our family

прогулка с сыном давно стала для них, ландо и оскара, чем-то вроде неписаного договора с самим собой и друг с другом, обязательно правило, которое никто не нарушал. каждый вечер — после захода солнца, когда асфальт медленно отдавал свое дневное тепло, а воздух становился прохладнее и чище. это по-настоящему было их время. семейное, спокойное, по-своему уютное. по крайней мере, так должно было быть. но ландо с недавних пор это спокойствие ощущал не всегда. улицы к позднему вечеру наполнялись людьми — слишком большим количеством. запахи смешивались в плотный, горький и давящий коктейль: чужие альфы, спешащие омеги, остаточные следы меток, парфюм, еда, пот. для омеги с острым обонянием, которое достигло своего пика после подтверждения второй беременности, это было сродни шуму, от которого невозможно было закрыть уши. ландо брезгливо морщился, недовольно поджимал губы и что-то тихо раздражённо бормотал себе под нос, даже несмотря на прохладу и размеренный скрип коляски рядом. что-то все равно раздражало, не давало желанного покоя. оскар же шёл спокойно, как всегда не обращая внимания по скопление людей вокруг. альфа был расслаблен, умиротворен, собран и раздражающе уравновешен. он толкал коляску с их малышом арвидом, иногда опуская взгляд вниз — проверить его, как тот умиротворенно спит, — иногда переводя глаза на ландо, сразу же отмечая каждую складку недовольства на его слегка порозовевшем, лице. после тренировки оскар даже толком не успел переодеться: спортивная форма всё ещё хранила запах зала, собственного пота и разогретого тела. тогда это показалось ему не настолько важным, главное было прогуляться со своими родными. теперь же данное решение казалось немного сомнительным. ландо первым это почувствовал. чужой запах, на оскаре. на его оскаре. чужой оттенок запаха — резкий, кислый, неуместный — задел его чуткое обоняние, идущий подозрительно близко к оскару. омега замедлил шаг, нервно напрягся, мысли тут же потекли в неприятную сторону. инстинкты собственника отзывались быстрее собственного разума. — оск, — окликнул он. альфа остановился и обернулся, вопросительно выгнув бровь. он ждал, терпеливо, зная этот тон. знаем, проходили. всегда был готов к любому шторму от своей омеги. — а ну-ка… подойди поближе. в голосе ландо уже слышалась нотка грубого недовольства, почти рычание, совершенно плохо скрытое за внешним спокойствием. оскар без споров подтянул коляску чуть ближе к ним и сделал шаг к ландо — ровно настолько, чтобы не мешать малышу. (прим.автора — помолимся за психику ребенка с такими родителями) но альфа уж точно не ожидал, что ландо приблизится к нему так резко. его действия оказались буквально молниеносными, сбивая с толку. даже привыкший ко всем внезапностям своего омеги, оскар невольно удивился такому поведению. омега быстро наклонился, почти не думая, и уткнулся своим носом в его шею, прямо в пахучую железу. по телу оскара тут же прошла волна мурашек — быстрая, неконтролируемая реакция на абсолютно все прикосновения от ландо. он замер, встал как вкопанный удивлённо расширив глаза, все равно позволяя этому происходить. ландо медленно, сосредоточенно втянул воздух, принюхиваясь. раз, другой. его нос прошёлся от шеи к ключице и обратно, проверяя, сверяя, накрывая партнёра своим запахом, тем самым стирая собственную тревогу слой за слоем. чужие запахи растворялись, уступая место родному, знакомому, безопасному. оскару и его горькому шоколаду. его альфе. его дому. напряжение со стороны омеги спало так же внезапно, как появилось. быстро и внезапно. — лани, — тихо зовёт британца оскар, наклоняясь ближе, словно окутывая мужа своей аурой — на нас люди смотрят. не то чтобы его это прямо всерьёз волновало или беспокоило, наоборот. скорее — вечная привычка предупреждать партнёра о безопасности на всякий случай. они всё-таки находились на улице, среди множества людей. социум и все такое. ландо же не обращает никакого внимания на слова своего альфы и не отстраняется. только нагло усмехнулся и хмыкнул, утыкаясь носом в чужую шею ещё раз, уже без всякой тревоги. по-своему, собственнически. — та похуй вообще, — пробормотал он, наконец расслабляясь в крепких руках мужа, — мне вот вообще офигенно. оскар тихо усмехнулся, крепче сжимая ручку коляски. вечер снова стал принадлежать им.

