Пятничное затишье.

Вечер опускался темной мглою. Очертания звёзд и луны начинали проявляться на темно-синем небе, а фонари и свет в окнах зажигаться ещё пару часов назад. Во всем жилом районе веяло тепло и уютом. На пальцах одной руки можно было пересчитать тех, кого ещё не было дома. Однако это относилось не ко всем. В небольшой двухкомнатной квартирке, выделенной государством ещё пару месяцев назад, на первый взгляд было темно и совсем не обустроенно. Квартира была полупустой, мебель частично закрыта пленкой и в одной из комнат пахло едкой краской, что не могла выветриться как уже две недели. Впереди предстояло ещё много работы, прежде чем герои смогут окончательно обжиться здесь. Но и то, что имелось: покрашенные и обклеенные стены в приятных глазу цветах, постеленный линолиум, работающее электричество, вода и другие мелочи — было прекрасно. Конечно, из-за работы ремонт продвигался ещё медленнее — решили они на свою голову открыть геройское агентство. Все оказалось тяжелее, нежели в их представлениях: они всё ещё молодые и не самые опытные герои, к которым идут работать такие же. Впрочем, это даже не основная проблема — проблема нанять кого-то. Собеседования, бумажная волокита и много других дел по офису отбирают слишком много сил, а вдобавок героям надо успевать и себя продвигать. Крутились все четверо, как белки в колесе. И выходных ждали неимоверно. Хотя и на них нередко куда-то выдергивали. Пятничный вечер, на удивление Хизаши, выдался довольно спокойным и даже в какой-то степени беззаботным. С одной стороны это не могло не радовать — наконец-то можно выдохнуть! А с другой — напрягать. Это может оказаться затишьем перед бурей. Либо же... Злодеи просто решили взять выходной! — решил герой. Не любил он долго концентрироваться на негативном. Да и в принципе обдумывать будущее, за что-то тревожиться. Проще плыть по течению — судьба им все равно не подвластна. А раз сейчас она даёт им возможность отдохнуть, ей надо пользоваться! Патрули по центру города Хизаши всегда любил. Ему нравилось находиться среди шумного общества, чувствовать себя неотъемлемой частью и быть тем, кто олицетворял символ порядка и спокойствия. Он ходил и улыбался людям, а те ему в ответ. Порой к герою подходили, чтобы что-то спросить или уточнить, а он со всей своей экспрессией и дружелюбностью отвечал. Таким образом, незаметно для себя, Сущий Мик начинал обретать аудиторию или простых людей, которые что-то да слышали о нём. Патруль прошел спокойно и даже чересчур — ни одного воришки, ни одной потасовки, ни жалобы на подростков. Это вызывало в герое некую скуку. Город будто уснул в один из самых буйных дней! С другой стороны это было прекрасно. Наконец-то можно было пройтись и рассмотреть вечернюю Мусуфату. А она была великолепна! В свете фонарей здания приобретали мягкие очертания, на фасадах офисов и торговых центров отображались персиковые лучи заходившего солнца. Лёгкий ветерок трепал волосы и смешивал аромат цветущей сакуры с уличной едой. Идя по улице, мужчина чувствовал себя туристом в родном городе. Его настолько заворожила красота, что опомнился он только когда взглянул на центральные часы и увидел восемь вечера. Ух ты! Его смена закончилась ещё двадцать минут назад! Была же возможность закончить вовремя, а он её упустил! Чёрт. Но да ладно. Перед тем, как отправиться домой, Хизаши зашел в продуктовый. Он взял из готового отдела острую собу с курицей и кацудон. Он бы, конечно, предпочел приготовить что-то такого горячего, наваристого, а главное — домашнего. Сегодня хотелось просто посидеть в мягком свете свечей, исполнить Шоте несколько песен собственного сочинения, что так запали в сердце брюнета и всегда вызывали теплую улыбку, от которой Хизаши был без ума. Но большей части кухонного гарнитура им ещё не привезли и пока приходилось довольствоваться микроволновой да электрочайником. Однако это не помеха. Романтику быть! Квартира встретила гробовой тишиной и кромешной тьмой. Значит, у Шоты остаток дня не выдался таким же сладким. Ну ничего, поднять его настроение Ямада способен. С этим воодушевлением мужчина прошёл на кухню, где убрал еду в почти пустой холодильник, а сам отправился в ванную — стоило перевести себя в порядок. Как бы сильно герой не любил свою укладку, но под конец дня от неё хотелось жутко избавиться — голова уставала от этого веса и шея начинала ныть. Да и Шота всегда любил его домашний вид больше, чем Сущего Мика. Хизаши не понимал, что же так цепляет возлюбленного в его ничем не примечательном образе, но ради того взгляда, полного искреннего восхищения и бездонной любви, он согласен на всё. Каждодневный ритуал занял немало времени, из-за чего до прихода Айзавы Хизаши едва ли успел поставить на стол тарелки и свечи. — Заши, ты дома? — донеслось из коридора после характерного хлопка двери. — иду, иду! — послышалось с кухни, прежде чем в комнату влетел сам герой. — привет! — при-... Шота не успел договорить, как на него накинулись с объятиями и чуть не свалили на пол. — да тише ты. — прости-и. Я просто очень рад тебя видеть! Хизаши поднял взгляд на мужчину. Не заметить слегка