мальчик, — Гораций подмигнул Гарри и снова обратил своё внимание на всех учеников.  — Вы даже не представляете какую… — прошептал он. Именно благодаря этому зелью Гарри удалось расспросить Слизнорта о Крестражах и Волан-де-Морте. Разумеется, профессор об этом ничего не знал. Гермиона подавила смешок.  — Итак, кто нам напомнит, что из себя представляет «Феликс Фелицис»?  Рука Гермионы взмыла вверх.  — Прошу вас, мисс Грейнджер, — Слизнорт жестом руки пригласил Гермиону выступить.  — «Феликс Фелицис», она же «Жидкая удача», в высшей степени сложный по составу и приготовлению напиток. Правильно сваренный, он приносит выпившему удачу во всех начинаниях. Зелье запрещено к применению во время спортивных состязаний, экзаменов и выборов. Изобретатель Феликса Зигмунт Бадж называет его самым великим своим творением, — уверенно ответила она.  — Правильно, мисс Грейнджер! Десять баллов Гриффиндору! — довольно воскликнул профессор.  Со стороны позади сидевших слизеринцев послышалось недовольное мычание.  — Как известно, это зелье имеет достаточно сложный состав. Министерство Магии в благодарность за наш вклад в победу над… — он запнулся, видимо, рассуждая, стоит ли говорить имя Волан-де-Морта, — в общем, вы сами знаете, над кем. Так вот, Министерсто Магии за наш вклад в победу проспонсировало для нашей школы покупку и доставку достаточно редких и ценных ингредиентов. И я с великой радостью позволю вам ими воспользоваться для того, чтобы приготовить это славное зелье, — профессор помедлил и лукаво добавил, — если у вас, конечно, получится его приготовить.  — Профессор! — голос Малфоя раздался из-за фигуры Слизнорта, все ещё стоявшего посреди прохода.  — Я вас слушаю, мистер Малфой, — недовольно произнёс он в ответ на обращение слизеринца. — Если я не ошибаюсь, только основу для зелья следует готовить один сидерический месяц, — протянул Малфой. — Полное приготовление зелья занимает три сидерических месяца.  — Верно, мистер Малфой. Сегодня мы приготовим основу для «Феликс Фелицис» и, согласно рекомендациям из учебного пособия, оставим ее настаиваться в течение месяца. На промежуточных занятиях мы займёмся вашей подготовкой к Ж.А.Б.А. Как только основа будет готова, мы продолжим это увлекательное занятие по созданию знаменитого «Зелья Удачи», — пояснил преподаватель.  — Да, но через месяц нас ждут в России, — оборвал его слизеринец. Гораций Слизнорт замер на минуту, затем сделал шаг назад, тем самым открыв Гермионе обзор на соседнюю парту, встал напротив ученика, обратив все своё внимание на Малфоя, и произнес с плохо скрываемым восторгом:  — Мистер Малфой! Так Вы от нас уезжаете?! Какая приятная…кхм-кхм, — профессор внезапно закашлялся. Щеки Малфоя порозовели от подступающей волны гнева.  — В смысле, я очень рад за Вас, мистер Малфой! — тут же исправился он. — В таком случае Вам придётся только правильно создать основу для зелья, — на слове «правильно» Гораций Слизнорт сделал ударение. — Какой хитрый! — шепотом воскликнул Гарри. — И зачем ему столько зелья?  Гораций действительно был очень хитер хотя бы потому, что моментально выстроил в своей голове недурный план, согласно которому покинувший Хогвартс Драко Малфой, один из лучших учеников по зельеварению, оставит ему немалый котелок с идеально приготовленной основой для сложноприготовляемого «Феликса Фелициса». Таким образом, профессор Слизнорт избавится и от вынужденных встреч с бывшим Пожирателем Смерти,  и, используя основу, приготовленную Драко, и ингредиенты, рассчитанные на ученика, приготовит себе достаточную порцию ценного напитка.  — Профессор! — обратилась к нему Гермиона. — Уезжает не только мистер Малфой, но и я с мистером Поттером тоже.  Профессор Слизнорт снова замер. Видимо, принялся раздумывать новый план, согласно которому ему достанутся два, а то и три (если Поттер справится с приготовлением зелья) котла «Феликса Фелициса». Но Гермиона была не уверена в том, что Гораций будет рад отъезду героев войны, которых тоже хорошо бы было держать при себе.  — Как жаль, мисс Грейнджер! Я очень расстроен, что вы нас покидаете, мистер Поттер! — искренне воскликнул он — видимо ценность постоянного сотрудничества с героями войны была  все-таки больше, чем ценность зелья. — В таком случае я разрешу вам забрать немного основы с собой. Кроме того, я дам вам необходимую порцию ингредиентов, чтобы вы смогли доделать зелье самостоятельно.  — Нам всем? — провокационно спросила Гермиона, показательно покосившись на Малфоя.  Профессор напрягся.  — Да, мисс Грейнджер. Вам всем, — обреченно ответил он, переведя заметно погрустневший взгляд с Гарри и Гермионы на Малфоя.  — И ещё, профессор! — снова окликнула его гриффиндорка. — Я хотела спросить, не найдётся ли у вас четыре морских жемчужны ?  