Неоновый бархат

По четвергам публика в баре состояла в основном из мелких политиков и дельцов среднего звена в дорогих костюмах. Было не так шумно, как в выходные, однако, когда ты прошла через боковой вход для сотрудников, зал был полон. Внутри тебя встретили знакомые громкие басы, заглушающие шум разговоров и конфиденциальность сделок, заключаемых в темных углах. Пара завсегдатаев бара подняли руки, как только заметили, что ты проходишь мимо. — Добрый вечер, дорогая, — крикнул один из них. — Добрый вечер, мальчики, — ответила ты, тут же улыбнувшись. — Ведете себя прилично? — Когда мы вообще вели себя прилично? — сказал другой, подмигнув. Ты положила руку на столик между ними и по-дружески их поддразнила, прежде чем двинуться дальше: — Как-нибудь попробуйте. Лучше не задерживаться слишком долго ни с кем из здешних посетителей. Ты уже давно поняла, что все здесь может быть истолковано как приглашение. За столиком у стены сидела группа мужчин в костюмах, компанию которым составляли девочки мадам в блестящих платьях и туфлях на высоких каблуках; свободных мест не было, однако один из мужчин окликнул тебя по имени, приглашая подойти. Он подвинулся и похлопал по сиденью рядом с собой, предлагая тебе присоединиться с жадной улыбкой. — В другой раз! — сказала ты, проходя мимо. — Сначала работа. Вы же знаете. Он издал добродушный стон разочарования, и ты ускользнула прежде, чем кто-нибудь попытается всучить тебе нечто порошкообразное, хотя один все же нашелся: жилистый адвокат, вид которого не вызывал доверия, показал тебе сложенную купюру с маленьким пакетиком, едва не вызвав твой смех. Однако ты сдержалась и только всплеснула руками. — Нет, спасибо. Последнее, что мне нужно — это объясняться со своей матерью, — сказала ты. На этом разговор был окончен. Ты пробиралась сквозь толпу и мимо бильярдных столов. У пары, которую на прошлой неделе пришлось буквально отрывать от выпивки, хватило приличия выглядеть смущенной, когда ты проходила мимо. Когда ты, наконец, оказалась за стойкой, твоя мама уже была там и раскладывала стопку полотенец на рабочем месте. Она поприветствовала тебя поцелуем в щеку, бегло взглянув на тебя. — Публика вроде спокойная, — сказала она, отворачиваясь, чтобы ополоснуть шейкер. — Постарайся сегодня быть поприветливее. — Ничего не обещаю. — И мистер Смит сегодня здесь. Пришел минут двадцать назад. Ты застыла, не донеся руку с тряпкой до барной стойки. Клуб твоей мамы был местным заведением, и все знали, под чьей защитой оно находится. Эрвин Смит не появлялся просто так и никогда не появлялся один. — Мистер Смит просил чего-нибудь особенного? — спросила ты. — Уединения, — просто ответила мама. Ты подняла взгляд к VIP-зоне на балконе. За перегородкой из матового стекла невозможно было увидеть находившихся там людей, но они, без сомнения, там были. И обычно, куда бы ни направлялся Эрвин Смит, за ним следовал по крайней мере один из его лейтенантов. Стопроцентной уверенности не было, но, учитывая наличие электрического чайника на барной станции, можно было поспорить на половину своих чаевых за ночь, что Леви Аккерман был сегодня наверху. Ты терзалась сомнениями — хочешь ли, чтобы он оставался весь вечер в VIP-зоне или же спустился вниз, к тебе. В течение первого часа своей смены ты смешивала напитки, нарезала фрукты, вела беседы с постоянными посетителями и следила за обстановкой в зале. Каждый хороший бармен учится разбираться в людях; это было частью его работы, и эта часть приходила сама собой. К половине десятого подошли на небольшой перерыв девочки с первого этажа. Некоторые попросили воды, а другие заскочили поболтать. — Хей, милашка, — проворковала Мария, высокая рыжеволосая девушка, — ты не ответила на мое сегодняшнее сообщение. Ты спала или снова игнорировала меня? — Я работала на второй работе, — сказала ты, пододвигая ей стакан с содовой. — Я бы не стала тебя игнорировать. — Обманщица, — сладко сказала она, прислонившись к барной стойке. — Кстати, за восьмым столиком полно технарей. Большие транжиры, но дают ужасные чаевые. Не трать свое время понапрасну. — Принято