Incurable

      Иногда холодную погоду можно было любить. Без солнечных лучей, без тепла — серую, испорченную, почти мёртвую. В некоторых штатах Америки к такой погоде давно привыкли. Она не вызывала жалости. Она просто была — как реальность, от которой не скрыться. Ким Сын Хо стоял у окна своего кабинета и смотрел на это небо. Он был человеком, который держал в руках крупную компанию, имя которого знали и уважали. Деньги, влияние, репутация — всё это он заработал сам. Но сегодня его мысли были заняты не бизнесом. Сегодня он собирался встретиться с человеком, которого когда-то называл другом. Чон Ген Ук.       Когда-то они начинали вместе. Когда-то доверяли друг другу. Теперь между ними остались только конфликты, нерешённые вопросы и холодная враждебность, прикрытая деловым тоном. Ген Ук тоже был бизнесменом — крупным, но не настолько, как Сын Хо. И именно это стало проблемой. Сын Хо всё ещё верил, что разговор может что-то изменить. Что прошлое не было ложью. Что дружба, даже испорченная деньгами, всё ещё имела значение. Его жена, Ким Мерри, была на девятом месяце беременности. Роды могли начаться в любой момент. Совсем скоро на свет должен был появиться их сын. Эта мысль пугала и одновременно давала силы — впереди была жизнь, будущее, ради которого стоило держаться. Сын Хо не знал, что сегодня он выйдет из дома в последний раз. Не знал, что пока он надеется на разговор, другой человек уже сделал выбор.

***

      В один из таких дней, в такую же холодную погоду, господин Чон прибыл в Соединённые Штаты. До этого он жил в Корее и в последний раз был здесь год назад. Его приезд не был случайным — планы Ген Ука были давно продуманы и окончательно решены. У Чон Ген Ука был пятилетний сын. Его звали Чонгук. Ребёнок ещё не знал, что такое власть над деньгами. Не знал, что такое бизнес, влияние и сделки, где человеческая жизнь может стоить меньше подписи. В его мире не существовало таких понятий. Существовала только жёсткость отца — ежедневная, молчаливая, пугающая. Чонгук рос в страхе, но не был слабым. Даже в свои пять лет он был умным и храбрым. У него были тёмные, почти чёрные глаза — в них легко было потеряться. Взгляд слишком резкий для ребёнка и редкая, осторожная детская улыбка, которая появлялась нечасто.       Господин Чон потерял жену — мать Чонгука — сразу после его рождения. Эта смерть не оставила в нём пустоты. По крайней мере, не такой, которую он позволял себе чувствовать. Его главной целью всегда был сын. Чонгука воспитывала вторая жена господина Чона. Сам Ген Ук оставался в стороне — грубый, холодный, безжалостный человек, который почти никогда не улыбался. Его имя знали по всей Корее. Его жестокость была известна всем. Многие испытали её на себе. И никто не сомневался: если Чон Ген Ук чего-то хотел — он это получал. Цена не имела значения.

