La nuit

ночью заводится машина. вокруг клубы дыма и запах тухлятины. дожди идут неделями, а кажется, что месяцами, если не дольше — за что в париже такая погода? санджи не может понять, в какой момент голова снова включается, — как он доехал сюда, если на дорогу толком не смотрел? дым-дым-дым. жёлтые фонари жгут глаза. хлопок дверцы автомобиля бьёт в тишину. всё, что санджи способен сделать — поправить галстук. два стука. не больше, — иначе скажет, что навязываюсь, скажет, что это уже пе-ре-бор. за входной дверью крепкий мужчина с вычурным цветом волос — в глазах сталь. из под дождя санджи спасается в его квартире, тут тепло, темно и- зоро хватает его за талию, дышит, дышит в самые губы, не касаясь и даже не дразня, просто так — чтобы обдать жаром и, коснувшись виска, губами прошептать: — что ты здесь снова забыл? — хотел. хотел к тебе. санджи скользит руками по чужим плечам, по спине, старается ухватить лицо и шею… от него пахнет сигаретным дымом, сыростью, одеколоном — улицей и ресторанным меню. от него пахнет мерседесом бенз, от него пахнет барной стойкой, главными парижскими улицами, пахнет так, что в толпе не спутаешь. — уходи. я тебя очень прошу. — я не хочу уходить… свет не включают. санджи мягко, тягуче проходит в гостиную. тянет зоро за собой, конечно тянет. он знает о нём всё — от любимой марки виски до цвета его зубной щётки. он знает, что единственный галстук-бабочка в доме — с выпускного. знает, что обычные галстуки зоро завязывать не научился. знает, какая у него любимая тарелка для ужина из макарон. он знает все его секреты — хранит у себя в нагрудном кармане пиджака, не говоря никому. — почему я должен уходить? скажи. руки санджи, холодные с улицы, не могут отпустить. зоро не хочет. ни отпускать, ни держать. с улицы светят жёлтые фонари. — если он узнает… — не узнает. кому нужно лезть в твою постель? кому интересно, с кем ты спишь? зоро хмыкает в темноте. его лицо, жёлтое от фонарей, тоскливо смотрит вдаль. — зоро, ну… — он позавчера уволил двух служащих, которые сходили в… клуб. — клуб? тот что… — да. где мы познакомились. маленький и неприметный — тихий клуб с хорошим виски. клуб, в который зоро ходил украдкой в ночи, куда санджи шёл пешком, боясь привлечь внимание автомобилем. тот, чья вывеска всегда была в пыли, неприметное название, что-то вроде «nuit» или еще проще. позавчера зоро узнал что двух его коллег уволили, — быстро и без шума. исчезали с рабочих мест их записные книжки, их канцелярия. пропали будто не было их вообще. потом, уже вечером, из телеграммы зоро узнал — уволили за то, что михоук, разгуливая ночью, увидел этих двоих. обычные два парня, позволявшие себе держаться за руку только в том тёмном переулке перед вывеской. смешно. санджи не отпускает руки, вжимается телом. — и ты хочешь сказать… — да. нам вместе быть нельзя, — шепотом говорит он, а глаза тоскливые, и дождь снова барабанит по окнам, — нельзя ну никак. эта работа, - единственная, где я продержался дольше месяца. — ты всегда можешь работать у меня в ресторане, зоро… — туда таких не берут. и жестом на свое лицо. обычное, мускулинное, такое… родное лицо. глаза только грустные. до ужаса. — берут, я всё устрою… — не надо этого. не надо. — ты хочешь быть со мной? за окном гремит гроза. санджи вздрагивает, — вроде взрослый мужчина, в шумных компаниях всегда сидит расслабленно, но гром… гроза дёргает в нём что-то. — ты дорог мне, зоро. очень дорог. и я хотел бы… очень хотел бы остаться с тобой. зоро молчит. ему не даются все эти высокие слова — он чувствует иначе, он думает по-другому. он бы тоже, конечно тоже, хотел бы остаться навсегда вот так. с чужими руками на своих плечах, с глазами, смотрящими только на него и никуда кроме. хотел бы быть так до конца жизни. но вечный страх, смущение, «да, куина, я найду себе жену, конечно найду, очень скоро», хотя жены он не вытерпит и останется «холост» до гроба. ему не нужны другие. никто, кроме санджи, не нужен. а санджи нужен… приличный человек. кто-то с деньгами, кто-то, кто знает все эти названия вин и блюд, кто разбирается в искусстве, кто в журнале вычитал о смерти ив кляйна и плакал весь вечер. вот кто нужен санджи. тот, кто умеет завязывать галстук. не нужен ему зоро — грубый, неформальный тип, шатающийся вечерами в пьянстве и пытающийся не вылететь с очередной работы. не нужен ему зоро, без родителей, без статуса. без всего. но почему-то санджи между рестораном с двумя звёздами мишлен и оборванцем с улицы всё же выбрал его. — так… скажи, ты хочешь остаться со мной? — хочу. молния бьёт второй раз. поцелуй, ещё один, ещё — жёлтые фонари с улицы мигают, тухнут, снова светят. завтра, конечно, телеграфные линии накроются. не все, но парочка точно. с санджи стягивается его костюм. манжеты, лацканы — вот это вот всё. и так бережно, как никогда и ни с кем, зоро берёт его на руки. в этом — «да, я хочу быть с тобой». в этом — «да, ты мне дорог». в этом — «да, с тобой не так страшно». молния за окном. третий грохот.