к сведению. — И третий столик, — добавила она, понизив голос до шепота. — Видишь там мужчину с золотыми часами? Он здесь впервые и уже спрашивал о тебе. Ты поморщилась. — Дай ему знать, что я недоступна. — Уже, — с ухмылкой сказала Мария, взяла содовую и снова растворилась в толпе. Девочкам нравилось относиться к тебе как к младшей сестре, вероятно, потому что ты была одной из немногих постоянных в этом мире временных лиц и временных работ. Ты присматривала за ними, и они по-своему отвечали тебе взаимностью: давали советы о клиентах, предупреждали о надвигающихся неприятностях, шепотом сплетничали о политике: какие районы сейчас под чьим контролем, кто стоит в их главе, чей бизнес захватят следующим. Все эти знания были полезны. Конечно, ты также собирала информацию самостоятельно; мало кто обращал внимание на барменов, и еще меньше людей помнили, что они вообще говорили с ними. Но клиенты клуба были готовы на все ради симпатичного личика, которое составляло им компанию за столиком. И все существенное почти наверняка вошло бы в одну из коротких записок, которые вы потом оставляли для курьера мистера Смита. Вы не работали на мафию напрямую, да и не хотели этого. Но вы понимали ценность того, чтобы быть полезным. Твоя мать всегда любила повторять, что немного информации стоит больше, чем большая преданность. После того как ты налила еще несколько порций шотов, ты как раз заканчивала делать коктейль Джин Рики, когда заметила знакомый, едва уловимый знак: Гейб, вышибала, дежуривший у лестницы для VIP-персон, поймал твой взгляд и дважды постучал по своему наушнику. Мистер Смит со своими людьми ожидают выпивку. Мама обычно обслуживала столики мистера Смита, но, когда она была занята, это доверяли тебе. Плотно сжав губы, ты принялась собирать поднос. Бурбон, газированная вода, неразбавленный виски, бутылка саке, хрустальные бокалы и свежезаваренный черный чай. Не успела ты выйти из-за стойки, как на твое запястье легла рука, украшенная золотыми часами. — Ну привет, — послышался невнятный голос. Ты невольно вздрогнула. Вблизи часы мужчины казались еще более дорогими, с тяжелыми золотыми звеньями и сверкающим бриллиантовым ободком. Его улыбка была ленивой и хищной. — Просто захотелось уделить тебе минутку времени, милая, — сказал он, не отпуская твоего запястья. — Я работаю, — отрезала ты. — Ну так сделай перерыв. Пойдем, выпьем со мной по стаканчику, — его хватка усилилась. — Не ломайся. Ты всего лишь официантка, не строй из себя недотрогу. — Я не официантка, — процедила ты сквозь зубы, пытаясь высвободиться. Поднос задрожал в руке. Мужчина улыбнулся еще шире. — Не будь сукой. Я пытаюсь быть милым. Ты думаешь, что слишком хороша для меня? Ты снова дернулась. Его хватка не ослабла. — Отпустите. Сейчас же, — произнесла ты ровным голосом. Он наклонился, обдавая тебя кислым запахом виски. — Не умничай, куколка. Тебе это не идет. — Его большой палец прошелся по твоему запястью. Ты бегло оглядела зал: вышибалы беззаботно смеялись с завсегдатаями бара на своих постах, девочки были заняты, а твоя мать ушла в подсобку. Ты быстро сообразила, что сейчас ты сама по себе. Тебе бы очень не хотелось кричать или устраивать сцену в присутствии мистера Смита, но ты уже была в секунде от того, чтобы уронить поднос и ударить мужчину по носу тыльной стороной ладони, когда холодный голос прорезал шум. — Эй, — Леви стоял у стойки бара, его глаза блестели в неярком свете, отливая серебром. — Смерти своей хочешь? Ему не нужно было повышать голос, чтобы тело мужчины напряглось, а вся его надменность улетучилась. Ты снова вывернула запястье, воспользовавшись тем, что он отвлекся. Хватка мужчины ослабла ровно настолько, чтобы ты смогла высвободиться, от давления у тебя уже начало покалывать в пальцах. Ты отступила назад, болезненно скривившись. — Мы просто болтали, — сказал мужчина, пытаясь выдавить из себя смешок. — В этом ведь нет ничего плохого, верно? Леви сделал шаг вперед. — Тогда какого хрена ты хватаешь ее? Улыбка посетителя погасла, на виске выступил пот. — Я просто разговаривал с ней, вот и все. Я ничего