В вечном страхе.

Не хочется метаться между чувствами. Тело, лежащее рядом, согревает. Физически. Ментально заставляет сомневаться. Приходится встать для собственного блага. Слишком много разного в одном, слишком большая разница с таким же большим сходством. Нет 50/50 или другой расценки в их сходстве, либо различии. Нельзя искать умеренность или непостоянство. Выработанный годами каркас его образа медленно рушится, не оставляя и следа прежней личности, если она была вообще. Точно ли он хотел становиться таким человеком? И да, и нет. Но факт того, что его медленно разрушают, остаётся фактом. А вот о том, в хорошем смысле или нет, он задумается позже. Постепенно тело рядом просыпается, потирая сонные очи. Джон видит, как чужая рука сначала медленно, потом более тревожно ощупывает место рядом. Теряется, не находя его рядом сразу. Привстает, растерянно хлопая ресницами и осматривая комнату, натыкаясь на чужой взгляд. Наблюдающий. Изучающий. — Доброе утро. — Харрис наклоняет голову, быстро проговорив свою фразу. Тараторит. Если будет говорить медленнее, то просто потеряет время, чего ему сейчас очень не хочется. Либо просто не хочет выдавать себя. — Удивительно, что я встал раньше тебя. Лололошка умилительно хмурится. Дейви не хочет искать причину такой реакции, сейчас больше погружён в свои эмоции. Честно говоря, Дейвисон и сам не знает причину. Босые ноги неуверенно опускаются на ламинат и грузными шагами приближаются к высокой фигуре. Прошептав в щёку "и тебе доброе утро" сухие, слегка потрескавшиеся, балда, губы оставляют свой след там же, где только что лёгким паром остался шёпот. Лололошка и Джон. Джон и Лололошка. Юродивый и Юродивый два. Первый и не изначальный. Оба. Они оба понимают, что что-то не так. Невозможно игнорировать чужую руку, которая плавно надвигается в твою сторону. Пока Лололошка что-то агрессивно печатает в ноутбуке, Харрис развлекает себя ногами менее умной версии. Сжимает бедро, ощупывает колено, завершая всё тем, что проводит длинную линию от колена до ягодиц. Заставляет содрогнуться. Из всё таких же сухих губ вырывается рваный вздох. Язык быстро делает их влажными. Джон странный. Примерно месяц назад он начал меньше называть своего партнёра какими-то прозвищами. Ещё позже он начал после своей болтовни открывать рот, будто собирается что-то добавить, но, в конце концов, замолкает. Стал более раздражительным. Лололошка не лучше. Харрис видит, что у него тоже что-то случилось. Видит по тому, как его парень натирает себе до крови руки. Начал чаще проводить время наедине. И без того молчаливый человек стал отвечать ещё реже. Они оба видят. Но оба молчат. Оба боятся сделать первый шаг. Иррациональный страх мешает. Оба ждут друг от друга дейст — Ло. — Мягкие руки обнимают со спины. Кружка с громким стуком ставится на стол. — Поговорим? Так не должно у нормальных людей заканчиваться. Пальцы с ногтями вцепляются в постель, пока сверху часто пыхтят. Лололошка всегда был очаровательно старательным. Ладно, он не всегда был старательным. Последний шлепок был особенно громким и Джон точно также громко и тонко стонет. По крайней мере, навязчивых мыслей сейчас нет ни у него, ни у второго.