Скэритония.

Скэритония в свое время стала величайшей Империей и все благодаря с детства одаренному правителю-Скэриэлу Лоу. Полукровка был посажен на трон, только благодаря тому, что его отец-Уильям Хитклиф умер в походе, вместе со старшим братом Лоу. Фамилию он унаследовал от своей матери, у которой он взял несгибаемый характер, а от отца-остый ум и умение управлять. В свои 16 лет Скэриэл сумел подавить одно из восстаний, за что еще тогда получил звание «благословленного» Благословленный. Что ж, в этом была доля правды, только вот Скэр познакомился со своим богом достаточно необычным способом. Развалившись в ложе, императору, в кой-то веки, выпал редкий шанс на отдых. В последнее время он был озабочен расширением территорий, пропагандистской политикой и поиском бога. Вообще юный правитель относился к религии скептично: он допускал вероисповедание покоренных народов, но предпочитал использовать религию в своих целях. Верующими людьми легко управлять, особенно когда из каждого угла кричат о том, что полководец Скэриэл спустился с небес. К сожалению Скэриэла это была самая обычная ложь. Человеком он был обычным, да, одаренным, но все же от божественного в нем никогда ничего и не было. Он не жил вечно и не умел предсказывать будущее, но всеми силами старался это исправить. Во время походов он старался собрать как можно больше информации о, скажем так, одаренных людях. То старика-целителя пригреет и его лекарство спасет пол войска, то из веревок вытащит женщину, которую приняли за ведьму, а на деле она просто была больна, то буквально собственными руками вытащит ребенка с жертвоприношения. Он-Император, сейчас он важнее бога, но только для простого народа. Правители других стран, которые верили во всевышних часто из-за этого возносили себя куда выше, чем стоило. Так один правитель на застолье, в не лучшем своем состоянии, находясь под действием лучших вин мира, обмолвился о том, что у себя в рабах держит Бога. Мол, помолился, вызвал, да и отрезал бедолаге крылья, что б не смог сбежать. Эти крылья висели у него во дворце и Скэриэл посчитал это подарком судьбы. —милостивый—спокойно начал император отпивая вино из чаши—если сейчас пристало, что вы мне не врете, могу ли я просить у вас этого бога? Скажем так, в дар нашего союза, а я, так уж и быть, за него отдам вам три, нет, четыре сильнейших человека из своих рядов. —четыре человека за Бога??—запыхтел тот, от негодования его огромное тело затряслось и стало больше похоже желе, чем на реальное тело человека—вы, должно быть, шутите? —о, вы меня неправильно поняли !—Скэриэл поставил чашу—одного бога за четыре жизни или миллион человек в войске и один бог, за смерть. Напомните, какое в вашей стране население? К своему же сожалению, правитель тот был глуп, как только что родившееся детя, поэтому прямую угрозу не признал, продолжая гнуть ценник. Эта страна была взята на месяц. Вернее полководец Лоу отправил в нее своих пропагандистов, подкупил известных там художников и мыслителей. Понадобился ровно месяц, что бы того правителя сожгли заживо его же подчинение, а дальше дело шло за малым. Самого бога было найти труднее. Попробуй в стоге сена запрятать иглу и попроси друга найти ее. Вот примерно так себя ощущал человек-Джером Батлер, лучший друг Скэриэла, который лично занимался поиском всевышнего. Ситуацию делало хуже то, что у каждого раба было куча шрамов на спине и определить, на месте каких раньше были крылья, тяжеловато. Люди еще как на зло отказывались давать комментарии, лишь пару человек за просто огромные деньги указывали на какого-то человека из толпы, а еще хуже выдвигали себя на роль бога. Это знатно бесило Скэриэла, но Джерому он доверял, поэтому не лез. И ,как всегда, оказался прав. —мы нашли его!