***

после прогулки, в их доме было тихо. не абсолютная тишина, нет, но по-своему живая, привычная, их семейная. тихий гул холодильника на кухне, редкие звуки с улицы за приоткрытым окном, и самое главное — ровное, спокойное сопение их маленького арвида из детской комнаты. оскар по привычке задержался у кроватки сына чуть дольше обычного, проверяя одеяло, поправляя край, хотя тот и так лежал идеально. отцовская любовь порой переполняла его через край, а сам альфа не раз благодарил своего омегу за рождение их маленького сына. ландо же сидел на диване, подтянув ноги под себя, обнимая себя за плечи. футболка, в которую омега был переодет после улицы, была на размер больше, мягкая, растянутая — кажется одна из оскаровых. пахла домом, им, вечером. теперь — уже без примесей города или других, посторонних запахов. оскар сел рядом не сразу, дал нужное мужу пространство. всегда знал, когда его омегу нужно оставить наедине с собой. порою казалось, что за все эти годы, что пара была вместе оскар изучил омегу досконально и знал его, лучше, чем самого себя. — я был резким, — сказал ландо первым, тем самым нарушая тишину между ними, не глядя в сторону альфы. голос совсем тихий, почти ровный, но в нём слышалось напряжение, которое он кажется держал весь вечер. — прости меня, пожалуйста. оскар медленно повернул голову, внимательно изучая его профиль. тень ресниц, поджатые губы, чуть нахмуренные брови. всё до боли такое знакомое, такое родное. любимое. — ты был собой, — ответил он просто, сразу обозначая свою точку зрения, что было в его, оскара стиле — и тебе было плохо, это не повод извиняться. ландо горько усмехнулся коротко, без капли радости. плечи напряглись, а руки сжались в крепкие кулаки царапая мягкую кожу ладоней недлиными ногтями. — иногда мне кажется, что я… слишком. — он наконец посмотрел на оскара, будто ища что-то во взгляде своего партнёра — запахи, люди, реакции. я не хочу срываться на тебя или при арвиде. особенно при нем. оскар протянул руку, медленно накрыл его ладонь своей — тёплой, уверенной. без какого-либо давления, поддерживающе. взгляд карих глаз потеплел смотря на человека напротив. — ты не «слишком», лани, никогда не будешь — сказал он. — ты чувствительный, и немножко беременный вообще-то. это, если что, официальное оправдание. ландо задорно фыркнул, его плечи немного расслабились. его муж всегда находил способ отвлечь его или украсть их ворота собственных коварных мыслей. — удобно устроился, да? всё списывать на будущего малыша. — пользуюсь, пока можно, — оскар мягко улыбнулся уголком губ, потом снова вернул серьёзное выражение лица — если тебе хоть немного тяжело, скажи. если злишься — скажи, я выдержу. я уже выдерживал. все что угодно, сделаю все, что в моих силах. ты же знаешь. между ними повисла небольшая пауза — располагающая, тёплая, не давящая, наполненная доверием к другу другу. ландо медленно наклонился к альфе и уткнулся лбом в плечо оскара, глубоко вздохнув. в этот раз гормоны у него изрядно так заигрались. — я знаю, прекрасно знаю — пробормотал омега. — именно поэтому и страшно иногда. оскар крепко обнял его, прижимая ближе, чуть покачиваясь, успокаивая, как будто арвида убаюкивал — по старой памяти или уже новой привычке. омега ловко умещается в чужих объятьях и спокойно выдыхает. — я никуда не денусь, лани, никогда и ни за что — тихо сказал оскар. — даже если ты будешь постоянно ворчать, кусаться и нюхать меня посреди улицы. — ну это вообще-то святое, — лениво отозвался ландо и в этот момент из детской донёсся короткий, возмущённый писк. кажется малыш арвид решил немного помешать идилии родителей. они замерли. — боже, если он сейчас проснётся… — начал оскар. — тогда ты пойдёшь, — сразу ответил ландо, не открывая глаз. — наш герой. лучший альфа и отец года — оскар фыркнул, аккуратно высвобождаясь из теплых объятий мужа. вот же чертов льстец. — люблю тебя, — бросил пиастри через плечо, вставая с нагретого места. ландо же всё-таки остался на диване, с мягкой улыбкой и тёплым спокойствием внутри. что ещё может быть лучше, чем та жизнь, которую он живёт? омега имел прекрасного альфу, от которого родил такого же прекрасного ребенка. норрис был счастлив, но одна новость могла сделать его ещё счастливее. оскар уже почти дошёл до двери детской, когда ландо вдруг сказал: — оски — тихо и неуверенно, осторожно, тем тоном, которым точно зовут не просто так. альфа остановился и обернулся. — м? что? ландо сел ровнее, нервно провёл аккуратными пальцами по ткани футболки, будто собирая в голове все слова в полноценную кучу. взгляд у него был странный, непонятный — одновременно спокойный и напряжённый. словно полный каких-то ожиданий. — я сегодня был на дополнительном