Профессор в растерянности посмотрел на свою лучшую ученицу — по-видимому, за переживал, что та ненароком испортит уже идеально сваренную в его голове основу для «Феликса Фелициса».  — А вам зачем, мисс Грейнджер? — настороженно спросил он.  — Да так…хочу попробовать сварить одно зелье из недавно приобретённого мной учебника, — уклончиво ответила Гермиона, — в целях самообразования конечно же.  Гораций Слизнорт заметно расслабился и даже обрадовался возможности лишний раз угодить героине войны.  — Конечно, мисс Грейнджер! — одухотворённо ответил он. — У меня всегда найдутся нужные ингредиенты для моей лучшей ученицы, — слово «лучшая» он выделил по-особенному. — Самообразование — это очень похвально!  Гермиона расплылась в победной улыбке и снова покосилась на Малфоя, уголки губ которого тоже едва заметно поднялись вверх.   Гораций Слизнорт с помощью волшебной палочки отлевитировал со своего стола на парты учеников заранее подготовленные ингредиенты для основы «Феликса Фелициса».  — Откройте учебник на странице двести восемь и начинайте приготовление зелья, согласно рекомендациям, — обратился к ученикам профессор. — А я отлучусь на минуту.  Он удалился в дальнюю часть класса и через минуту принёс Гермионе четыре морских жемчужины. Волшебница поблагодарила профессора, отчего тот заулыбался так сильно, что она всерьёз забеспокоилась за сохранность его лицевых мышц.  Пока Гарри пытался разобраться с текстом учебника, как, впрочем, и остальные ученики, гриффиндорка незаметно от профессора и других присутствующих в классе отлевитировала на парту Малфоя две морских жемчужины. Когда она пересеклась с ним взглядами, то заметила, как Драко Малфой беззвучно, одними губами произнёс «Спасибо». Гермиона спрятала выданные ей вместе со всеми ингредиентами две речные жемчужины в карман мантии и заменила их двумя морскими — Малфой последовал ее примеру. Теперь действительно можно было не беспокоиться, что «Феликс Фелицис» будет сварен идеально, по рецепту самого Северуса Снейпа, который уж точно знал толк в зельях.                          ***  Основа для «Феликса Фелициса» осталась на хранение у Горация Слизнорта, с которым волшебники условились о том, что в конце месяца перед самой отправкой в Колдовстворец они заберут свою порцию зелья вместе с необходимыми ингредиентами. Зельеварение стояло последним в расписании уроков на сегодняшний день. До занятий с Беловым у них ещё оставалось пол часа. Гарри и Гермиона  успели забежать в башню, чтобы выложить из школьных сумок уже ненужные учебники, и после чего направились прямо в кабинет трансфигруации. Когда гриффиндорцы проходили по коридору первого этажа, то заметили сидевшего на скамейке Малфоя. Слизеринец был сильно увлечён чтением какой-то книги, по-видимому, это был тот самый «Расширенный курс зельеварения». Их присутствия он не заметил. Гарри и Гермиона подумали, что Малфой ожидает здесь начала занятия по русскому языку, и, решив лишний раз в диалог со слизеринцем не вступать, молча прошли мимо. Просторный класс трансфигурации был погружён в полутьму. Парты стояли по три в четыре ряда. В конце кабинета находился учительский стол, освещённый несколькими парящими над ним свечами, рядом стояли две школьные доски и большой глобус.  Профессор Белов уже ждал их. Он был одет все в тот же синий кафтан, из-под которого выглядывали светлые штаны, заправленные в высокие тёмные сапоги на шнуровке. Белов стоял, облоктившись на край стола, и с улыбкой на лице разглядывал вошедших гриффиндорцев.  — Добрый день, профессор! — поздоровался с учителем Гарри. — Мы пришли.  Профессор оттолкнулся от края стола и подошел к ученикам, остановившимся в проходе между партами.  — Рад вас видеть, — он мягко улыбнулся Гермионе и протянул Гарри руку.  Поттер растерялся. Он никогда не здоровался с профессорами за руку, не считая погибшего на войне Римуса Люпина, с которым его связывали вполне дружеские отношения. Профессор Люпин преподавал у них Защиту от Темных Искусств на третьем курсе и, как позже выяснилось, был когда-то близким другом отца Гарри и его крёстного Сириуса Блэка.  Поттер протянул ладонь и через секунду ощутил довольно крепкое рукопожатие.  — В Колдовстворце ученики не обращаются к преподавателям, употребляя слово «профессор» или называя тех по фамилии. Вместо этого учащиеся используют обращения по имени и отчеству. Но… — Белов хитро улыбнулся волшебникам, — меня называют только по имени. Я подозреваю, что причина этому —  отменная память некоторых учеников, которые до сих пор ещё видят меня сидящим за школьной партой, — он интонационно выделил «некоторые», что скорее всего обозначало то, что эти «некоторые» были особенными. — Кроме того, я не намного старше вас, и не думаю, что являюсь для вас именно преподавателем — скорее наставником. И имею наглость надеяться на вашу дружбу. Поэтому попрошу обращаться ко мне по имени, но с уважением. Для вас я просто — Александр, — Белов подарил волшебникам ещё одну обаятельную улыбку. Гарри и Гермиона, глядя в добрые голубые глаза профессора, синхронно кивнули.  — Прошу вас, располагайтесь, — Александр махнул рукой в сторону первой парты и направился к учительскому столу.  Гриффиндорцы, очарованные искренностью профессора, послушно заняли места за партой, стоявшей прямо напротив стола преподавателя.  Белов окинул деловым взглядом тусклое пространство вокруг и недовольно шмыгнул носом. — Что-то тут темно…— пробормотал он, затем поднял правую руку, на среднем пальце которой поблескивал волшебный перстень, направил ладонь на свечи и, под удивленные взгляды Гарри и Гермионы, умножил их количество в несколько раз.  По взмаху его руки парящие свечи тут же рассредоточились по периметру класса и заполнили ярким светом все пространство. И Гермиона вдруг заметила, что камень, которым были выложены стены кабинета, имеет цвет вовсе не темно-серый, как казалось все годы их обучения, а светлый, почти бежевый. В самом дальнем углу просторной комнаты, все это время стояла зачарованная статуя горгульи, которая наблюдала за нерадивыми учениками и следила за тем, чтобы те не списывали на контрольных, а в углу напротив висела отполированная до блеска метла старой модели, которую Макгонагалл, любившая квиддич, хранила в качестве напоминания о безвозвратно ушедших годах.  — Ничего себе…—в восхищении пробормотала Гермиона, рассматривая левитирующие под потолком свечи и теперь уже освещённые углы помещения. — Макгонагалл вам этого не простит…— тихо пробормотал Гарри, рассматривая широко распахнутыми от удивления глазами каменную горгулью и, казалось, совсем новенький Чистомет-5.  — Макгонагалл? — удивлённо переспросил его Александр, и, не дожидаясь ответа, добавил, — Макгонагалл простит. Она знала, на что идёт, когда впускала меня в свой замок. Гриффиндорцы пропустили смешок. Друзья заметно повеселели от общения с Александром и, можно сказать, даже расслабились, постепенно заражаясь той самой лёгкостью, которую профессор дарил всему миру вокруг него.  — Кстати, где третий? — серьезно спросил Белов, окидывая взглядом остальные парты.  — Э-э-э… — протянула Гермиона, не зная, что ответить профессору.  Она была школьной старостой и привыкла нести ответственность за всех присутствующих, а также отсутствующих на занятиях, но Малфой… Малфой не имел привычки подчиняться даже старостам Слизерина — что уж говорить о старосте школы, которая, несмотря на свою должность, оставалась гриффиндоркой, к тому же, Гермионой Грейнджер, просьбы и приказы которой, по мнению Малфоя, можно было совершенно точно игнорировать.  — Я схожу за ним! — воскликнула она, вскочив со своего места.  Не приведи Мерлин, Александр подумает о том, что она не способна исполнять свои должностные обязанности и привести к нему на урок всего-то трёх учеников, в числе которых была она сама.  — Пожалуйста, Гермиона, — благосклонно ответил профессор, дав понять, что он не собирается отчитывать ее за отсутствие Малфоя.                      ***  Малфоя Гермиона нашла там же, где видела его в последний раз, то есть в коридоре. Он сидел на той же скамейке и все ещё читал  «Расширенный курс зельеварения» с пометками Северуса Снейпа. Возле него стояли три ученика и, кажется, говорили ему что-то, но тот не обращал на них никакого внимания и тихо сидел, уткнувшись в книгу.  Девушка подошла ближе.  Она увидела бордовые полосы на галстуках, подвязанных под белые воротники. На вид гриффиндорцы были не старше четвёртого курса. Они стояли к Гермионе почти спиной и не сразу заметили появления школьной старосты. Теперь у старосты не осталось сомнений, что представители ее факультета выкрикивали ругательства. — Мерзкий Пожиратель Смерти! — кричал один из них. — Убоюдок язык проглотил ?! — подхватывал другой.  — Посмотрите на него! Чистокровная сволочь! Не пристало разговаривать с полукровками?! — восклицал третий.  Малфой сидел неподвижно. Делал вид, что очень занят книгой, но напряженные мышцы его лица, бледные пальцы, вцепившиеся в учебник так, что на страницах были заметны вмятины, говорили о том, что терпению слизеринца приходит конец.  — Вам что?! Заняться нечем?! — Гермиона воскликнула так громко, что гриффиндорцы, не заметившие ее появления, инстинктивно вздрогнули и тут же обернулись в ее сторону. От вида школьной старосты у обидчиков глаза на лоб полезли и челюсти неумолимо начали падать вниз.  