—чуть ли не воскликнул Джером, вбегая в большей зал. —приведите —командует полководец и пока к нему ведут раба, пытается сделать свой вид максимально презентабельным. На пороге появился белобрысый мальчишка, на вид младшей самого Скэриала года на 3 и с силой усадив его на колени перед императором, войны приказали хранить молчание. Парень так и делал, но в его глазах читался такой гнев, который не сравнится даже с гневом самого сильного войска в мире. Признаю, поставить предполагаемого бога на колени, было больше для душевной составляющей полководца. Ему действительно понравился этот парниша: миловидное лицо, от голода заострилось, но не потеряло своей окружности, тонкие руки и ноги с абсолютно белой кожей, без единой царапины, сияли белым золотом. И конечно волосы. Скэриал никогда не видел ничего прекраснее: обычно у рабов кожа чернеет от постоянных тяжелых работ, а волосы на макушке высушиваются, заламываются и выглядят, как сгусток соломы, но у этого мальчика даже из далека было видно, насколько его шевелюра мягка. Так и захотелось прикоснуться, сжать и.. а впрочем мы отвлеклись. —назовись—приказал Скэриэл. —и для чего же такому великому императору знать имя раба?—тихий голос развеялся эхом по помещению, заставляя правителя незаметно дернутся. И чего Джером там все это время искал? Даже по мелодичному голосу, который не просто ласкает слух, нет, он заставляет утонуть в нем, погрузится, как солнце, которое не пытается выжечь тебя с земли, нет, солнце которое мягко наставляет тебя на дальнейшие походы и заставляет понять, насколько прекрасно жить. На раба тут же замахнулся один из стражников, захотев ударить его за дерзость, но Скэриал не позволил ему такой вольности. —не тронь.—скомандовал он и встал со своего места—оставьте нас. Когда войны покинули помещение, Скэриэл не отказал себе в удовольствии схватить парнишу за миловидные скулы, рассматривая его лицо со всех сторон. Не одного шрама. Потрясающе. —если уж собрался убить меня, сделай это быстро. Не мучай свое эго.—выдает раб и после секунды молчания Скэриэл заливается смехом. —убить? Помилуй, как же я могу убить бога? —я не бог. Лоу лишь закатил глаза, за локоть приподняв сидящего и начал тащить его в сторону своего ложе. —миловидное лицо, светлая кожа и волосы, которым не страшно на солнце, хрупкое тело, которое выносит нагрузку минимум трех человек. Да, мы какое-то время за тобой наблюдали , у тебя доброе сердце. И конечно, за все время только два серьезных шрама на спине. Это что должно было случится, если даже чугунный раскаленный кнут тебе не страшен? Может просто ты не можешь залечить то, что у тебя отняли?—раб напрягся, но все еще не сопротивлялся.—ты знаешь, к чему я клоню, врунишка. —допустим ты угадал—согласился пленник, сдавшись—и что тебе от меня надо? —сначала назови имя—император хитро улыбнулся, все не отпуская чужое плече. —Готье—выдохнул бог—бог свободы, если угодно—ему было немного стыдно говорить это и Скэриэл даже знал почему. Бог свободы застрял в рабстве. Иронично, правда? Больше на анекдот похоже. —рад познакомится с тобой, Готье, но я бы хотел знать настоящее имя. —а не много ли запросов?—возмутился пленник. У богов много имен, но есть одно, основное, узнав которое можно получить ответы на любые вопросы. Узнав настоящее имя бога, его можно подчинить себе и тот напыщенный индюк, который и вызвал Готье явно не знал настоящего имени, иначе бы держал язык за зубами. Значит Скэриэл может стать первым смертным, узнавшим истинное имя одного из богов. —у меня твои крылья—начал он—но только тебе решать вернешься ли ты на небо, как бог или останешься тут, как не упокоенная душа. —шантаж?!—бог разозлился. —он самый. Ну так что? Готье долго не думал, сразу решая ответить шантажом на шантаж. —что ж. Ладно, я скажу тебе свое имя, но взамен я заберу 60% твоей жизни. Готов ли ты променять почти все свое время на имя бога без крыльев?—подобная сделка стала неожиданным поворотом для императора, но отступать сейчас было нельзя. Он согласился. —хорошо, тогда можешь называть меня Киллиан.