такого не имел в виду, — пробормотал он, поднимая влажные ладони в знак капитуляции. Леви взглянул на твое запястье: на коже проступил красный отпечаток. На его лице промелькнуло отвращение. — Если ты еще раз сделаешь здесь что-нибудь подобное, то будешь пить ужин через трубочку. Понял? Мужчина огляделся по сторонам, отчаянно ища поддержки, но завсегдатаи бара внезапно пришли в восторг от своих напитков. Даже девушки с танцпола старались держаться подальше: никто не хотел попасть под прицел Леви, когда он злился. — Я… я понял, — сказал он, отпрянув в сторону. Глаза Леви следили за мужчиной, пока он не исчез в толпе. Только тогда он переключил свое внимание. — Ты в порядке? — спросил он. Хотя это прозвучало не столько как беспокойство, сколько как оценка ущерба чему-то, что он по какой-то причине считал находящимся в его ведении. Как всегда, он был одет безукоризненно: в однотонный костюм-тройку. Брюки в тонкую полоску, идеально отглаженные спереди. Подкладка и лацканы пиджака серого цвета. Жилет плотно облегал его фигуру, подчеркивая худощавый, но с хорошо развитой мускулатурой торс. Ты старалась не представлять, как он выглядит под ним. — Я бы и сама справилась, — сказала ты, вздернув подбородок. — Я заметил. — Он поправил серебряную булавку для галстука. — Кажется, у тебя были заняты руки, чтобы сломать ему нос. Ты резко выдохнула, ставя поднос на барную стойку, чтобы расставить съехавшее на край содержимое. Чай Леви немного пролился на блюдце. — Тебе не обязательно спускаться сюда за напитками. Я как раз собиралась все принести. — Я спустился не за выпивкой, — сказал он, прислонившись бедром к барной стойке. — Неужели соскучился по мне? — пробормотала ты, поднимая чашку и промокая край салфеткой. Леви снова посмотрел на твое запястье. — Приложи потом лед, — сказал он. — И не показывайся Гейбу на глаза. Если он увидит это, будет шуметь, а я не собираюсь разгребать это дерьмо сегодня вечером. Это было предупреждением; как правило, вечера, когда в клубе присутствовал Эрвин Смит, всегда проходили гладко, без неприятных эксцессов, которых могли бы заметить посторонние глаза. Ты согнула руку; на самом деле боль была не такой уж сильной. — Жить буду, — сказала ты. Он окинул тебя недовольным хмурым взглядом, когда ты закончила вытирать блюдце. Ты проверила поднос, все ли стоит как надо, коротко кивнула ему и повернулась к лестнице. Не оборачиваясь, ты почувствовала, что Леви тенью следует за тобой к балкону для VIP-персон. Как только вы вошли, Эрвин поприветствовал тебя со своей обычной учтивостью. Мужчины подле него едва подняли глаза, слишком увлеченные своим разговором. Сначала ты наливала бурбон — Эрвину, затем по очереди остальные напитки. Леви не присоединился к столу, задержавшись у двери. Скрестив руки на груди, он смотрел на тебя; ты чувствовала его острый взгляд, от которого у тебя покалывало в ногах, как будто он каким-то образом знал, что раздвинет их позже. Быстро закончив, ты почтительно склонила голову перед мистером Смитом и ушла. Остаток твоей смены пролетел незаметно. Было уже далеко за полночь, когда клуб начал пустеть. Мария послала тебе воздушный поцелуй, прежде чем уйти с кем-то из крупных банкиров, а Кира обняла тебя и прошептала: — Не забудь написать, когда будешь дома. — Мама ушла в офис разбираться с квитанциями, надеясь, что ты закроешь бар. Когда ты, наконец, заперла шкафчики с напитками и натянула пальто, в конечностях чувствовалась свинцовая тяжесть. Ты схватила свою сумку и направилась к выходу для персонала, чувствуя себя слишком взвинченной, чтобы сразу расслабиться, едва выйдя с работы. Когда холодный воздух переулка обдал тебя, ты мельком увидела черный седан, стоящий на холостом ходу у обочины; стекло со стороны пассажира опустилось ровно настолько, чтобы можно было разглядеть пару знакомых серых глаз. — Садись. Ты моргнула. — Что, прости? — В машине тепло, — сказал он, глядя мимо тебя. — И тот придурок все еще слоняется поблизости. Спрашивать, о ком он говорит, не было необходимости. Перед мысленным взором промелькнуло лицо мужчины с золотыми