Гермиона откинула густые волосы назад, свела брови на переносице, сложила руки на груди и приняла что ни на есть самый суровый вид. Малфой, услышав голос Грейнджер, наконец оторвался от учебника и поднял голову. — Мы…мы просто мимо проходили…— запинаясь, стал оправдываться самый высокий из гриффиндорцев. — У нас вот…уроки недавно закончились…— пролепетал его товарищ справа.  Гермиона сделала глубокий вдох в попытке сдержать нарастающее внутри неё негодование. Кто бы мог подумать, что именно ученики Гриффиндора будут разбрасываться такими оскорблениями. — Двадцать баллов с Гриффиндора! — строго выкрикнула она. — За недопустимые выражения, озвученные вами в адрес старшекурсника. — Но…но он же… — попытался возмутиться долговязый гриффиндорец.  Гермиона почувствовала, как на ее собственных щеках проступила гневная краска. — Он что?! – волшебница изогнула бровь в немом вопросе, разглядывая потерянные лица учеников. — Он такой же ученик этой школы, как и вы! И тот факт, что когда-то он сделал не совсем правильный выбор, не даёт вам право разбрасываться оскорблениями при каждом удобном случае. Ещё неизвестно, как бы вы поступили на его месте.  Гриффиндорцы виновато опустили глаза.  — А сейчас я советую вам заняться выполнением заданий для самоподготовки. Можете быть свободны, — строго произнесла староста, и гриффиндорцы, тот час же сорвавшись с мест, через минуту скрылись в конце коридора.  Гермиона посмотрела на Малфоя. Он все ещё держал в руках книгу, но его внимание уже было полностью сконцентрировано на ней.  — Снимать очки у своего же факультета… — слизеринец манерно цокнул языком. — Ты превзошла сама себя, Грейнджер. Я думал, тебе не все равно на Кубок школы, — холодно протянул он. Малфой убрал учебник в школьную сумку, медленно поднялся со своего места, стряхнул с белой рубашки, выглядывающей из-под расстёгнутой мантии, невидимую пыль и уставился на Гермиону своим фирменным пронизывающим взглядом. — Единственное, на что мне не все равно, это на отсутствие справедливости, — сказала она. — И вообще, ты сейчас должен быть на занятиях у Белова. Нам с профессором через месяц отправляться в Россию, а мы даже языка не знаем! — Говори за себя, Грейнджер, — ощетинился Малфой. — Я не собираюсь ни в какую Россию, и уж тем более с этим профессором, — он презрительно фыркнул, запустил руки в карманы мантии и отвёл взгляд в сторону. — Нет, собираешься! — воскликнула Гермиона, возвратив его внимание на себя. — Смею тебе напомнить, Малфой, что это распоряжение  директора — одно из тех, которые ты, по решению суда, вынужден исполнять.  — Нет, не собираюсь! — сказал он громче.  Гермиона набрала в легкие воздуха. Она заметила, как серебристые радужки Малфоя сверкнули недобрым блеском, а его острые бледные скулы заметно напряглись.    — Ты слышала, что сказал этот профессор? — раздраженно выплюнул он. — Он знает! Знает, что я был Пожирателем. Ты наверняка заметила, как ко мне относятся в школе? Думаю, в Колдовстворце мне вряд ли будут рады. — И что, что он знает?! — Гермиона слишком резко мотнула головой, отчего прядь волос упала ей на лоб. — Кажется, он ясно дал тебе понять, что не собирается осуждать тебя и уж тем более распространяться об этом,— она смахнула прядь с лица, расцепив руки, скрещенные на груди. — Поездка — это отличный шанс для тебя показать им всем, что ты не такой, каким тебя считают. Или мы с Гарри зря встали на сторону твоей защиты? — спросила она, выгнув бровь.  — Я вас не просил, — холодно ответил он, вновь отвернувшись. — Именно! Не просил. Хотя лучше бы ты попросил, Малфой! — крикнула Гермиона, всплеснув руками, будучи не в силах сдержать раздражение. — Ты ведь даже не пытаешься?! — произнесла она на грани истерики. — Почему ты не сказал им, что это ты связался с эльфом?  — Потому что они бы стали копаться в моей голове! — отрезал он, намереваясь прекратить бесполезный диалог.  — Кажется, они и так покопались в твоей голове, — напомнила ему  Гермиона. — Но так и не посмотрели воспоминания,— подметил Малфой, удерживая победу в словесной баталии на своей стороне. — Действительно, заключение в Азкабане лучше просмотра каких-то там воспоминаний! — Не говори о том, чего не знаешь, Грейнджер! — резко выкрикнул он, потеряв самообладание. Гермиона вздрогнула. — Хорошо, — опасливо ответила она, понизив тон. — В таком случае я буду говорить о том, что знаю. Сейчас тебя ждут на занятиях по русскому и тебе следует прийти, Малфой, если хочешь избежать гнева Макгонагалл. Малфой, обессилено выдохнув, плюхнулся обратно на скамейку. — Я не могу поехать в Россию, Грейнджер. Я не могу оставить мать, — обреченно ответил слизеринец, опустив взгляд с ее лица вниз. Гермиона сглотнула. Малфой выглядел расстроенным. И она действительно не знала, что делать. Спорить дальше казалось бесполезным.  