***

Дождливый день сам по себе говорил о том, что Ген Ук уже находится в Соединённых Штатах. Чёрный, роскошный Porsche медленно остановился у большого дома. Его можно было бы назвать дворцом — если бы не холодная точность форм. На самом деле это был люксовый особняк на окраине города, окружённый просторным садом. Повсюду росли розы — яркие, ухоженные, с тяжёлым ароматом, который делал атмосферу почти обманчиво тёплой. Эта красота была Ген Уку не по душе. Он не любил яркость. Она раздражала его. Прежде чем выйти из машины, он бросил взгляд на сидящего рядом сына. Чонгук молча смотрел в окно, с едва заметной улыбкой, будто эта чужая, светлая атмосфера вызывала у него тихий интерес. — Останься здесь, — сказал Ген Ук ровным голосом. — Пока папа не вернётся, сынок. Чонгук лишь снова мягко улыбнулся. Его янтарные глаза на мгновение поднялись на отца, и он кивнул — коротко, послушно, без вопросов. Ген Ук хорошо знал своего сына. Даже лучше, чем собственные привычки. Он наблюдал за ним, изучал его реакции, формировал его характер так же, как строил бизнес — жёстко и без лишних эмоций. С раннего детства Чонгука воспитывали в строгом режиме. У мальчика почти не было друзей. Но он уже привык к одиночеству. В этом молчании, в этой покорности было видно, каким Ген Ук хотел видеть своего сына. Послушным. Удобным. Контролируемым. Он создавал его таким с самого начала.       Ген Ук медленно вышел из машины и направился в сторону сада. Ворота уже были открыты — будто его ждали. В его голове всё было выстроено заранее. Каждый шаг, каждое слово, каждый исход. Он не сомневался и не колебался. Люди вроде него не импровизировали — они исполняли. В это же время Ким Сын Хо действительно ждал. Он стоял в саду, наблюдая за работой сотрудников, которые ухаживали за розами. Его взгляд был спокойным, внимательным. Сын Хо любил эстетику, любил труд, любил порядок, в котором было место красоте. Яркие цвета, детали, аккуратность — всё это было частью его мира. Он был порядочным человеком. Вежливым. Понимающим. Его гордость не позволяла ему быть жестоким или холодным по отношению к другим. Он никогда не хотел быть похожим на Чон Ген Ука. Но, несмотря ни на что, когда он заметил приближающегося Ген Ука — он улыбнулся. Не как врагу. Как старому другу. Чон Ген Ук уже стоял перед ним. — Давно не виделись, — произнёс Сын Хо с лёгкой ухмылкой. — Вижу, ты всё ещё в своём чёрном… в своей ауре, друг мой. Он говорил так, будто между ними никогда не было конфликтов. Будто прошлое не треснуло. — А ты, как всегда, — холодно ответил Ген Ук. — Будто вышел из этой слишком светлой атмосферы. Твои аргументы иногда меня даже радуют. В его голосе была ирония — сухая, опасная. Даже когда он говорил спокойно, Сын Хо чувствовал это. Он всегда знал: от Ген Ука можно ожидать чего угодно. — Я пришёл не для пустых разговоров, — голос Ген Ука стал строже. — Мне нужно что-то серьёзное. И я надеюсь, в этот раз ты не собираешься подливать масла в огонь. Сын Хо всё ещё улыбался. Он ещё не понял, что разговор уже проигран.       Когда-то, ещё в те годы, когда они называли себя друзьями, Чон Ген Ук часто нуждался в помощи Кима. В деньгах, в связях, в решениях. И Ким Сын Хо помогал. Неохотно — но всегда. Он слушал, поддерживал, давал надежду. За эти семь лет он хорошо изучил характер Ген Ука, знал его тёмные стороны, его жажду контроля. И всё равно верил, что человек не равен своей жестокости. — Bemarki собирается объявить новые документы, — спокойно, но с явной иронией произнёс Ким. — Нам нужен твой подпись. Я, честно говоря, не горел желанием снова с тобой встречаться, друг мой. Ген Ук сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. Его присутствие сразу стало ощутимым — тяжёлым. — Это можешь рассказывать кому угодно, Хо, — холодно ответил он. — Из-за одной подписи ты пригласил меня в Штаты? Похоже, у тебя ничего не меняется. Говори прямо — что тебе нужно? Ким на мгновение удивился и сделал шаг назад. — Что мне нужно? — он усмехнулся. — Справедливость. И мир. Ген Ук безжалостно усмехнулся и скрестил руки на груди. — Справедливость? — повторил он. — Забавное слово.Ген Ук сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. Его присутствие сразу стало ощутимым — тяжёлым. — Это можешь рассказывать кому угодно, Хо, — холодно ответил он. — Из-за одной подписи ты пригласил меня в Штаты? Похоже, у тебя ничего не меняется. Говори прямо — что тебе нужно? Ким на мгновение удивился и сделал шаг назад. — Что мне нужно? — он усмехнулся. — Справедливость. И мир. Ген Ук безжалостно усмехнулся и скрестил руки на груди. — Справедливость? — повторил он. — Забавное слово. Вдруг его взгляд изменился. — А где Чонгук? — спросил Ким неожиданно. — Ты ведь всегда берёшь его с собой. На секунду напряжение будто ослабло. — Это не твоё дело, — коротко ответил Ген Ук. Ким посмотрел в сторону чёрного автомобиля и мягко улыбнулся. — Подписи будут готовы. Документы можешь объявить сам. Я слишком занят для таких… детских дел. Это было сказано спокойно. Без обиды. Ким привык к таким разговорам. Ген Ук развернулся, собираясь уйти. — Ещё увидимся, — сказал Ким ему вслед и попрощался с тем, кого когда-то считал другом. Они действительно ещё увидятся. Очень скоро. И это уже не будет разговором. И уж точно — не детской игрой.

