You always do everything your way.

— Эй, Вал... Да, знаю, проебался — проговорил Вокс — но всё же закончилось хорошо. Вокс неуверенно ухмыльнулся и развёл руки в разные стороны. Да, для тебя всегда всё было хо-ро-шо. — Ты, блять, издеваешься?! Всё хорошо? Ты вообще конченный!? — Валентино искривился как только мог. — Ты чуть не уничтожил весь ад ради какого-то гребанного оленя! — Ты реально придурок, заканчивай с этой хуйней! — поддержала Вельвет. Внутри Вокса всё зажглось адский огнём. — Я, именно Я, всё сделал сам! Вы нихрена для этого не сделали! Я Бог, а вы лишь всё испортили нахуй! — возмущение теледемона вырвалось наружу как мусор из разорвавшего пакета. По всей комнате пошли помехи, а зрачки превратились в значки восклицательные знаки. ​— Бог? — Валентино сделал шаг вперед, и его огромная тень накрыла Вокса. — Ты Бог только в своей плоской коробке, Вокс. А здесь, в реальности, ты просто истеричка, которая транслирует свой позор! ​Вельветт закатила глаза, не отрываясь от телефона: — Если «Бог» не заткнется в ближайшие пять секунд, я выложу в сеть видео, где этот Бог рыдает из-за проигранного баттла. Рейтинги будут — закачаешься. ​Вокс почувствовал, как внутри всё закоротило. Его экран опасно посинел. — Вы оба... — он задохнулся от ярости. — Вы оба держитесь на плаву только благодаря моим вышкам. Без меня вы — никто. Вельветт демонстративно фыркнула, громко цокая каблуками по кафелю. — Ой, всё, разбирайтесь сами в своей песочнице. Мне нужно готовить новую коллекцию, а не выслушивать бредни поехавшего телевизора. Чао, «боги», — бросила она через плечо и захлопнула дверь с такой силой, что по стенам прошла вибрация. ​В огромном зале воцарилась тишина, нарушаемая только бешеным гулом кулеров Вокса. Он стоял, тяжело дыша, его пальцы всё ещё были сжаты в кулаки, а по экрану хаотично бегали строки программного кода. ​— Не смей смотреть на меня так, будто я твоя собственность, Вал! — выплюнул Вокс, разворачиваясь. — «Лицензия», «питание»... Ты хоть понимаешь, что без моего маркетинга твои блядские студии превратились бы в вонючие притоны для низших бесов ещё пятьдесят лет назад?! ​Валентино медленно выдохнул дым прямо в лицо Воксу, заставляя того закашляться и зажмуриться. — Мои студии приносят прибыль, пока ты строишь из себя оскорбленного гения! — Вал швырнул окурок прямо под ноги Воксу. — Ты помешан! Ты одержим этим оленем до такой степени, что у тебя скоро платы расплавятся! Весь Ад смеется над тем, как «великий Вокс» бьется в истерике из-за радиопередачи! ​— Я не в истерике! — взревел Вокс. Он ударил кулаком по ближайшему столу, и пластик с треском лопнул. — Я защищаю наш бренд! Я защищаю то, что мы строили! Пока ты тратишь время на своих шлюх и примерку новых шуб, я борюсь за наше выживание! ​— Ты борешься за свое эго! — Вал резко сократил дистанцию, нависая над Воксом всей своей огромной фигурой. Его усики мелко дрожали от ярости. — Ты ревнуешь его ко мне? Или меня к нему? Ты сам запутался, чьего внимания ты жаждешь больше! Ты жалок, Вокс! Когда ты смотришь в свои мониторы, ты ищешь там его одобрения, а не моего признания! ​Вокс замахнулся, готовый ударить, но Валентино перехватил его руку в воздухе, сжимая запястье с такой силой, что послышался стон деформирующегося металла. ​— Отпусти! — прохрипел Вокс, и его экран на мгновение выдал сплошной «белый шум». — Ты не имеешь права! ​— Я имею право на всё! — прорычал Валентино, дергая Вокса на себя и встряхивая его. — Я терплю твои заскоки, твои перепады