—заявил бог и Скэриэл мог поклясться, что пленник буквально засиял перед ним, а сам император стал чувствовать себя намного хуже. Самовнушение? Нет, перед глазами он отчетливо увидел, как пару его черных прядок седеют, теряя свою форму четкой кудряшки. Что ж. Все честно. Он все еще выглядел молодо, просто теперь немного побелел. —приятно познакомиться, Киллиан. Меня ты знаешь, да? —великий полководец Скэриэл Лоу, основатель величайшей Скэритонии. Про тебя еще на том свете говорили, как о чем то неземном—заявил бог облокотившись о колону. —приятно слышать. Пройдем в мои покои? Я хотел бы задать пару вопросов.—Скэриэл указал на небольшой коридорчик ведущий в другую комнату. —а крылья?— нервно уточняет Готье. —все потом Килли—сказанное имя бога из чужих уст стукнуло не слабее кнута, поэтому бог поддался, молча проследовав за правителем. Покои у императора были огромные: балдахины переливались от темно-алого к желтым и золотым, в центре которых стояла кровать, обрамленная золотом, у окна расположенная, вдолблинная в пол купальня, а на столах расставлены вазы и баночки с травами и маслами. От переизбытка запахов у Готье закружилась голова, но он все ровно сел на кровать рядом со Скэриэлом. —так что ты хочешь узнать? —пару моментов, до скольки я доживу, успею ли я закончить свои планы и—Скэриэл немного навис над новым знакомым—как мне стать богом? —чего?—Готье с каждым словом правителя убеждается: он сумасшедший! Но обещание есть обещание, поэтому бог лишь набрал в грудь по больше воздуха: —ты доживешь до 31 года, умерев от болезни. За это время цели своей ты до конца не добьешься, но на твоем языке, как ты и хотел после твоей смерти будет говорить почти весь континент.—атмосфера в помещении все больше обретала свои самые странные формы, которые Готье бы предпочел не испытывать, но у судьбы свои планы даже на богов. —хорошо—холодная рука прошлась по светлым волосам—очень хорошо, Киллиан, но. Ты не ответил на последний вопрос. —мне не положенно.—Готье попытался выпутаться, но Скэриэл прижал его за талию ближе. —хорошо, тебе нельзя говорить прямо, но тогда просто ответь мне да или нет, легенда о Нилиаде правдива?—Легенда о Нилиаде.. Истрия о богине, которая влюбилась в человека, ввела его в транс и забеременела от его. В награду за ребенка, она вознесла своего благоверного на небо и что бы он не смотрел на других выколола ему глаза, приковав к себе заколдованной цепью. Каждый раз, когда муж думал о ком-то, кроме Нилиады, его кандалы вонзали острые шипы в тело. На самом деле история не очень радужная, особенно для того, кто знает Нилиаду и Семинада лично. Каждый раз, когда Киллиан видел его на застольях, он истекал кровью и корчился от боли. Один раз Готье ее выдержал и когда Нилиада уснула, он подошел к Семинаду с вопросом: —зачем ты постоянно думаешь о ком то другом? Это же причиняет тебе боль —я не хочу забывать свою семью.—это все, что ему сказал Семинад, после чего снова скрутился от боли. Оказывается там, на земле у него осталась семья: пожилые родители, два брата и жена с детьми. Тогда Киллиану были чужды людские проблемы. Он был богом свободы, поэтому не понимал, как можно сковывать свою душу лишними обещаниями и надеждами. Но после того, как ему отрезали крылья, вместе с этим он смог открыть глаза: люди прекрасны в своих чувствах, особенно когда эти чувства искренние и взаимные. Рабская жизнь принесла ему много боли, но он считал , что заслужил это. Даже в какой-то степени был благодарен. —да—честно отозвался Готье.—и что с того? Хочешь обольстить какую-то богиню? —мм, ну—Лоу закинул ноги Готье на кровать, нависая над ним сильнее—а правда что ребенка может выносить любой бог? Даже мужчина. —нет!