часами, его голодная ухмылка и липкий взгляд. Ты выдохнула через нос. — Леви, я в порядке. Ты же знаешь, я каждый вечер возвращаюсь домой пешком. — Не сегодня. — Ты не можешь просто… — Могу, — сказал он. — Садись. Ты скрестила руки на груди. Вам обоим известно, чем все закончится, если ты сядешь. В последний раз, когда ты провела ночь в машине Леви, ты добралась домой только к рассвету, и не из-за поездки. — Я не из ваших парней. Ты не имеешь права мной командовать. — Ты дочь мадам, — сказал Леви. — И ты на виду у Эрвина. Это делает тебя нашей проблемой. — Значит, мистер Смит послал тебя нянчиться со мной? — ощетинилась ты. Леви издал очень тихий, натянутый вздох. — Послушай. Садись в машину. Я устал. Ты устала. И если этот засранец увидит, что ты уходишь, мне придется задать ему трепку. Твои губы невольно дрогнули. К чертям все. — Ладно. Ты сошла с тротуара и открыла пассажирскую дверь. Теплый воздух вырвался наружу, окутав тебя, как одеялом. Ты скользнула на сиденье и захлопнула дверцу, глухой стук прозвучал более решительно, чем тебе хотелось бы. Леви включил двигатель. — Пристегни ремень безопасности. — Боже мой, — пробормотала ты, защелкивая его, — любишь же ты командовать. Леви не ответил, просто включил поворотник и вывел седан на улицу.

⊹──⊱✠⊰──⊹

— Смотри на меня, — произнес он, не отрывая пальцев от твоего рта. — Вот так. Леви разложил тебя на заднем сидении, широко раздвинув твои ноги и заведя их вверх. Его ладонь в перчатке твердо и крепко прижалась к твоим губам, другая его рука обхватила твою ногу чуть выше колена, удерживая тебя раскрытой. В салоне автомобиля пахло потом и чаем, в насыщенном воздухе можно было уловить еле слышный аромат его одеколона. В окне твоей квартиры мерцала лампа охранной сигнализации, отбрасывая на асфальт бело-голубые вспышки. Вы оба, наверное, могли бы подняться к тебе. Твоя соседка по комнате, скорее всего, уже спит, но Леви никогда не спрашивал. Припарковавшись в уединенном месте и выключив фары, он провел рукой по твоей шее, крепко и по-собственнически сжав ее, и усадил тебя на заднее сиденье, прежде чем ты даже подумала протестовать. Он был единственным мужчиной, которому ты когда-либо позволяла обращаться с тобой как со своей собственностью. Леви лизал и посасывал твою шею, не задерживаясь на одном месте, пока трахал тебя в безжалостном, контролируемом ритме. Ты ощущала вкус кожи и очертания его колец под перчаткой там, где его пальцы прижимались к твоему рту. Нависая над тобой, он не сводил с тебя глаз, в то время как твои собственные грозили закатиться при каждом резком, неумолимом толчке. Тебе хотелось зарычать или огрызнуться на него, но все, что ты могла, это смотреть на него снизу вверх, вцепившись пальцами в обивку. Леви только сильнее надавил, поглаживая большим пальцем твою щеку, и ты посмела отвести взгляд. — Сосредоточься, — приказал он низким и опасным голосом. Он был непреклонен, когда командовал, даже с тобой, но ты уже давно его не боялась. С тех самых пор, как ты начала замечать, что все официантки в клубе твоей мамы теряют бдительность и улыбаются без всякого кокетства, когда заговаривают с ним. Леви Аккерман, чье имя заставляло уличных дилеров смертельно бледнеть, всегда отходил в сторону, чтобы пропустить девушек в тесных задних коридорах. И тот последний случай — быстро распространилась молва о мужчине, который пытался избить одну из девочек мадам, пока Леви был в зале. Ты слышала три версии этой истории; все они заканчивались тем, что негодяй еле выполз через заднюю дверь. Так что тот факт, что он без колебаний трахнул именно дочь мадам, а не кого-то другого, стал для него некоторым сюрпризом. Но как только он понял, как сильно ты этого хочешь, как тебе нужно, чтобы он вжимал тебя в любую поверхность, трахая до изнеможения, все ставки были сделаны. Он никогда не задавал вопросов о том, почему тебе нравится грубость, или почему ты всегда начинаешь с вызова, а заканчиваешь уступчивостью. Он просто читал тебя, как ты читаешь зал в клубе. Леви убрал руку от твоего рта, чтобы сжать твою челюсть, тем самым заставив тебя