Она шагнула. Потом шагнула ещё раз. Малфой снова посмотрел на неё — на этот раз вопросительно. — Я не была знакома с твоей матерью лично, но точно могу сказать, что Нарцисса Малфой — сильная женщина и она уж точно справится с твоим временным отсутствием, — тихо произнесла Гермиона. — Кроме того, вряд ли ты ей чем-то поможешь, находясь в замке, в котором тебя все равно, что заперли, — она выдержала минутную паузу, и продолжила увереннее, — и я думаю, она бы не хотела, чтобы ее единственный сын замкнулся в себе и нёс бремя великого мученика. Поэтому оторви наконец свою задницу от этой несчастной скамейки и отправляйся в класс, не то я … Договорить она не успела. Малфой в два счета вскочил со скамейки, встав к ней вплотную. Он был выше Гермионы почти на голову, и щекой касался ее волос. Его горячее дыхание ложилось на ее раскрасневшееся от недавнего спора лицо, а ее ресницы, казалось, ещё немного и мазнут по вороту его белой рубашки. Малфой чуть наклонил голову, и Гермиона задержала дыхание. — Не то ты что, Грейнджер? — прошептал он ей на ухо. Она глубоко вдохнула, набрав в легкие воздух, чтобы тот опять внезапно не закончился. Его запах — один из составляющих ее амортенции. Ей нравился мятный запах, и ещё запах пергамента, и свежескошенной травы. Ей нравился Рон когда-то, который, кажется, носил в себе запах этой самой травы… Но, Святой Годрик! Малфой… Но он был здесь. Он стоял здесь, прямо как тогда, в Зале Суда в тот день. И непривычная близость словно была для нее привычной. Сердце Гермионы затрепетало от всколыхнувшихся в груди чувств. Слизеринский галстук расплывался перед глазами. Хотелось прижаться к нему, но она еще не настолько потеряла голову, чтобы вешаться Малфою на шею. И все же почему они сошлись?.. Может, ей требовалось узнать какую-то информацию для Ордена или для Гарри, которой обладал Малфой, и именно поэтому она втерлась к нему в доверие, а после все вышло из-под контроля. По крайней мере эта догадка звучала разумно. Малфой, сколько Гермиона его знала, был очень умен и проницателен. Его не так-то просто было обмануть даже ей. Пальцы жгло от его близости и одновременной недосягаемости. Хотелось прикоснуться. Зачем он встал так близко? Испытывал ее на прочность? Гермиона чуть подалась вперёд, и, когда ее щека уже почти прижалась к его груди, Малфой вдруг отступил. Гермиона подняла взгляд на его ухмыляющееся лицо.  — Беги, Грейнджер. Тебя ждёт профессор, — фальшиво победно произнес он.  Но Гермиона не двинулась с места. Она все смотрела, смотрела… Изучала бледное лицо, упавшую прядь светлых волос, едва заметную складку меж темных бровей, серебристые радужки, отпечатки ухмылки у линии глаз, розоватые губы… — А…А ты? — спросила она охрипшим голосом. — Ты придёшь? Ухмылка сошла с лица Малфоя, глаза стали стеклянными. «Снова окклюменция…», — подумала Гермиона, поджав губы от разочарования. — Приду, — холодно ответил Малфой.  — Хорошо, — сказала она уже громче, — в таком случае встретимся в кабинете.  Она сорвалась с места и быстрым шагом направилась в кабинет трансфигурации.                      *** Гермиона влетела в класс трансфигурации, громко хлопнув дверью, и под удивленные взгляды Гарри и профессора спешно заняла своё место. — А Малфой? — тихо спросил у неё Поттер.  Ответом ему стал такой же не менее громкий дверной хлопок, после которого в кабинете появился сам слизеринец. Малфой также быстро прошёл в класс, занял место за третьей партой соседнего ряда, проигнорировав всех присутствующих, в том числе и профессора.Он достал учебник по зельеварению, открыл его на нужной странице и как ни в чем не бывало продолжил читать.  Александр, тихо усмехнувшись, вышел из-за учительского стола, подошел к третьей парте и встал прямо напротив Малфоя. Драко, по-видимому, почувствовав на себе взгляд профессора, оторвался от учебника и, посмотрев на профессора в ответ, нашёл в себе наглость вопросительно поднять брови. — Встань, Драко, — спокойно сказал Белов.  Малфой, раздраженно закатив глаза, медленно поднялся со своего места.  Александр, надо признать, был само терпение.  — Я уже сказал твоим однокурсникам, что в Колдовствореце принято обращаться к преподавателям по имени и отчеству, — твёрдо сказал он.— Ко мне можешь обращаться только по имени, — профессор, протянув руку слизеринцу, коротко представился, — Александр. Малфой с явным пренебрежением  посмотрел на протянутую ладонь, медленно, будто делал одолжение, протянул профессору руку и замер. Драко ошибся в одном: одолжение делал не он — одолжение делали ему. Гермиона смотрела на встревоженное лицо Малфоя широко распахнутыми глазами. Она заметила, как слизеринец, будучи не в силах отвести взгляд от лица профессора, попытался выдернуть руку, но Александр сжимал его бледную кисть слишком крепко.  