***

Ген Ук вернулся к машине и сел рядом со своим сыном. Маленький Чонгук к этому времени уже уснул — тихо, свернувшись на сиденье, с расслабленным лицом, будто мир вокруг был безопасным местом. Господин Чон бросил на него короткий взгляд. Ни нежности, ни сомнений. Он лишь кивнул водителю — знак трогаться. Ему нужно было время, чтобы остаться наедине с собой. И с алкоголем. Позже.       Дым сигарет заполнял просторный деловой кабинет, делая воздух тяжёлым и мутным. В этой туманной атмосфере было трудно дышать. Ген Ук сидел на краю своего рабочего стола, курил и смотрел в одну точку, будто перед ним была не стена, а чётко выстроенный план. Он знал его наизусть. Схема «правильной жизни» была проста: жертвовать другими, чтобы получить желаемое. Для кого-то это было бесчеловечно. Для него — единственно верно. Он сделал глубокий вдох, затушил сигарету и поднялся. — План готов? — строго, без единой эмоции спросил Ген Ук, глядя на своего главного помощника. — Всё готово, господин Чон, — последовал спокойный ответ. — Мы нашли фальшивые договоры. Также подобран новый водитель для господина Кима. Он согласился. Сумма была… убедительной. Между такими крупными компаниями всё никогда не бывает просто. У Ген Ука было всё: богатство, имя, власть, деньги и даже семья. Но для человека вроде него этого всегда было недостаточно. Даже то, что когда-то Ким считал его другом, больше не имело ни малейшего значения. Чтобы уничтожить его. Чтобы забрать всё — бизнес, репутацию, будущее. Ген Ук был готов на что угодно. И в его мире исключений не существовало.

***

Правда в том, что воскресенье не всегда бывает солнечным. И далеко не всегда — днём отдыха. Ранним утром Ким Сын Хо проснулся и на мгновение задержал взгляд на своей спящей жене — госпоже Мерри. Она была красивой, нежной и удивительно тёплой женщиной. Заботливой. Живой. Они оба ждали рождения своего первого ребёнка. Он тихо встал с постели и начал собираться. День обещал быть важным — сегодня у него была назначена встреча с крупным бизнесменом из Англии. — Милый… — сонно произнесла Мерри, не открывая глаз. — Сегодня ведь выходной. Куда ты собираешься? — Дорогая, — мягко ответил Хо, — я подписал важную встречу. Это крупный бизнесмен из Англии. Мы должны увидеться с его представителями сегодня. Мерри медленно приподнялась и подошла к нему, осторожно, словно боялась спугнуть утро. — В последние дни у меня странные ощущения, — сказала она с тёплой улыбкой. — Кажется, наш малыш готовится появиться на свет. Она обняла мужа. Хо на секунду замер, затем ответил на объятие. — Какая хорошая новость, — улыбнулся он. — С самого утра ты радуешь меня, любимая. Но когда Мерри прижалась к нему сильнее, внутри неё возникло странное чувство. Тяжёлое. Тревожное. Будто это утро — последнее, в котором они так стоят вместе. Ким Сын Хо поцеловал жену в лоб, затем осторожно опустился и коснулся её живота. — Маленький, — тихо сказал он, — я быстро вернусь. Люби свою маму и будь послушным. Он поцеловал живот. Мерри усмехнулась, и в этот момент всё казалось почти идеальным. Слишком тихим. Слишком правильным. Как сон, который вот-вот закончится. Сын Хо вышел из комнаты. Белый, с лёгким серебристым отблеском BMW уже ждал его у дома. Он сел в машину и коротко кивнул водителю.