смотреть на него. Стекла запотели, машина раскачивалась в такт движению, поскрипывали пружины сиденья. Твои бедра, раздвинутые вокруг его ног, тряслись от безжалостных толчков, его большой палец очерчивал уголок твоего рта и размазывал слюну. Когда ты откинула голову, прерывисто дыша, он специально замедлил темп, чтобы свести тебя с ума. — Смотри на меня, — рявкнул он. Ты прикусила губу, умудрившись посмотреть ему в глаза. — Хорошая девочка. В то время как в самом начале он без лишних церемоний раздел тебя до майки, которая вскоре была задрана, обнажая грудь и торчащие соски, Леви даже не снял перчатки и отполированные черные броги. Его пиджак был перекинут через водительское сиденье, а ремень и брюки расстегнуты ровно настолько, чтобы обнажить его твердый член, но не более того. Пуговицы его двубортного жилета мерцали при движении, когда он входил в тебя по самое основание. Его рука сжимала твою челюсть, надавливая, пока ты не открыла рот, и он провел указательным пальцем по твоим губам. Ты рефлекторно втянула его, и он просунул его глубже, к задней части твоего языка. — Вот так, — сказал он. — Если хочешь укусить меня, милая, лучше сначала пососи. Пряжка ремня безопасности врезалась тебе в бедро, но ты была сосредоточена только на безжалостном ритме, на том, как слегка подрагивают его бедра в конце каждого глубокого толчка, и на боли в челюсти от того, как сильно он держал твой рот открытым. Ты сжала кожу зубами, чувствуя, как она слегка поддается, и услышала, как Леви издал низкий, довольный звук. — Держи свои зубки на моем пальце, — пробормотал он. Ты подчинилась. В конце концов, ты всегда подчинялась. Ты всегда была послушной с ним, даже когда он зарывался лицом в твои складки в одной из приватных кабинок в клубе или жестко и неистово трахал тебя сзади в пустой подсобке. Однажды ты спросила его, что бы он сделал, если бы мистер Смит или твоя мать узнали, что вы вместе развлекаетесь. Он просто смерил тебя равнодушным взглядом и сказал: «Ничего», а после разложил тебя на рабочем столе и трахнул так сильно, что ты увидела звезды. Стон, который ты издала, обхватив губами кожу, был мгновенно заглушен его пальцем в перчатке. Его толстый обхват идеально растягивал тебя. Другая рука Леви, та, что оставляла глубокие синяки на твоей ноге, скользнула вниз и прижалась к внутренней поверхности твоего таза, пригвоздив тебя к сиденью. В ответ ты обхватила одной ногой его бедро, притягивая его еще глубже, и намеренно сжала его по всей длине. — Черт возьми, сожми меня еще раз, — простонал он, вынимая палец из твоего рта, чтобы обхватить твои руки и завести их тебе за голову. Рука между твоих бедер мягко коснулась клитора, и ты вздрогнула, невольно приподнимая бедра. Леви наслаждался каждым движением, пользуясь возможностью посмотреть, по-настоящему увидеть, как его член исчезает внутри тебя. От долгих, глубоких толчков ты запрокинула голову, раскрыв рот от всепоглощающего удовольствия. — Сильнее, — выдохнула ты. Он послушно долбил тебя сильнее; подвеска автомобиля задрожала. Грубое кожаное сиденье натерло твои плечи и задницу, но это было так же пленительно, как и непристойное, идеальное трение члена Леви о стенки твоего влагалища. Пальцы в перчатке терли набухший бутон, нежно царапая клитор кожей, пачкаясь в твоей смазке. Твои ногти без вреда царапали стекло, ладонь оставляла потный отпечаток, а Леви вонзался в тебя, и каждый сильный толчок грозил впечатать тебя головой в дверцу машины. — Ну же, — пробормотал он, наклоняясь к тебе. — Кончи для меня. Я знаю, ты этого хочешь. Он отстранился, чтобы войти в тебя одним мощным толчком, от которого у тебя в глазах вспыхнули звезды. Ты выгнула спину со стоном, сжав его так сильно, что услышала, как он сдавленно выругался. Отчаянно желая большего, ты задвигала бедрами ему навстречу, с твоих губ сорвался неистовый шепот «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», прежде чем ты внезапно кончила на его член. Твои бедра продолжали двигаться сами по себе, колени разъехались в сторону, и ты содрогнулась, издав сдавленный всхлип. Леви отпустил твои