Через минуту Белов сам разорвал рукопожатие, дружелюбно улыбнувшись оцепеневшему ученику.  — Неплохо. Кто обучал тебя защите разума? — спросил у него профессор.  Малфой вытаращился на него, словно увидел перед собой самого Темного Лорда.  — Легилимент… — тихо выдохнул Гарри, — надеюсь, он не для этого всем подряд жмёт руки.  — Ты бы почувствовал, — поспешила успокоить друга Гермиона. — Думаю, все дело в перстне. Их используют в России вместо волшебных палочек — я читала об этом.  — Бедный Малфой… — шепотом протянул он.  — Нечего было нарываться, — буркнула Гермиона. — Как будто в первый раз, — Гарри пожал плечами. — Уверен, вы не захотите знать моего учителя, — ответил Малфой после небольшой паузы достаточно спокойно для того, кто несколько минут назад подвергся Легилименции. — Надо потренироваться над… — он взглянул на Гарри и Гермиону, на долю секунды задержал взгляд на последней и снова посмотрел на Малфоя, — ну, ты понял.  — Да, понял, — холодно ответил слизеринец, кажется, закрывая своё сознание теперь уже с двойным усердием.  — Садись, Драко, — снисходительно произнёс Александр, и, не дождавшись, пока Малфой снова сядет за парту, вернулся к своему рабочему месту.  — Ну, что ж… — профессор встал возле доски и хлопнул в ладони, обратив на себя внимание, — начнём наш урок. Сегодняшнее занятие мы посвятим русскому алфавиту, то есть азбуке. Название «азбука» происходит от названия первых букв славянского алфавита — «азъ» и «буки», — профессор написал на доске по-русски слово «азбука» и выделил из него те самые две буквы, о которых говорил, — прошу обратить ваше внимание на то, что кириллицу вам тоже придётся выучить, но позже, — он замолчал, а после добавил совсем тихо, — нам бы хотя бы говорить научиться.  Александр написал русский алфавит на доске и зачитал его вслух.  Гермиона, как и Гарри, начала выводить русские буквы на чистом листе пергамента. Она мельком бросила взгляд на Малфоя и недовольно поджала губы — тот все также читал «Расширенный курс зельеварения» и, по-видимому, не собирался включаться в классную работу.  Профессор рассказал о каждой букве, затем перешёл к лекции о звуках, из которой Гермиона узнала, что русские звуки делятся на гласные и согласные, что гласные звуки в словах могут быть ударными и безударными, долгими и краткими, что было характерно и для английского языка, а вот согласные звуки… согласные звуки русского языка классифицировались по всем нужным и ненужным параметрам. Они были и глухими и звонкими, и мягкими и твёрдыми, и шипящими и не шипящими, и парными и непарными, и Мерлин знает ещё какими.  Как оказалось, в русском имелись еще твёрдый знак и мягкий знак, которые, мало того, что выглядели, как одна раздвоенная буква, так еще и напрочь перечёркивали все правила, согласно которым согласные звуки делились на те самые мягкие и твёрдые. А когда профессор перешёл к примерам и стал разбирать по звукам русские слова, то Гермиона просто отказывалась понимать, зачем изобретать правила классификации этих самых звуков, если в действительности они практически не работали или работали совсем не так, как должны были. От переизбытка новой информации, уже к середине занятия голова разболелась и у Гарри, и у Гермионы, и гриффиндорцы были близки к тому, чтобы прямо сейчас отказаться от поездки. Но Александр подходил к своей работе преподавателя с завидным энтузиазмом. Он настолько верил в способность гриффиндорцев подчинить себе несказанно сложный язык, что друзья покорно продолжали слушать и записывать лекции, а также пытаться произносить звуки и выговаривать несложные, по мнению Белова, русские слова.  — Драко Малфой! — крикнул на весь класс Александр, когда наконец заметил, что слизеринец не только не записывает новый материал, но и слушать профессора не пытается. От внезапного и слишком громкого  обращения  Малфой, инстинктивно дернувшись, резко поднял голову. — Ты знаешь русский? — заинтересованно спросил Белов.  — Да, — с вызовом ответил Малфой.  — Тогда прошу, — Александр махнул рукой в сторону доски и занял место за учительским столом. Драко Малфой действительно знал русский язык. Он знал алфавит, который Белов попросил его написать, знал, как произносятся буквы и какие звуки им соответствуют, знал, что такое слоги, и знал большое количество русских слов.  — В таком случае, расскажи о себе, — попросил Александр после того, как Малфой без затруднений выполнил все  задания профессора, которые так или иначе проверяли знания слизеринца в русском языке.  