Facetime

      Раздвинутые ноги, ритмичные движения бедёр, рукой, в абсолютной тишине, которую никто не может потревожить. Весь город спит, и только он даже не хочет дремать, будучи занятым мастурбацией.       Он не спешит, наслаждаясь каждым мгновением. Он не смотрит порно — концентрируется на ощущениях и воспоминаниях, как он делал и раньше. Ему не нужны картинки перед глазами, он отлично справляется и самостоятельно, пока прикусывает нижнюю губу и тихо шипит.       Жар быстро вспыхивает между его бедёр, когда он достигает чего-то большего. Оргазм почти у него в руках и он ускоряется, чавканья внизу становятся более различимыми и он жмурится, выкладываясь на максимум, и застыть всем телом, пока его рука хаотично двигается внутри киски.       Он прислушивается и чувствует, что его телефон вибрирует. Наконец-то.       Звонок от его возлюбленного кажется Чонгуку милостью богов, которые увидели его мучения и послали ему этот проклятый звонок, который ему приходится ждать уж слишком долго из-за разных часовых поясов.       — Не спишь?       — Нет, я ждал тебя. — Чонгук подтягивается к телефону и ложится на подушку, облизываясь. — Пожалуйста, поговори со мной.       — Мм, а я думал мы не только разговаривать будем.       — Я уже так долго мастурбирую, у меня все горит, я просто хочу хотя бы немного расслабиться, Джун-и!       Отчаянные звуки сопровождают его фразу, он такой несчастный, ему просто нужен он, именно он.       — Что ты хочешь услышать, маленький? — Чонгук хныкает, слишком долго он ждал и слишком нетерпелив он для того, чтобы изъяснятся. — Я тоже скучаю по тебе.       — Просто говори, господи, просто говори, что угодно. Мне не хватает тебя, так сильно, мне так плохо. — Чонгук облизывается, его киска сокращается от спадающего возбуждения и он вжимается в подушку, жмурясь.       — Чонгук я не совсем тебя хорошо слышу. Включи видео, и может быть я пойму, что тебе нужно.       Нет ни одной достойной мысли в голове Чонгука, когда он включает камеру своего телефона и на темном экране видит себя, точнее, свою небольшую сиську, которая лежит поверх подушки, своё немного спрятанное лицо и белое от бра тело.       — Что мне сделать? — тихо спрашивает Чон, не сдерживая очередного хныка.       Он так отчаялся, так хочет чужого тела, и не может больше дрочить свою бесполезную горошинку, его руки так устали от постоянной работы.       — Покажи мне свою киску. — Чонгук издает самые нежные звуки, когда берет телефон в ладони. Его милое личико немного подсвечивается, пока он не переворачивает камеру и его гладкая, влажная пизда оказывается в центре.       Он не видит, что делает Намджун, тот не включил камеру и ему остается лишь додумывать, что он может делать, пока видит его отчаяние.       — Из тебя всегда приходится все вытягивать, Чонгук, так не пойдет. Тебе не стыдно? Ты не ощущаешь себя мерзким и гадким, после того, как потратил много времени впустую?       Чонгук хныкает где-то сзади, и его руки сдаются — он откладывает телефон и гладит себя по бедрам, согреваясь. Он немного подрагивает — такой тон от его мужчины сводит его с ума, и он позволяет ему говорить все это, потому что он знает — он кончит так хорошо, что это окупит все его старания.       — Но я так долго ждал… — пищит Гук, прикрывая глаза.       — Но ты ничего не получил. Ты не кончил. Ты просто развел грязь, а теперь пытаешься быть тихим и скромным, не позволяя своему рту говорить четко и внятно. Ты тупой, Чонгук.       — П-пожалуйста… — Чонгук закусывает нижнюю губу, когда его киску прошибает сильным ударом тока. Он так близок к этому невесомому и в то же время тяжелому оргазму.       — Ты шлюха, Чонгук. Даже не смог подождать меня. — Намджун по ту сторону, за несколько сотен километров от него держит свой член в кулаке, ощущая себя на грани, пока Чонгук так прелестно хнычет ему в динамик и что-то бормочет.       Здесь же, этот самый Чонгук сжимает бедра и прижимает ладонь к своей писе, скуля от того, как сильно она пульсирует. Это не мощный оргазм, но его достаточно, чтобы напряжение отпустило его бренное тело.       Он молчит, переживая короткий момент спокойствия, и приподнимается, хватая телефон.       — Я кончил, наконец-то… — Он облизывается, и прислушивается, осматривая комнату. — А ты?       — Не буду отрицать, ты очень мило ноешь. — Ким уже вытирал свои ладони о полотенце и Чонгук хихикает. — Даже милее, чем мне в лицо.       — Я бы очень мило поныл тебе в лицо своей киской, до настоящих слез, которые бы стекали по твоему лицу. Но ты так, ах, так далеко, — Чонгук благоговейно гладил свою набухшую промежность и не мог скрыть улыбки. — что тебе наверное остается только мечтать, чтобы это произошло.       — Совсем скоро я вернусь и заставлю тебя исполнить все, что ты мне обещаешь уже третий день. — Чонгук прыскает смехом, но его надолго не хватает — усталость напоминает о себе.       Он лежит на влажной подушке и слушает Намджуна, наконец полноценно отдыхая. Завтра у него выходной — он не боится пожертвовать лишним часом драгоценного сна, он может спать хоть целый день.       — О, не напоминай. Всего третий день, и мой ротик уже наобещал тебе всего самого сладкого… Я скучаю, — Чонгук вздыхает, медленно моргая. — и я устаю тут без тебя.       — Я тоже скучаю, маленький. Может, ты мне еще чего-нибудь пообещаешь?       — Ай, разве я тебе уже не наобещал так много, что меня на все это не хватит? — он улыбается, и хитрит, зевая. Его сонные глазки уже практически слиплись, когда он пытался держать себя ради Кима.       — Не думаю, что мне хватит этого.       — А что хочет мой рыцарь? Чего тебе может не хватать? — Чонгук вздыхает, устраиваясь поудобнее с подушкой под боком.              — Тебя рядом, твоей киски, твоего запаха, ммм, — Намджун слышит громкое цоканье по ту сторону и хмыкает. — что?       — Ты даже ничего другого не придумал, только о моей киске и заботишься. — показательно вздыхая, он выкатывает нижнюю губу. — Все, спи давай, спокойной ночи.       — Уже? А я думал, я еще пошепчу тебе всякого…       — Послезавтра приедешь и пошепчешь. Все, пока, целую.       — Пока, маленький. Спокойной ночи. — Чонгук сбрасывает звонок и зарывается под одеялом, облизываясь.       Намджун остается наедине с погасшим экраном и он выдыхает, прижимая телефон к себе. Он не может дождаться, когда вернется к своему маленькому Чонгуку.

