Аватар: зарисовки, хедканоны и прочее

Сидя у трещащего костра, теплого словно объятия и красивого как поцелуй на рассвете, он рассказывал об одной девушке, сильной и красивой, которая давно стала шепотом на его губах.

ДЖЕЙК

Дети, ещё совсем маленькие, прижимались друг к другу в попытке уловить каждый шерох своего отца, что в один из немногих дней решил рассказать о маме. Его глаза, печальные словно последний день ее жизни был именно сегодняшним, искали в искрах пламени ее лицо. — Ваша мама была очень сильной.. Когда небесные люди пришли во второй раз, она билась лучше меня и вот-вот должна была увидеть победу, но.. — Он вздохнул, такое начало всегда сопровождало его рассказ, будто мужчина боялся забыть на сколько его жена была смелой. — До войны она была очень.. очень нежной, словно ночной цветок. И очень вас любила, постоянно пела вам колыбельные.. — Вдруг его ушей коснулся ее глас, тихий, сладостный, и Джейк ощутил под плечом ее фигурку, хрупкую и ластящуюся к изнеможденному битвами мужскому телу. — Вы не помните? Наверное нет, слишком были маленькие.. а я помню, хорошо помню. — Он зашептал, смигивая остатки траурных слез, какие теперь его никогда не покидали даже спустя года. Я ведь тоже был небесным человеком, виноват ли я в том, что случилось? Но Салли этого не скажет, проглатывая вину глубоко, чтобы она не вышла до следующего вечера, где он вновь скажет о том, как их мама была сильна, и как нежны были ее песни, и как она их всех любила.

КУОРИТЧ

Острый зубчатый нож точил какую-то палку от скуки, лишь бы отвлечь военного от сна, уже обнимающего его за широкие плечи, пока вокруг сонные солдаты зевали, вслушиваясь в рокот ночного леса. — Сказал же не спать. — Грубовато прошепчет Майлз, ворчливо, но совершенно понимающе: все были измотаны регулярными битвами и хотели вздремнуть, пускай и нельзя было. — А вы расскажите нам че-нибудь, полковник, а то реально заснём. — Легко проговорил Лайл, лежащий на холодной влажной земле. — Я чё вам, фея какая-то сказки рассказывать. — Но по тону люди поняли что Куоритч принял идею, а потому навострили синие уши, готовые к рассказу. Помедлив со словами, он как-то резче принялся затачивать итак уже заточенную палку, не желая смотреть в глаза своей команде. В его естестве словно скользнула человечность, какую нельзя было увидеть, кажется, никогда, и он устало заговорил. — Вот мы считаем их дикарями, да так и есть, блять, конечно, но иногда попадаются.. смышленные. Была одна на'ви, которая так неожиданно на меня одного напала в этом ебаном лесу, что я даже отбился еле-еле. Женщины у них огонь. — Он грустно засмеялся, тихо и тяжело. — Ну Лайл и пришел на помощь просто из неоткуда, запустил ей прямо меж глаз и все. А ведь Куоритч не сознается что знал эту чудную дикарку до нападения, к которой тайно приходил в самую глубь чащи просто чтобы молча полежать у нее на коленях, наслаждаясь первобытной красотой ее лица. Та и правда была умна и сильна, а умерла так глупо: от его друга, которого он даже не успел остановить. Тот выстрел охладил его чувства, напоминая что здесь он на войне за землю, которая должна стать человеческой.

Аонунг

— Вождь, вождь! — Особо смелый мальчик в узком кругу некоторых семей, что собрались погреться в эту ночь у костра, бесстрашно обращался к молодому на'ви, сильному после войны с небесными людьми, весь покрытый татуировками и присохшим со дна песком. — А почему у вас нет жены? Тсахик есть, но это не ваша любимая! — Ри'лэ, а ну перестань! — Его отец легко ударил в плечо, заставив бегающего с криками дитя сесть на бревно и замолчать в такой спокойный вечер, но на удивление мудрый царь не разозлился, лишь тихо рассмеялся, начиная рассказ. — У меня есть жена, она была бы прекрасной тсахик, но Эйва решила забрать ее раньше. — В огонь подкинули влажных веток. — Она была красивой словно глубокое море и опасной будто цветастые рифы; билась бок о бок со мной и нашими отцами и даже увидела нашу победу. — Но тогда от чего она умерла? — Все не унимался мальчишка. — Выжившие люди, которых мы со временем добивали ещё после войны, оказалист слишком.. мстительными. — Получается, вы виноваты в ее смерти? Вы ее не спасли! — Ри'лэ! Извините, я поговорю с ним. — Отец оттащил буйного ребенка от своего вождя, прячя в песке застыженные глаза. — Ты прав, Ри'лэ, я виноват, ведь обязанность мужа защищать, и я не исполнил свое единственное обязательство.

РОТХО

Старая компания не часто собиралась вот так, вместе, вспоминая и то, как весело было плавать в юношестве бок о бок, и как страшно было держать копья и биться спиной к спине. В основном они молчали, трещащий огонь говорил громче слов, каждому напоминая свою историю. Вот и Ротхо, всегда тихий и улыбчивый, сегодня глупо улыбался оранжевым языкам племени, красиво играющимся друг с другом, словно даруя им красивый танец. — Чего лыбишься? — Привычно хотел было задеть один из мужчин, как это было в детстве, но ему беззаботно ответили. — Ее вспоминаю. Она тоже любила танцевать.