напряжения, твою ебаную одержимость этим радио-демоном! Но не смей открывать свой рот и говорить, что ТЫ здесь всё сделал сам! Мы — это я, Вельветт и твои вышки! Но без моей жестокости твои вышки транслировали бы детские мультики! ​Они стояли вплотную, тяжело дыша друг другу в лицо. Озон и розовый дым смешались в ядовитый коктейль. Вокс чувствовал, как от Вала исходит волна обжигающего гнева, а Валентино ощущал, как пальцы Вокса, впившиеся в его плечи, бьют его мелкими, болезненными разрядами тока. ​Это была точка невозврата. В воздухе пахло не сексом, а настоящей ненавистью, которая бывает только у тех, кто слишком долго и слишком болезненно связан друг с другом. ​— Убирайся, — процедил Вокс сквозь сжатые зубы, и его зрачки сузились до крошечных точек. — Убирайся к своим шлюхам, Вал. Пока я не превратил твой мозг в мусор. ​Валентино оскалился, обнажая острые зубы, и его очки сверкнули багровым. — С удовольствием. Посмотрим, как ты заговоришь, когда ночью твои кулеры начнут выть от одиночества в этой пустой коробке, которую ты называешь своей «империей». Валентино разжал пальцы на запястье Вокса так резко, словно прикосновение к нему внезапно стало омерзительным. Он поправил меховой воротник, бросил на теледемона последний взгляд, полный холодного презрения, и направился к выходу. С каждым его шагом сиреневый дым в комнате становился всё более едким, забивая фильтры Вокса. ​Как только тяжелая дверь захлопнулась, оставив Вокса в абсолютной тишине, его окончательно «прорвало». ​— Блядский... Эгоистичный... ТАРАКАН! — взревел Вокс. ​Он схватил со стола массивный стакан и с силой запустил его в стену, прямо туда, где висел один из рекламных плакатов с изображением Валентино. Стекло разлетелось на тысячи сверкающих брызг, распоров идеальное лицо Мотылька на бумаге. Но этого было мало. ​Вокс рванулся к главному пульту. Его руки дрожали, из суставов вылетали крохотные синие молнии. Он ударил ладонями по сенсорной панели, и десятки мониторов в зале вспыхнули ярким, слепящим светом, транслируя лишь одну сплошную полосу помех и оглушительный статический треск. ​— Вы все сдохнете без меня! Слышишь, Вал?! Вы все превратитесь в пыль! — кричал он в пустоту, хотя знал, что Валентино уже далеко. ​Он схватил ближайший монитор на подвижном кронштейне и свернул его металлический «позвоночник» голыми руками, наслаждаясь звуком рвущихся проводов. Внутри него всё буквально плавилось. Ревность к Аластору смешивалась с не менее жгучей ревностью к самому Валентино. Вокса тошнило от мысли, что Вал сейчас действительно пойдет в свои бордели, чтобы утопить злость в телах других грешников, пока сам Вокс будет заперт в этом цифровом аду собственного производства. ​Энергия внутри него достигла такого пика, что по всему зданию Vee-Tower начал мигать свет. Вокс рухнул в кресло, обхватив свою голову руками. Зрачки-восклицательные знаки на его экране пульсировали в такт сбитому ритму сердца. ​Он ненавидел Валентино. Он ненавидел Аластора. Но больше всего он ненавидел то, что Вал был прав: в этой огромной, технологичной, сверкающей империи он был самым одиноким существом в Аду. ​— Иди к черту, Вал... — прошептал он, и по его экрану поползла черная трещина программного сбоя. — Просто иди к черту. Валентино сидел в окружении тел, шелка и сладковатого розового тумана. В одной руке — бокал виски, в другой — смартфон. Он только что приказал принести еще выпивки и собирался «насладиться» зрелищем того, как Вокс в одиночестве бесится в своей