—до Киллиана дошло, куда клонить Скэриэл, но было поздно. После долгого рабства и отрезания крыльев он стал не сильнее обычного человека, поэтому для закаленного боями и тренировками тела Скэриэла не было никаких проблем одной рукой обездвижить бога свободы, одной рукой удержав оба его запястья. —ты не посмеешь!—выкрикнул Киллиан, начиная ерзать и дергаться под Скэриэлом, но императору даже не напрягался. —да ладно , Готи, тебе понравится—правитель быстро развязал пояс на теле пленного, сдергивая с него экзомис. Оголенное тело было прекрасно, а что еще можно ждать от бога? Изгибы талии, которые плавно перетекали в пухлые бедра настолько завораживали, что император неосознанно облизнулся. У него был огромный гарем. Каждый день у Скэриэла был выбор из 360 красавиц любой породы, но не одна из них не заводила его так, как это делал сейчас несносный парнишка. Чем сильнее он дергался, тем сильнее император желал завладеть им. Подмять под себя, довести до пика, заставить реветь от наслаждения. Он быстро стянул со своей головы золотой венец, откинув его куда то на прикроватный столик и видимо опрокинув пару баночек. С громким треском они разбились о каменный пол, смешивая свои запахи и с двойной силой разнося его по пространству. Голова бога начала кружится сильнее, а тело само по себе нагрелась. Что это за масла?? Лоу выглядел очень довольным, рассматривая непонимание и панику на чужом лице. Большим пальцем свободной руки он провел по приоткрытым губам, проталкивая свой палец глубже оттягивая нижнюю челюсть вниз. Готье поморщился, попытавшись укусить полководца, но из-за головокружения потерялся в пространстве, на секунду отдав контроль своему мучителю, а он только этого и ждал. Почувствовав мгновение легкости, Скэриэл потянулся к тому же столику, беря с нее чашу с вином и приподняв своего пленника, он приблизил ее к его лицу. —пей—скомандовал он, насильно вливая дурманящую жидкость в чужое, сопротивляющееся тело. Киллиан дергался, пытался закрыть рот или отвернутся, но в итоге только пролил часть жидкости на себя, все ровно выпивая все до капли. Алкоголь долго ждать не заставил, сразу действуя на и так размякший мозг, сильнее размывая пространство. Температура вокруг стала просто невыносимо высокая и бог неосознанно сам потянулся в сторону прохладного тела похитителя, в надежде отрезвится. —погоди—диктует Скэриэл, позволяя себе еще немного по любоваться своей работой, но через секунду он припадает к тонким винным дорожкам, слизывая напиток с чужого тела. Готье вскрикнул откинув голову, когда мокрый , прохладный язык прошелся вдоль груди задержавшись на чувствительном соске, который тут же полностью взяли в рот, начиная жадно посасывать. В это время рука, которая держала подбородок, сползла вниз, вдоль бока и вызывая мурашки, остановилась на мягком бедре, тут же с силой его сжимая заставляя владельца вскрикнуть в негодовании. Скэриэл продолжал мять бархатную кожу, не отрываясь от груди, но как только ему надоело, он переместился к миловидному лицу, вылизывая теперь испачканный подбородок и уголки губ. При этом не позволяя себе касаться своим ртом этих самых губ. Не сейчас, еще рано. Пленный, полностью потеряв связь с реальностью поддался порыву и когда правитель переместил свое внимание на тонкую шею, покорно откинул голову позволяя Скэриэлу оставить свои следы. А Скэриэла дважды просить ненадо: он всасывал кожу, ласкал ее, вгрызался зубами и тут же зализывал в знак извинений, пока Готье мог только постанывать и изредка пытаться вернуть себе сознание. Действие масел и алкоголя было сильнее. Полностью повалив бога на постель, Скэриэл больше не мог сдерживать себя, и стянув одежду так же полностью голый прижался к такому же обнаженному Готье. Член приятно дрогнул, только коснувшись чужего тела и полководец не отказал себе в животном порыве, начиная тереться им о голый живот. Эрогенных зон, (помимо члена, ануса и груди) было несколько: уши, шея, живот, ляшки. Над ушками Скэриэл решил особенно поработать. Приподая к раковине и выделяя особенно много слюны, скэриэл облизывал, кусал, целовал мочку, ладью, завиток и все остальные части уха, выводя владельца до криков и стонов и ими же лаская собственный слух. —хватит..