осмотре у нашего лечащего врача — тихо произносит омега, мысленно подготавливая почву для предстоящей новости. сердце заходится в трепете ожидания наступающего момента. — я знаю, — кивнул понимающе оскар. — ты писал мне сообщение, когда был в больнице. снова недолгая пауза, глубокий вдох и ландо наконец сдается, выдавая то, что держал при себе сегодня на протяжении всего дня. — они подтвердили пол — говорит он, наконец-то оборачиваясь на своего альфу. секунда тишины. оскар не торопил, терпеливо ожидая продолжения сказанных ранее слов. не подходил. просто ждал, потому что сердце подсказывало, что следующие сказанные слова перевернут его мир, в хорошем смысле. — у нас будет девочка, — выдохнул наконец ландо. — омега, — и добавил ещё тише, почти шёпотом — маленькая омега. на лице оскара что-то внезапно мягко, но медленно изменилось. не взрыв эмоций — нет, а именно счастье, глубокое, тёплое, расплывающееся внутри, как горячий чай в холодных руках. приход понимая и осознание предстоящего чуда, их маленького чуда. их малышки–принцессы, о боже. — омега? — переспросил оскар глупо, уже широко улыбаясь. ландо находил своего альфу сейчас до безумия милым и забавным, а собственные глаза предательски стали пощипывать. гормоны, это все гормоны. — да — ландо кивнул, снова повторяя и кажется готовый сказать все ещё раз для достоверности, пока сам тоже до конца все не осознает. у них и правда будет девочка, маленькая принцесса, ландо помнит, как его альфа признался ему, что ещё с подросткового возраста мечтал о дочке в будущем. наконец-то его желание исполнится. оскар вернулся к дивану буквально за два шага. сел рядом, осторожно, как будто ландо был стеклянный или фарфоровый, и положил свою широкую ладонь ему на живот — не демонстративно, не театрально, а очень просто, заботливо. по-домашнему. — привет, маленькая — тихо сказал он. — я твой папа, слышишь меня, принцесса? — ландо сглотнул. — ты… рад? — спросил омега неловко, слишком уязвимо для него, это все гормоны честное слово. оскар поднял на него глаза. — я счастлив, — сказал мужчина без промедления, забирая все переживания своей пары и даря абсолютное чувство счастья, — абсолютно, без сомнений. — а потом снова мягко ему улыбнулся — у нас будет маленькая омега-дочь. наша маленькая малышка, ты понимаешь, что это значит? — что ты станешь паникёром-отцом? — хмыкнул ландо. кажется даже интересное положения никак не меняло манеру характера омеги иногда шутить над собственной парой, в этом была его изюминка, по крайней мере оскар считал именно так. — что у меня будет две мои прекрасные омеги, за которых я буду готов разорвать весь этот чертов мир, — спокойно ответил оскар. ландо тихо фыркнул, но глаза у него предательски заблестели. боже, это все гормоны, точно. — она будет такая же чувствительная, как я, — пробормотал он. — и такая же упрямая — влага в глазах вот-вот грозится покатится тихими ручейками по мягким скулам. — и такая же любимая, — тихо добавляет оскар. осторожно стирая всё-таки слетевшие с ресниц ландо непрошеные слезы, мягко касается губами мягких щек сцеловывая уже скатившуюся влагу. они сидели так молча несколько секунд, а может и несколько минут, никто точно и не считал. рука оскара на животе ландо, а ландо прижавшийся к его плечу. их дом будто дышал вокруг, окружая их миксом двух ароматов, что преднадлежали им же самим. из детской же больше не доносилось ни звука. малыш всё-таки снова заснул. — арвид охуеет, — внезапно сказал ландо, ну как всегда в своем стиле. оскар рассмеялся тихо, по-настоящему. ох, никому неизвестно как сильно он любил этого человека, что сейчас обнимал его даря такое драгоценное тепло, что подарил ему чувство любви и стал его личным хаосом. который подарил ему самое главное — семью. — арвид будет её охранять, как дракон, — ответил он, целуя свою омегу в висок — и ты тоже. — я буду худшим вариантом тревожной омеги-матери, сразу тебя предупреждаю, будь готов — честно признался ландо, сам от своих же слов тихо хихикая, укрепляя объятья. — а я самым спокойным альфой в мире и оберегом нашей семьи, — по-доброму усмехнулся оскар, — наш особенный баланс, как обычно — ландо уткнулся ему в шею, глубоко вдохнул давно уже родной запах. — я так сильно тебя люблю, ты даже себе не представляешь — пробормотал он, прикрывая глаза и подружаясь в приятные ощущения присутствия любимого человека рядом. все, о чем он всегда так мечтал. его семья, его любимые. — а я вас люблю, — поправил оскар, накрывая омегу лёгким пледом, немного опускается, чтобы ландо смог удобно устроится и чуть подремать. он однозначно этого заслужил. теперь уже поздний вечер снова стал принадлежать им, но уже для всем четырем. для всей семьи пиастри-норрис.