Драко бросил взгляд на изумленные лица Поттера и Грейнджер, и, хитро ухмыльнувшись, начал говорить нарочито медленно, растягивая каждое слово:  — Я Драко Малфой. Родился в чистокровной семье волшебников. Проживаю в Великобритании, в поместье, которое расположенно в графстве Уилтшир и принадлежит старому роду Малфоев… — Он просто невыносим! — прошептала Гермиона, безотрывно наблюдая за говорившим на русском языке Малфоем. Смириться с тем, что Драко Малфой был в чем-то лучше нее, было трудно. Нет, конечно, он был неплох по всем предметам, особенно хорошо разбирался в зельеварении, но Гермиона всегда лидировала в школьном рейтинге по успеваемости…Ну, почти всегда.   — И как он посмел знать русский язык! — с должным возмущением прошептал Гарри, едва сдерживая смех. — Точно! Позёр! — искренне возмутилась волшебница, фыркнув от негодования.  Гарри не выдержал и пропустил смешок. — Я обучаюсь в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс, — продолжал рассказывать Малфой, — мои любимые дисциплины — зельеварение и древние руны… — Спасибо, Драко, — остановил его профессор. — Если ты так хорошо знаешь русский и, я уверен, в своё время прекрасно освоил грамматику… Губы Малфоя скривились в победной ухмылке.  Тем временем Александр продолжал:  — В таком случае к нашему третьему занятию я попрошу тебя написать мне реферат по теме «Синтаксис и пунктуация в русском языке».  Малфой резко перестал улыбаться.  — Знаешь, что такое «синтаксис и пунктуация» ? — Белов повел бровью, глядя на Малфоя.  — Если не ошибаюсь, функциональное взаимодействие частей речи в предложениях и сочетаниях и постановка знаков препинания в письменной речи, — не совсем уверенно ответил Драко уже на английском.  — Верно, — кивнул ему профессор. — Можешь садиться.  Малфой быстро прошёл к своему месту, сел за парту и демонстративно открыл все тот же учебник по зельеварению — Александр усмехнулся.  По-видимому, с расстановкой знаков препинания — Гермиона знала, что этот раздел русского языка был действительно очень сложным, особенно для иностранцев — у Малфоя дела шли не так хорошо. Что ж, надо было признать, что Александр умел ставить учеников на место.  В конце урока Белов выдал каждому из них целую стопку учебников для иностранцев по освоению русского языка. Стоит отметить, что с заданием для самоподготовки повезло не только Малфою — тот заметно приободрился, когда Гермионе и Гарри профессор задал для заучивания наизусть целый свиток пергамента с новыми словами. Александр, конечно, очень извинился за такой объём заданий, превосходивший по своей величине все остальные дисциплины в совокупности, но не упустил возможности напомнить о том, что «у них очень мало времени» и до их отправления в Россию им придётся действительно потрудиться.  После урока русского языка Гермиона Грейнджер направилась в библиотеку. Там она надеялась приступить к выполнению всех работ, заданных профессорами, в том числе и Александром, и, если останется время, найти книги, которые смогли бы объяснить о природе загадочного браслета, о существовании которого ей так кстати сегодня напомнил Малфой своей выходкой.  Гарри объём заданий не пугал, потому как вместо того, чтобы взяться хотя бы за изучение русского языка, он отправился на поле для квиддича, чтобы, как он выразился,  «проветрить голову после скучных уроков».                         *** Библиотека Хогвартса располагалась в одной из башен замка и занимала собой несколько этажей. Это было огромное пространство, сплошь заставленное книгами по самым различным темам, начиная от трансфигурации и заканчивая темной магией. Гермиона любила это место потому, что именно здесь она могла привести в порядок свои мысли, сконцентрироваться на учебе и наконец уделить положенное время не только любимым предметам, но и изучению новых, неизведанных, бескрайних просторов знаний, которые хранили в себе старинные фолианты. Она любила вдыхать запах книг. Любила ощущать шероховатость потрепанных страниц под своими пальцами. Любила наблюдать, как солнечные лучи пробираются сквозь просторные окна и касаются корешков изданий, заполняющих ряды книжных полок, как они ложатся на пожелтевшие от времени листы и насколько выразительными кажутся в этот момент яркие чернильные строки.  Гермиона переступила порог библиотеки. Сделала шаг, другой, третий. Желавших посетить библиотеку в столь поздний час всегда было немного, а то и не было вовсе, и она уже мысленно представила, как будет наслаждаться уютом своего пристанища до самого отбоя, а может, даже и задержится немного на правах школьной старосты. Она воображала, как в ближайшие пару-тройку часов будет неспешно погружаться в бесценный кладезь знаний, как своим новеньким пером будет аккуратно выводить каждую букву русского алфавита, как будет неспешно выписывать уже заученные наизусть русские слова, а потом самостоятельно проверять правильность их написания и убеждаться в очередной раз, что она, лучшая ученица, написала каждое из них без единой ошибки.   