***

      «Тот, кто сражается с чудовищами, должен остерегаться, чтобы самому не стать чудовищем». Ким всегда жил по своим правилам. Он верил в них. Кто же знал, что ни счастье, ни правила не бывают вечными. Машина ехала молча. В какой-то момент BMW остановился посреди пустой дороги. Сын Хо посмотрел в окно. Вокруг — ничего знакомого. — Почему мы остановились? — строго спросил он, повернувшись к водителю. — Где мы? Это не та дорога. Ответа не последовало. Водитель молчал. Сын Хо напрягся. Всё это было слишком странно. Этот человек не был тем, кого прислали представители английского бизнесмена. Он быстро вышел из машины. Совсем другая дорога. Пустая. Незнакомая. Холодная. И в этот момент он понял: его обманули. BMW резко тронулся с места и исчез, оставив его одного. Слева медленно приблизилась другая машина. Чёрный Porsche. Сын Хо почувствовал, как внутри всё сжалось. Он не знал, что делать. Не понимал, почему это происходит. На секунду он даже попытался убедить себя, что это ошибка. Машина остановилась прямо перед ним. Дверь открылась. Из машины вышел Чон Ген Ук. — Рад встрече, друг мой, — произнёс он с едва заметной искрой в голосе. — Я и не думал, что мои люди окажутся такими быстрыми. Сын Хо замер. Слова застряли в горле. — Это… это твой план, Ук? — наконец выдавил он. — Что тебе от меня нужно? Эти слова лишь вызвали у Ген Ука короткий, бесстрастный смех. — О, мой наивный друг, — сказал он. — Ты ведёшь себя гораздо глупее, чем я ожидал. До тебя всё ещё не дошло? В его голосе не было ни капли жалости. Ген Ук медленно достал пистолет из кармана чёрных брюк и направил его на Кима.Холодный металл смотрел прямо в него. И тогда Сын Хо понял: это конец. — Знаешь, почему семь лет назад я зафиксировал компанию вместе с тобой? — спросил Чон Ген Ук спокойно. Без обиды. Без эмоций. — Чтобы однажды убить меня и забрать всю власть? — Ким Сын Хо ответил без страха. Он уже всё понял. — Деньги всегда были для тебя важнее всего, Ук. А я… я был очередным дураком, который тебе поверил. Славно играя с огнём. — Ты даже не представляешь, насколько жалко ты сейчас выглядишь передо мной, — холодно произнёс Ген Ук. Это уже не были старые годы. Это была чистая несправедливость. Ким Сын Хо не заслужил такого конца. Его единственная ошибка — доверие. Он верил людям. Верил словам. Верил дружбе. Он ещё даже не увидел своего первого ребёнка. А теперь — умирал. — Ты превратился в чудовище, Ген Ук, — тихо сказал Ким. — Власть над деньгами уничтожила тебя. Он сделал шаг вперёд, смотря прямо в глаза. — Давай. Убей меня. Но знай — я не позволю тебе получить мой бизнес. Моё имя. Моё богатство. Никогда. Теперь они стояли лицом к лицу. У одного было оружие. У другого — ничего. Даже со стороны было ясно, кто здесь выживет. И кто заплатит. Первый громкий выстрел. Второй. Семь лет «дружбы» превратились в несколько секунд. Ген Ук выстрелил без колебаний. Без искры. Без сожаления. Не в друга. А в того, кто когда-то им был. Первый выстрел разорвал тишину. В тот же самый миг Мерри проснулась. Её дыхание сбилось, ладонь непроизвольно легла на живот. Внутри что-то сжалось — резко, болезненно, не как раньше. Это была не тревога. Это было начало. — Сын Хо… — шёпотом сорвалось с её губ, будто он мог услышать. На пустой дороге Ким Сын Хо ещё стоял. Не упал сразу. Его тело будто не верило в происходящее так же, как когда-то не верило в предательство. Второй выстрел прозвучал почти сразу. Мерри вскрикнула. Боль прошла волной, оставляя после себя только страх и понимание: время пришло. Сын Хо сделал шаг назад. Его ноги подкосились. Мир вокруг потускнел, словно кто-то медленно убавлял свет. Последнее, что он почувствовал — не боль. Пустоту. Я не успел… Мысль была короткой. Не о себе. О ней. О ребёнке. Он не увидит, как родится его сын. В доме Кимов разбилось утро. Мерри держалась за край кровати, с трудом дыша. Слёзы катились по щекам, но она даже не пыталась их стереть. — Всё будет хорошо… — повторяла она себе, не зная, кому лжёт. На дороге Ген Ук опустил оружие. Он не смотрел на тело долго. Не подходил ближе. Для него это было завершением сделки. Ещё один шаг к власти. В больнице Мерри кричала от боли, сжимая простыни. В коридоре врачи бегали, отдавая команды. Часы на стене тикали слишком громко. Каждая секунда отрывала её от прошлого. Где-то далеко Чон Ген Ук садился в машину. Где-то далеко Чонгук спал, не зная, что его детство уже стало тенью. Сын Хо лежал неподвижно. В тот момент, когда его сердце остановилось, раздался первый крик новорождённого. Жизнь вошла в мир, заплатив смертью. Ребенок родился в день, когда его отец умер. Он вдохнул воздух, не зная, что вместе с ним унаследовал боль, вину и несправедливость. А Ген Ук… Он просто уехал. Для него это был обычный день. Для других — начало конца.