измождённый вид, он просто не мог. С губ сорвался недовольный выдох в то время как голова прижалась к чужому плечу. — устал? — ага. Ненавижу дежурить в трущебах... — со вздохом отвечают ему. — геморроя много, да? Поговорим? В ответ Хизаши услышал тихое мычание. Он потянул на себя возлюбленного и так до тех пор, пока его ноги не упертись в небольшой диван. Мужчина сел и попытался усадить Шоту рядом. Не вышло. Вместо этого блондинистую макушку прижали к району солнечного сплетения и начали копашиться в волосах. Хизаши знал, что подобное монотонное действие невольно расслабляло Шоту, и тот становился сговорчивее. — что случилось? — подал голос мужчина немного погодя. — мх... — увидел что-то не очень приятное? Или что-то сделать не успел? — м... Мгм. — послышался более четкий ответ на второй вопрос. Хизаши поднял голову и посмотрел в глаза напротив. Сожаление и отчаяние, плескающее в этих темных омутах он узнавал всегда. А эти напряжённо подрагивающие уголки губ... Это не дело! — ты же знаешь, что ты для меня самый геройский герой? — Заши.. это не совсем то, — бурчал Айзава в ответ. — именно то! Шота, детка, я не знаю ни одного человека, который стал бы так рисковать своей ass, как ты! Ты всегда поступаешь, как и следует героям, всегда следуешь кодексу и выполняешь его на все сто процентов! —... — но даже так, к сожалению, не возможно всех спасти. — я знаю, но... — что но? Шота, ты в трущебах сегодня работал! Там смертность ого-го! Там на каждом шагу преступные группировки и нарики! Ты сам мог пострадать! — и что? Это не избавляет меня от обязанности выручать всех нуждающихся. — какой ты упертый.... Just a ram! — сам ты баран. Ямада закатил глаза. Он взял руки Шоты и потянул того на себя, усаживая рядом. Затем его ладони легли на щеки, начав поглаживать. Щетина слегка покалывала, но это не способно заставить отпрянуть. Зелёные омута мягко, но серьёзно смотрели. Шота всегда питал к ним слабость. — Шота, знаешь, меня всегда удивляла и восхищала твоя выдержка. Мочь дежурить в неблагополучных районах, от которых у большинства мурашки бегут и не отказываться там работать, как остальные— просто вау! Ты столько ужасов регулярно видишь, столько травм получаешь, но все равно продолжаешь. Потому что это помогает людям! С тобой процент смертности смог сдвинуться вниз! И это ты смеешь считать недостаточно геройским? Айзава тяжело вздохнул. Заши прав. Нахождение в трущобах и районах с высокой торговлей наркотой, преступностью и насилием — ужасно. Этот запах тухлятины вперемешку с экскрементами, горечью и разложением часто въедался настолько сильно, что и после патруля мужчина какое-то время ощущал его. А от зрелищ, что приходилось видеть, живот начинало скручивать и хотелось блевать. Шота часто сдерживал позывы, однако порой картина была настолько аморальной, настолько жёстокой, что недавний прием пищи вырывался наружу. Привкус едкости был ужасен, но не так, как виденное. Множество картинок мучало его, вставая перед глазами. Нередко ему снились кошмары, но благо, Хизаши всегда был рядом. Шота не знал, каким чудом этот человек всегда просыпался, когда ему было плохо. Но он всегда был ему благодарен. — я люблю тебя, — раздалось негромкое признание Шоты. Хизаши не мог сдерживать улыбки и блеска в глазах. Он не знал, почему такая, на первый взгляд, простая фраза вызывает у него столько распирающих чувств. Но сейчас это и не важно. Он просто накинулся на мужчину с объятиями. — и я тебя люблю. Не сразу, но Хизаши слегка отпрянул. В его взгляде пылала лёгкая хитринка, что не могла не смутить. — хочешь я покажу тебе, насколько сильно я тебя люблю? — не сегодня, Заши. И давай не на футоне. Дождись, пока кровать приедет, — фыркал тот. — я тебе не про это! Ты же обычно мои поцелуи только чувствуешь, так? А я тебе предлагаю их ещё узреть! — допустим я согласен, — нехотя согласился Шота. Его явно все напрягало также сильно, как и интересовало. Хизаши с улыбкой отстранился и потянулся к тумбе. Помимо всякой мелочовки на ней стояла помада. Чёрт знает, откуда она у них: то ли Немури забыла после того, как они праздновали новоселье, то ли кто-то из сестер Ямады, недавно заходивших к ним. — ты идиот, — прошептал Шота, пока его губы невольно расплылись в лёгкой улыбке. Смотреть за тем, как этот блондин вслепую красил губы, шевелил ими и порой выходил за контур слишком абсурдно. — быть идиотом, способным заставить тебя улыбнуться, очень почётно! Хизаши с довольной ухмылкой приблизился к партнёру. Для удобства он залез на чужие колени и одной из рук приобнял того за шею. Он ощутил, как на его бедра легли чужие шершавые ладони, сжав плоть. С губ сошёл смешок. Он действительно идиот. Процесс оказался более затягивающим, чем казалось на первый взгляд. Перед Ямадой сейчас был не холст, который он мог расписать как душе угодно, а его мужчина. Он питал к нему такой вихрь чувств, что хотелось зацеловать каждый миллиметр! В этом случае, наверное, было бы проще все лицо Шоты замазать помадой. Но так не интересно. Тогда процесс теряет всю ценность: смешки, полное доверие и жаркие поцелуи с необычным восковым привкусом.