студии. Это была его форма контроля: смотреть на него через камеру, пока сам он развлекается с другими. ​Он лениво нажал на иконку «Vee-Connect». ​[SESSION EXPIRED] — вылетело на экран. ​Вал нахмурился. — Что за глюк... — проворчал он и вбил пароль заново. ​[AUTHORIZATION REVOKED BY ADMIN] [YOU HAVE BEEN REMOVED FROM ALL GROUPS BY: VOX_01] ​Секунду Вал просто смотрел в экран, не моргая. Смысл прочитанного доходил до него медленно, как яд до сердца. Вокс не просто сменил пароль. Он удалил его. Вышвырнул. Стер его права доступа в их общем доме. ​— Ты... Мелкая... Цифровая... Мразь, — прошептал Вал. Его голос дрожал так сильно, что стакан в руке начал звенеть о зубы. ​Он резко вскочил, сбрасывая с колен демоницу. Та отлетела в сторону, испуганно вскрикнув, но Вал её не слышал. Его накрыла волна такого безумного гнева, что зрение застлало розовой пеленой. ​— ОН МЕНЯ ЗАБЛОКИРОВАЛ?! — взревел он, и от этого крика в VIP-ложе лопнули плафоны. — ОН РЕШИЛ, ЧТО МОЖЕТ ВЫКЛЮЧИТЬ МЕНЯ?! ​Вал со всей силы швырнул телефон в стену. Дорогой аппарат превратился в крошево, но это не помогло. Ревность, подстегнутая алкоголем, начала рисовать в голове чудовищные картины. «Чем он там занимается, раз закрыл доступ? С КЕМ он там?». Он представил, как Вокс в этой тишине выводит на экраны Аластора, как он смакует свою независимость, зная, что Вал ослеп. ​— Принеси мне еще! БЫСТРО! — заорал он администратору, который забился в угол. ​Вал не поехал в башню. Его гордость, раздутая и уязвленная, не позволяла ему сейчас бежать к Воксу и просить открыть дверь. Вместо этого он решил разрушить всё здесь. ​Он схватил тяжелую мраморную пепельницу и швырнул её в зеркало, за которым скрывалась комната для наблюдения. Стекло осыпалось градом искр. ​— Хочешь приватности, Вокси?! — Вал схватил за волосы пробегавшего мимо слугу и заставил того смотреть себе в глаза. — Хочешь, чтобы я не видел, как ты дрожишь над своим конченным оленем?! Хорошо! Я не буду смотреть! Я вообще больше на тебя не посмотрю! ​Он начал крушить ложу с методичной жестокостью. Он разрывал подушки когтями, вырывал с корнем светильники, опрокидывал столы. Гнев смешивался с осознанием того, что он не может сейчас ворваться в систему и проверить, что делает Вокс. Эта «слепота» сводила его с ума. ​— Все вон! — кричал он, задыхаясь от собственного розового дыма. — Если я увижу здесь хоть одну рожу через пять секунд — я сожгу этот притон вместе с вами! ​Он остался один в разгромленной ложе, среди обломков и пролитого алкоголя. Он не поехал к Воксу, нет. Он сел в кресло, тяжело дыша, и впился когтями в обивку. ​— Ну и сиди там, — процедил он сквозь зубы, глядя на пустую стену, где раньше висел монитор. — Сиди в своей темноте. Посмотрим, как быстро ты приползешь, когда поймешь, что без моих глаз ты — просто груда железа. ​Его трясло от мелкой, подлой ревности. Он знал, что не заснет сегодня. Он будет сидеть здесь, в этом аду, который он сам только что создал, и представлять, как Вокс там, наверху, наслаждается своей чертовой «свободой». И это знание причиняло ему больше боли, чем любая драка Прошло три часа. Разгромленная VIP-ложа утопала в густом, липком розовом тумане. Валентино сидел в глубоком кресле, окруженный осколками зеркала и перевернутой мебелью. Он выпил столько, что любой другой демон уже был бы в отключке, но его гнев работал как высокооктановое топливо, не давая системе уснуть. ​Каждый раз, когда он вспоминал про «черный экран» и Вокса, который сейчас там, в тишине, наверняка