—чувство гордости все еще пытается защититься от всего этого, но тело, растворенное в ласках откликается на все действия со стороны правителя. —уже на грани?—Скэр обхватил чужой член, чуть самостоятельно не кончив от вскрика, который издал бог.—мы только начали—горячо шепчет он, хватая Готье под колени и закидывая их себе на плечи—не доводи меня раньше времени. —пошел ты—ворчит Киллиан, пытаясь отползти, но длинные цепкие пальцы снова хватают его за бедра, притягивая вплотную. Влаги и слизи было на удивление достаточно. Скэриэл совсем неожидал, что может потечь так сильно, стоит ему просто кинуть взгляд на его бога. Надо будет узнать в каком храме на него молятся. Прицелившись и без предварительной растяжки резко вставив член до основания, Скэриэл наконец увидел то, что хотел: от боли и непонимания из глаз бога хлынули слезы, а рот все не мог прекратить издавать болезненные стоны. Для императора это было мелодичней и приятней самой лучшей певицы всей империи. Немного подождав он начал двигаться внутри, доставляя нижнему смесь боли и удовольствия. На его лице прямо можно было прочитать все, что сейчас происходит в его душе: слезы обиды и боли продолжали течь, но голос не затихал, а даже наоборот, при попадании в нужную точку, своей звонкостью бил по ушам вызывая все новый и новый рой мурашек. Все было идеально, все, кроме одного. руки Готье, которые безвольно хваталось то за простынь, то за подушки, трогали все, что угодно, кроме Скэриэла. Это немного раздражало императора, поэтому он без всяких колебаний, закинул две тонкие кисти себе на шею, снова приказав: —держись за меня. Понял? Киллиану было сейчас плевать, за что держатся, он машинально обнял парня прижимаясь к нему голой грудью и продолжая стонать уже на ухо. Почему то для Скэриэла это стало равносильно захвату мира. Он присвоил себе бога, но не просто бога. Он присвоил себе Киллиана. Это было куда лучше, чем какой-либо другой бог. Все религии отошли на второй план, он нашел свою миссию, свой источник жизни. Свою музу. Сделав еще пару сильных толчков, он кончил прямо в разнеженное тело, а Готье кончил вслед за ним без сильно падая на подушки и почти сразу засыпая. Он снова своего добился. Через пару дней Готи начнет чувствовать, как в нем развивается новая жизнь, а Скэриэл еще в первый миг понял, что объявит его своей императрицей. Переубедить народ будет проще простого, писатели напишут пару строк про то, что он, Киллиан, сошел , что бы подарить империи лучшего наследника и все в этом духе. За одно и церковь Готье последователей наберет. Конечно сейчас Скэриал понял, что придется немного обмануть свою музу: крылья он не вернет. По крайне мере не сейчас. Он их получит, но сначала Скэриэл объявит на всю империю чей это бог. Посмотрев на сонное тело, Скэриэл улыбнулся, взяв обратно свой венец и надев его на светлую макушку. Готье в нем выглядел великолепно. Под стать императрице. Только сейчас, обнимая провалившееся в сон тело, он позволил себе прильнуть к сладким и таким желанным губам в коротком поцелуе. Пока хватит. Еще будет время.

***

В животе неприятно тянет и Готье сразу понимает в чем дело. Сейчас, сидя на кровати, сомнений в его душе не осталось. Он носит полу-бога. Сына своего и великого правителя Скэритонии. Теперь ближайшее время ему не улететь, да и Скэриэл точно крылья ему не отдаст. Бог свободы, скованный цепями? Нет, бог свободы который сам сковал себя узами со смертным. Конечно он может убить своего же ребенка, мужа и забрать то, что по праву принадлежит ему, но почему то сейчас хочется только по плотнее прижаться к полководцу, который так любезно подставил плече своему богу.