***

      Чонгук жадно целуется с Кимом и не может прекратить даже тогда, когда его легкие жгут от недостатка кислорода. Он так долго ждал его и теперь его ожидание сполна вознаграждается.       — Ты даже покраснел. — Чонгук щурится, мотая головой. Его щеки действительно порядочно потеплели, а его губы немного набухли. — Ничего, ты весь у меня покраснеешь.       — Это ты весь у меня покраснеешь.       — Я? — Намджун приподнимает брови, смотря на младшего.       — Да, ты. Конечно, ты молодец, что пришел за мной, но ты будешь делать со мной все, что я пообещал тебе. — Чонгук победоносно шагает впереди, оставив свой рюкзачок на Намджуне. Нельзя давать этому парню все сразу — он высокий, сердце может не выдержать всего, чем они будут заниматься сегодня.       Надо давать порционно, чтобы Ким привык и стал еще выносливее.       — Ты хочешь меня проверить?       — Да, заставишь ли ты мой клитор окончательно отвалится после всего этого. — Чонгук улыбается, оборачиваясь на него.       Намджун принимает его слова как вызов, и Чонгук даже не догадывается, что они возымели такой эффект на Кима, который прямо на кухне стал трогать его.       — А я думал, мы что-то покушаем, и отдохнём, прежде чем ты начнешь распускать руки, — Чонгук закусывает щеку, когда чувствует, что его нюхают. — или ты пришел за данным мною обещанием, рыцарь?       Чон имитирует приказной тон, но срывается и хихикает, когда его шею покрывают поцелуями.       — Я намерен получить то, что принадлежит мне, маленький Чонгук-и. — Намджун не разрушает их небольшую игру и Гук фыркает, пряча лицо в плече. Его сиськи сминаются под большими ладонями и он сам уже не сильно настроен на еду.       — Кажется, маленькой принцессе придется отвечать за свои слова! И с чего же хочет начать благородный рыцарь? Неужели с разрушения невинной киски?!       Ким не собирается обделять себя чем-то одним. Чонгук языкастый, когда скучает, и наобещав себя, пришлось дать рыцарю возможность получить все сразу.       И начинать он решил с сочного куска прямо между ног Чонгука, прямо на чертовой кухне, пока маленький хныкал от стеснения.       Он был достаточно чистым и подкопил слизь к тому моменту, как Намджун раздвинул его ягодицы достаточно широко, чтобы он мог попробовать влагу Гука, пока он стоит, растерянно оглядываясь.       Его пальцы впились в столешницу и он не может полноценно расслабиться, пока Намджун без капли стеснения поедает его, прилично чавкая. Его бедра немного напряжены, он тяжело дышит, пока над его клитором издевается чужой язык.       Он так беспомощен, пока между его ножек распыляется небольшой пожар, там все пульсирует и течет, он начинает хныкать от нетерпения, немного двигая задницей и размазывая свои выделения по чужому лицу.       Наконец он сдается и ложится на столешницу, прижимаясь к ней животиком, а киской ближе к теплому рту Намджуна. Так становится намного проще сжимать чужие губы своими бедрами и получать за это смачные шлепки по голой заднице, пока его вагину так сладко вылизывают.       Чонгук ловит себя на мысли, что, было бы круто постоянно забавляться над Кимом, чтобы тот всегда вылизывал его с такой жадностью, и так, чтобы ему приходилось лежать на кухне и плаксиво стонать.       — Ах, мой рыцарь так голоден!