упивается своей независимостью, Вал скрежетал зубами. Ему нужно было доказать самому себе, что он всё еще удерживает поводок. Если не на шее Теледемона, то на чьей-то еще. ​— Приведите его, — процедил Вал в рацию, не открывая глаз. — Энджела. Живо. ​Через десять минут двери ложи неуверенно приоткрылись. Энджел Даст вошел внутрь, стараясь не смотреть на хаос вокруг. Он уже знал этот запах — запах «плохого настроения» Вала. Это означало, что ночь будет долгой и болезненной. ​— Эй, Вал... — Энджел попытался нацепить свою привычную маску безразличия, поправляя перчатку на одной из рук. — Слышал, у тебя тут... Вечеринка не задалась? ​— Подойди сюда, Энджи, — голос Валентино был пугающе тихим. ​Как только паук оказался на расстоянии вытянутой руки, Вал резко подался вперед и схватил его за подбородок всеми четырьмя руками, впиваясь когтями в пушистую щеку. Он притянул его так близко, что Энджел мог видеть свое отражение в розовых линзах очков Валентино. ​— Знаешь, что я ненавижу больше всего на свете, дорогая? — прошептал Вал, и его дыхание, пропитанное виски и дымом, обожгло лицо Энджела. — Я ненавижу, когда мои вещи решают, что у них есть секреты. ​Вал грубо толкнул Энджела на диван, нависая над ним сверху. Его ревность к Аластору и злость на Вокса требовали выхода. Он видел в Энджеле не личность, а инструмент. ​— Сегодня ты будешь очень... Очень послушным, — Вал сорвал с Энджела его розовый пиджак, ничуть не заботясь о том, что ткань трещит. — Ты будешь делать всё, что я скажу. И если я увижу в твоих глазах хоть тень того же упрямства, которое я видел сегодня у одного придурка... ​Он с силой сжал шею Энджела, заставляя того задохнуться и вцепиться в его запястья. Валентино наслаждался этим сопротивлением. Это было то, чего он не мог получить от Вокса через экран — физическое, осязаемое подтверждение своей власти. ​— Ты ведь не заблокируешь мне доступ, Энджи? — Вал издевательски усмехнулся, глядя на испуганного паука. — Ты ведь не сменишь пароли на своем теле? ​Всю оставшуюся ночь Валентино использовал Энджела как живой манекен для своих комплексов. Он заставлял его принимать унизительные позы, высмеивал каждое его движение, доводя до слез, а затем снова встряхивал, не давая сломаться окончательно. Каждый раз, когда Энджел вскрикивал от боли или страха, Вал представлял на его месте Вокса. Он издевался над пауком с такой методичной жестокостью, будто пытался через него передать сигнал в Vee-Tower: «Смотри, что я делаю с теми, кто мне принадлежит. Ты будешь следующим». ​К утру Энджел лежал на полу среди обломков, избитый и опустошенный, а Валентино, наконец, почувствовал тупое, серое удовлетворение. Он поправил очки, посмотрел на свои дрожащие руки и сплюнул на пол. ​— Убирайся, — бросил он Энджелу, даже не глядя на него. — Ты скучный. ​Ревность никуда не ушла. Она просто затаилась, ожидая момента, когда он снова увидит синее сияние монитора. Когда Валентино вошел в пентхаус, по зданию Vee-Tower прошел низкочастотный гул. Воздух в гостиной был наэлектризован до предела: статические разряды с треском прыгали по стенам, а панорамные окна мелко вибрировали. Вокс стоял в центре зала, и его экран светился слепящим, ядовито-синим светом. ​Вал выглядел как воплощение хаоса. Растрепанный мех шубы, очки, сдвинутые на переносицу, и этот удушливый запах притона, который он втащил в их стерильный мир как оскорбление. ​— Пришел, — выплюнул Вокс. Его голос больше не был человеческим, это был скрежет перегруженного