Она остановилась в начале читального зала, сделала глубокий вдох, почувствовала запах пергамента, чернильной краски и … мяты. Гермиона насторожилась. Наскоро окинула тревожным взглядом просторное помещение — у самого окна за второй партой, на ее любимом месте, сидел Драко Малфой и, по-видимому, был занят написанием реферата для Александра. Все ее планы, желания, ожидания моментально превратились в песок и вылетели в окно, оставленное открытым мадам Пинс в целях проветривания помещения. Она не сможет расслабиться. Чертов Малфой! Как можно было осквернить такое место своим присутствием ?!  От злости Гермиона сжала кулаки с такой силой, что ногти больно впились в кожу. Она почти бегом прошла в противоположный конец зала, с громким скрежетом отодвинула стул и уселась за самую дальнюю парту. Малфой даже не глянул в ее сторону — все также увлечённо был занят рефератом. После того, как Гермионе удалось взять свои эмоции под контроль, она все-таки нашла в себе силы приступить к выполнению заданий по русскому и остальным предметам. Спустя некоторое время она сама принялась поглядывать в сторону ненавистного слизеринца. Почему Драко Малфой на неё не смотрит? Почему не обращает внимания? Он испепелял ее своим прожигающим взглядом всякий раз, когда они вынужденно находились в одном помещении, а сейчас… Сейчас Драко Малфой был занят тем, что перебирал стопку учеников, вручённую профессором. Он открывал первый, с остервенением перелистывал страницы, по-видимому, стараясь найти там нужную ему информацию, затем с громким хлопком закрывал его, брал второй, проделывал те же манипуляции, после снова  возвращался к первому, проводил пальцем по строкам, шелестел листами пергамента, что-то выписывал из учебника, брал третий… Гермиона заметила, что из третьего он выписывал крайне много.  В конце концов гриффиндорка поймала себя на том, что она вместо того, чтобы заниматься своей работой, бессовестно разглядывает Драко Малфоя. Гермиона выругалась себе под нос. Она отвела от Малфоя взгляд. Рука с пером замерла над чистым листом пергамента.  Не хватало ещё, чтобы он ненароком обернулся, поймал ее взгляд и застал ее за тем, что она на него откровенно пялится. Ей, конечно, хотелось бы заговорить с ним, наладить с ним отношения и попытаться выудить из него правду об их совместном прошлом, но как можно наладить отношения с человеком, который вёл себя просто возмутительно. Раздражала его манерность, его надменность, его холодность, его непоколебимая уверенность, которую было под силу пошатнуть разве что только Александру. Раздражали его ухмылки, раздражали его глаза. Она терпеть не могла вступать с ним в спор, что, кстати, делала с завидной регулярностью. Гермиона вообще не понимала, как можно было не спорить с Драко Малфоем: ведь он был не прав почти во всем, и ему непременно следовало знать об этом.  Раздражала его загадочность, которая так притягивала ее пытливый ум, изголодавшийся по головоломкам. Гермиона опять вспомнила про браслет. Она, кажется, хотела спросить о нем у Малфоя и сейчас для этого была самая что ни на есть удобная ситуация. От мысли, что ей снова придётся контактировать с Драко Малфоем, быть от него в непосредственной близости, по спине Гермионы змей прополз холодок.  Пожалуй, она подойдёт к нему в следующий раз. Скорее всего, ей представится ещё миллиард случаев спорить Малфоя о браслете, а пока разумнее было поискать информацию в книгах Хогвартса, доступа к которым через месяц у неё уж точно не будет. Пол часа спустя Гермиона все-таки приступила к учебе. Она перестала думать о Малфое только тогда, когда дошла наконец до изучения русского. Новые слова ни то, что не запоминались, произносились с большим трудом. Спустя три часа изнурительных упражнений ей удалось запомнить больше половины списка. Гермиона покинула библиотеку под самое ее закрытие тогда, когда Малфоя уже и след простыл. Обессиленная, уставшая после тяжелого и насыщенного впечатлениями дня и расстроенная своим очевидным отсутствием предрасположенности к русскому языку, она добралась  до своей кровати в башне Гриффиндора и уснула почти сразу.                            *** Во сне Гермиона снова видела Малфоя. Снилась их встреча на Астрономической башне, только теперь черты слизеринца наконец выплыли из ее сознания на поверхность, и вместо темной пустоты Гермиона смогла разглядеть и белые пряди волос, и серые глаза, и тёмные впадины под ними. Малфой из ее воспоминаний был не в лучшей форме. Значит, шестой курс. Ей потребовалось ровно две минуты, чтобы прийти в себя, ещё две минуты, чтобы выпить Успокаивающее зелье, и пять минут, чтобы вновь забыться сном.