Красота

Таран часто задумывался над своими будущими подвигами. И они казались ему самыми значимыми событиями, которые только могли произойти во всей его жизни. Красота его волновала мало, но с появлением в его жизни принцессы Айлонви стала чем-то повседневным… Хотя, чего уж преувеличивать, в отдельные моменты он сам посвящал себя красоте момента — у него дух захватывало, когда он воображал, как станет рыцарем. Не сознавал самой универсалии. — Ты по-своему зависим от красоты, Таран. Она везде, что бы ты ни сказал или ни сделал, но сможешь ли ты этому соответствовать? — смеется принцесса и шутливо грозит ему пальцем. Таран смущен, почти обижен. Он же не какая-то девчонка, чтобы трястись над побрякушками и выбирать платья. — Красота — девчачье дело, — хмурится он, а Айлонви машет на него рукой, мол, подрасти. Как же его раздражает эта принцесса, словно ее язык выковали из самой тугоплавкой породы, будто бы подвешен так, что не выдрать ни одним пыточным инструментом. Многое из того, что говорит Айлонви, влияет на Тарана странно. Он смотрит на Айлонви всегда мельком, но замечает ее тонкие руки, прекрасные блондинистые пряди и умный взгляд. Последнее его волнует больше. Глаза Айлонви, несмотря на юный возраст, таили в себе достаточно мудрости и загадок, словно у какого-то древнего мага. Таран вздрагивает и не хочет верить, что попался в ловушку любви, как какой-то впечатлительный менестрель. Он, конечно, мечтает стать рыцарем, но никогда не понимал стремление последних посвящать свои подвиги прекрасным дамам. На его взгляд — глупость, не сравнимая с ни с чем. Таран решил от этого отказаться. Подвиги нужно совершать во имя короля, который как отец, благостливо позволит выбрать земли и оружие. Айлонви будто бы его приворожила своей голубой кровью и белой костью. Ни о чем другом думать Таран не может, поэтому, выполняя какие-либо действия касаемо подвигов, все равно оборачивается на нее. В ней кроется какой-то секрет, который он, будь умнее, все равно бы не разгадал. Таран встряхивает головой, но его сковывает нетипичная нежность, когда принцесса рядом. Айлонви такая легкая, как пушинка, такая хрупкая, как цветок розы, а еще она язва, которая кровоточит у него на сердце, потому что сходится в чем-либо он с ней очень и очень редко. Прям диссонанс, который не укладывается в голове. Его злит, что он готов страдать ради какой-то девчонки высокого происхождения. Однажды Таран проводит сравнения более углубленно и краснеет — до него доходит, что красотой можно назвать не только наряды и украшения. Он смотрит на Айлонви, не отводя взгляда. Сердце его стучит быстро, выступает пот на загривке. Девчонка же разглядывает его в ответ и протягивает руку. Выточенную словно из самого редкого дерева в Придейне. Таран сглатывает. — Кажется, ты смотришь на меня, как на предмет искусства, — тихо произносит Айлонви. Таран краснеет еще гуще, ему хочется накричать на принцессу, но все это отступает на второй план, когда Айлонви касается протянутой рукой его лица, а потом оставляет краткий поцелуй на губах. — Ладно, признаю… Красота не только для девочек, — хрипит Таран растерянно и глухо. Айлонви качает головой недовольно, она не это хотела услышать. После этого она уходит. Таран касается пальцами своих губ в легком шоке. Ему не ясно, что делать дальше и спросить совета не у кого. Он думает по-мальчишески, что его приворожила красота внешняя, но вот понимание, что он как рыцарь готов посвятить пару-тройку подвигов принцессе, говорит ему, что он приворожен и красотой духовной. Ведь это Айлонви раскрыла ему глаза на некоторые вещи.