динамика. ​— Пришел, — прорычал Вал в ответ, швыряя пустой бокал, который прихватил из лифта, прямо в стену. — И знаешь что, Вокси? Это была лучшая блядская ночь в моей жизни. ​Он сделал шаг вперед, и его огромная тень накрыла Теледемона. Вал оскалился, обнажая острые зубы, и в его глазах полыхало багровое безумие. ​— Пока ты тут пускал слюни на свои графики и дрожал над кодами, я трахал Энджела так, будто завтра не наступит. Я вжимал его в этот грязный ебанный матрас и представлял, что это ТЫ! Я заставлял его стонать так, как ты никогда не сможешь со своими гребаными вентиляторами! Его кожа... Она не выдает ошибок доступа, Вокс! Она просто горит под моими руками! ​Внутри Вокса что-то окончательно лопнуло. Его экран на мгновение погас, а затем вспыхнул диким, искаженным оскалом. Это была жуткая, ломаная улыбка, полная ненависти и торжествующей боли. Он резко сократил дистанцию, вцепляясь пальцами в лацканы шубы Валентино. Из его ладоней посыпались синие искры, прожигая дорогую ткань. ​— ТЫ ,СУКА, ДУМАЕШЬ, МЕНЯ ЭТО ЗАДЕВАЕТ?! — взревел Вокс, и его лицо-монитор покрылось сеткой «белого шума». — Ты думаешь, я не знаю, какой ты жалкий?! Ты побежал к пауку, потому что ты ничто без МОЕГО контроля! Ты пытался «забыться»? — Вокс придвинулся к самому лицу Вала, и его оскал стал еще шире, еще безумнее. — Ты просто подтвердил мою правоту! Ты — животное, Вал! Ты — примитивное насекомое, которое лезет на любой свет! ​— ТАК ПОСМОТРИ НА МЕНЯ, ТЫ, ПЛОСКАЯ КОРОБКА! — Вал схватил Вокса за горло всеми четырьмя руками, приподнимая его над полом. — Посмотри в мои глаза и скажи, что тебе плевать! Я чувствую, как твой корпус вибрирует от ярости! Ты хочешь сдохнуть от ревности, признай это! Тебе мало было Аластора, теперь ты будешь видеть в каждом моем движении пальцы Энджела! ​— Я НИЧЕГО НЕ БУДУ ВИДЕТЬ! — Вокс ударил Вала разрядом тока прямо в грудь, заставляя того отпрянуть, но не отпуская его. — Я выжег тебя из своей системы! Спи с кем хочешь, гной в своих притонах, захлебнись в своей похоти! Ты больше не имеешь значения! ТЫ— ШУМ! Ты — помеха в моем эфире! ​Они сцепились в центре комнаты, как два раненых зверя. Озон смешался с розовым ядом, создавая взрывоопасную атмосферу. Вокс скалился в лицо Валу, и эта улыбка была страшнее любого крика — это был триумф человека, который только что сжег свой последний мост. Валентино же сжимал его плечи с такой силой, что металл под пальцами стонал. ​— Мы сдохнем в этой башне вдвоем, — прошипел Вал, вжимая Вокса в ближайший терминал управления. Экран терминала треснул под весом Теледемона. — Я буду вонять этим притоном в твоей постели, в твоей студии, в каждой твоей мысли! Ты никогда не отмоешься от того, что я сделал этой ночью! Они стояли в центре пентхауса, вцепившись друг в друга, как два стервятника над трупом своих отношений. Воздух между ними буквально трещал от статики и ядовитых испарений. Валентино сжимал горло Вокса, а тот, не сводя с него искаженного, застывшего оскала, бил его током через ладони, впившиеся в плечи Мотылька. ​— Ты сдохнешь от собственной желчи, Вокси! — прорычал Вал, и его усики дергались от неконтролируемой злобы. — Ты будешь смотреть на пустые мониторы и видеть там, как я вхожу в «Мотылек», зная, что ты — никто! Просто ящик с картинками! ​— Я — тот, кто держит твою жизнь на кнопке «выключить»! — взревел Вокс, и его экран на мгновение выдал ярко-красный сигнал тревоги. — Иди к своему пауку! Иди и не возвращайся, потому что в следующий раз я просто сотру твой биометрический