руки и взял тебя за подбородок; несмотря на то, что ты переживала оргазм и была не в состоянии на чем-либо сфокусироваться, он замедлил темп и все же заставил тебя посмотреть на него. — Черт возьми, милая, — прерывисто выдохнул он, убирая руку от твоего клитора и вытирая влажную, блестящую кожу о твое бедро. Леви держал тебя раскрытой, когда по твоему телу пробежала волна наслаждения, и твои бедра начали замедляться. Ты почувствовала, как его член касается твоей шейки матки. По телу пробежала дрожь, когда он наклонил голову, чтобы слизать пот с твоей груди. Затем он выпрямился, подтянул твои колени почти вплотную к твоим плечам, и снова вошел в тебя. Ты старалась не извиваться, но то, как он набирал темп, целенаправленно раздвигая тебя с нарастающей скоростью, позволяя прочувствовать каждый дюйм его члена, — болезненно твердого и готового вот-вот кончить — накаляло твои чувствительные нервы до предела. Ты сжалась от непрерывного, чрезмерно возбуждающего вторжения, сдерживая крик. — Так хорошо, — выдавил он, — не своди с меня глаз, милая. Смотри на меня. Машина протестующе заскрипела от неумолимого ритма его толчков. Твое перевозбужденное тело содрогалось от каждого резкого движения его бедер. Леви стиснул зубы, его глаза сощурились, волосы растрепались. Ты тихо стонала, грудь вздымалась, твои дрожащие руки обхватили его плечи, затем бицепсы сквозь черную ткань рубашки. С каждым глубоким толчком его твердой длины внутри разгорался жар. — Ты хочешь, чтобы я кончил? — прохрипел он, и похотливый звук шлепков по влажной коже стал неровным. — Внутрь, Леви, — лихорадочно пробормотала ты, смотря на него из-под полуприкрытых век, затуманенных вожделением. — В меня. Ты жаждала, чтобы он наполнил тебя собой, расписал твои стенки своим освобождением, отметив тебя так, как не смог бы ни один другой клиент клуба твоей мамы. Ты знала, что Леви это нравилось. Ему нравилось оставлять свой след, знать, что ты будешь подниматься по лестнице в свою квартиру, истекая им. Что завтра ты вернешься в бар с приятной болью между ног и будешь думать о нем при каждом шаге. Ему нравилось трахать тебя до отказа, пока ты не наполнялась его семенем, и особенно он обожал, когда ты умоляла об этом. — Да, да… — выдохнул Леви. Его лоб был нахмурен, челюсть сжата, сухожилия на шее натянуты. — Леви, — снова взмолилась ты, отчаянно цепляясь за него. Наконец он кончил с гортанным проклятием на устах. Он зажмурился, изливая мощными толчками свой жар внутрь тебя, опорожняя свои яйца. Какое-то мгновение он не выходил, погруженный по самое основание, наслаждаясь мягкими, непроизвольными подергиваниями твоего тела, сжимающегося вокруг него. Затем он глубоко вздохнул и медленно вытащил свой член. Ты издала едва слышный стон, снова почувствовав трение, и дрожь наслаждения пробежала по твоему телу при виде того, как Леви наблюдает за сливочно-белой струйкой, вытекающей из твоей блестящей промежности. Ты слегка вздрогнула, когда он подхватил ее двумя пальцами, прежде чем она успела капнуть на сиденье, и протолкнул обратно в твое теплое влагалище. Швы его перчатки задели чувствительные стенки, и ты крепче сжала его руки, но не остановила его. — Пусть останется в тебе подольше, — пробормотал Леви, нежно лаская твой живот и изгиб талии. Когда он вытащил свои пальцы, покрытые собственным семенем, ты автоматически открыла рот. Удовлетворенный, он провел влажными фалангами по твоим губам. Ты не отводила от него взгляда, когда взяла их в рот, двигая языком, чтобы вылизать дочиста. Вкус был горьковато-соленым, с привкусом его пота и смесью ваших выделений. Ты послушно сосала и все проглотила. Леви медленно вытащил пальцы, задержавшись большим пальцем, чтобы оставить последний белый след в уголке твоего рта. Ты слизала и это, не отводя от него взгляда. — Моя девочка, — сказал он, убирая руку и в последний раз игриво ущипнув тебя за сосок. — А теперь одевайся. И в следующий раз, когда какой-нибудь придурок попытается обидеть тебя, ты сломаешь ему запястье, или я оттрахаю тебя по полной программе на парковке клуба, где все смогут это увидеть.