код из этой вселенной! ​— О-о-о, да! Вот это контент! — раздался резкий, звонкий голос со стороны входа. ​Вельветт стояла в дверях, вальяжно прислонившись к косяку. В одной руке она держала телефон, направленный прямо на них, в другой — кислотно-розовый леденец. Она не выглядела испуганной. Она выглядела так, будто выиграла в лотерею. ​— Ребята, вы просто космос! — она громко цокнула языком, не опуская камеру. — Вал, чуть левее, у тебя свет падает на очки просто божественно. Вокс, не убирай эту улыбку, она выглядит так, будто ты реально сошел с ума. Подписчики в восторге, чат просто взрывается! ​— Уйди, Вельветт! — одновременно рявкнули они, не разжимая рук. ​— И не подумаю! — она сделала пару шагов вглубь комнаты, демонстративно переступая через обломки терминала. — Вы хоть понимаете, как это выглядит со стороны? Вал притащился из притона, воняет как дешевая шлюха, а Вокс пытается строить из себя оскорбленную невинность, хотя сам всю ночь, небось, гуглил «как забыть бывшего за 5 минут». ​Она подошла почти вплотную, переводя камеру на лицо Валентино. ​— Вал, милый, ты серьезно думаешь, что Энджел его заденет? Вокс же помешан на качестве. Ему не нужен паук, ему нужен олень. А ты... Ты просто устроил распродажу своего достоинства в прямом эфире! Все в Аду знают, что ты побежал трахаться только потому, что тебе не дали посмотреть мультики в своей комнате. ​— ЗАТКНИСЬ! — Вал разжал одну руку, готовясь ударить её, но Вельветт даже не вздрогнула. ​— А ты, Вокс? — она повернулась к Теледемону, прищурив подведенные глаза. — Этот оскал... Серьезно? Ты выглядишь как сломанный торговый автомат. Все видят, как ты ревнуешь. Ты так боишься, что Вал найдет кого-то поинтереснее твоих антенн, что готов сжечь собственную башню. ​Она сделала глоток из своего коктейля, который материализовался у неё в руке, и ехидно добавила: ​— Знаете, что пишут в комментариях? «Vee-Tower превращается в Vee-Цирк». Они делают ставки, кто из вас первым сорвется и начнет рыдать. Я поставила на Вокса. У него явно процессоры плавятся от мысли, что Вал сейчас снова уйдет к кому-то «мягкому». ​Слова Вельветт подействовали как бензин, вылитый в лесной пожар. Ярость Вокса вспыхнула с новой силой — он понял, что его позор транслируется на весь Ад. Его оскал стал хищным, а по экрану пошли черные трещины. ​— Ты... — Вокс рванулся к ней, но Валентино дернул его назад. ​— Нет, она права! — захохотал Вал, и этот смех был полон безумия. — Посмотри на себя! Ты ревнуешь к каждой тени в моем притоне! Ты ревнуешь ко мне так же сильно, как к Аластору! Ты заперт в этой клетке из собственной зависти! ​— А ты заперт в своей похоти! — выплюнул Вокс, пытаясь высвободиться. — Ты ничто без меня, Вал! Ты просто моль, летящая на мой свет! ​Вельветт довольно хихикнула, делая селфи на фоне их ссоры. — Продолжайте, мальчики! Рейтинги растут! Вокс, скажи еще что-нибудь про «ничтожество», это всегда заходит! ​В комнате снова стало тесно от их криков. Оскорбления летели как пули, ревность душила обоих, а Вельветт кружила вокруг них, подливая масло в огонь своими едкими замечаниями, превращая их личную трагедию в самое кассовое шоу Ада. Тишина, наступившая после ухода Вельветт, была не облегчением, а гниением. В воздухе висел тяжелый, удушливый запах озона и пота, смешанный с тем самым тошнотворным ароматом дешевых духов, который Вал притащил на себе как трофей. Это была не тишина покоя, а тишина после ядерного взрыва, когда выжившие смотрят друг на друга и жалеют, что не сдохли. ​Вокс медленно поднялся с кресла. Его движения были рваными, механическими. Он подошел к центральному пульту, который всё ещё искрил, и вывел на один из уцелевших экранов отчет по безопасности. Он не смотрел на Вала, но чувствовал его присутствие спиной — как зуд, как опухоль. ​— Ты всё ещё здесь, — процедил Вокс. В его голосе не было усталости, только чистая, концентрированная ненависть. Она сочилась из каждого слова, как черное масло из пробитого радиатора. — Почему ты не свалил обратно в свою сточную канаву? Там тебе было так «мягко» и «просто». ​Валентино стоял у окна, сжимая в кулаке обрывок своей сожженной шубы. Он медленно обернулся. Его лицо, лишенное привычного лоска, выглядело как маска из ада: глаза горели красным, а на губах запеклась кровь. ​— Я здесь, потому что эта башня наполовину моя, — прорычал он, и его голос вибрировал от сдерживаемого желания просто кинуться и разорвать экран Вокса в клочья. — И я буду стоять здесь и вонять этим борделем до тех пор, пока ты не захлебнешься. Ты ненавидишь этот запах? Отлично. Я буду пахнуть им каждый день. Я буду втирать его в твои гребаные простыни, пока ты не начнешь видеть Энджела в каждом своем пикселе. ​Вокс резко развернулся. Его экран на мгновение залило багровым, а затем по нему пошла рябь, складывающаяся в жуткий, нечеловеческий оскал. Это был оскал существа, которое хочет уничтожить объект своего обожания просто за то, что оно существует. ​— Ты думаешь, это меня сломает? — Вокс подошел к нему вплотную, и от его корпуса исходил такой жар, что мех на Валу начал тлеть. — Я ненавижу тебя, Вал. Я ненавижу то, как ты дышишь, как ты двигаешься, как ты пытаешься заполнить мою пустоту своими никчемными шлюхами. Ты — паразит. Ты вцепился в мой свет, потому что без него ты — просто жалкое насекомое в темноте. ​— А ты — мертвая коробка! — Вал вцепился в воротник Вокса, притягивая его лицо к своему. — Ты ревнуешь меня к каждому столбу, потому что знаешь: я живой! Я могу чувствовать, я могу трахать, я могу разрушать! А ты только и можешь, что дрочить на записи пятидесятилетней давности и менять пароли, как обиженная СУЧКА! ​Они стояли, вцепившись друг в друга, и это не было объятием. Это была попытка задушить, сломать, вытравить друг друга из памяти. Их ненависть была настолько глубокой и древней, что она стала их единственным способом общения. Ревность Вокса к Энджелу и ярость Валентино из-за Аластора слились в один черный монолит. ​— Убирайся с моих глаз, — прошептал Вокс, и его экран выдал помехи, от которых заложило уши. — Иди спи в коридоре. Или в лифте. Мне плевать. Но если я увижу твою рожу раньше полудня — я сожгу твой квартал до основания. Мне плевать на прибыль. Я просто хочу, чтобы ты исчез. ​— С удовольствием, — Вал толкнул его так сильно, что Вокс отлетел к пульту. — Наслаждайся тишиной, Вокси. Наслаждайся тем, что ты победил. Ты остался один в своей идеальной, чистой башне. И знаешь что? Ты сгниешь здесь в своем одиночестве быстрее, чем я успею доехать до следующего притона. ​Валентино развернулся и пошел к выходу, оставляя за собой шлейф ядовитого розового дыма. Вокс смотрел ему в спину, и его пальцы сжимались на краю пульта с такой силой, что пластик лопался. ​Они не разошлись как любовники после ссоры. Они разошлись как враги, которые связаны одной цепью и вынуждены грызть её концы. В ту ночь в Vee-Tower не было места ни прощению, ни покою — только холодная, пульсирующая ненависть, которая обещала, что завтра всё начнется сначала.