Ответственные моменты

С самого детства в его голове сидела лишь одна установка. «Когда завязывается какой-то спор – бей» Неважно, сильный твой удар или нет. Просто бей, даже не целясь. Не попадёшь – ничего страшного, самое главное, что ты пригрозил. Теперь тебя не будут трогать.

***

— Пацаны, все знают, что Слендермен – это выдумка! — Коля хмыкнул, еле перебирая ногами, в то время как его за руки тащили двое его друзей. Санёк, широко улыбаясь и с гордостью демонстрируя выбитый зуб, обернулся и захохотал прямо Шамраеву в лицо. Дима, который, казалось, был самым умным и расчётливым из всей компании, тяжело вздохнул, свободной рукой вытирая своё лицо, на которое попала слюна Петрова, а после также глянул на Колю. — Я сам лично видел его. Он просто прячется, — в ответ мальчик усмехнулся, щурясь. — Слишком уж хорошо он прячется, раз с его-то ростом его ещё никто, кроме вас, не видел, — он вырвался из хватки Димы, так как тот был значительно слабее своих товарищей, и резко остановился, тем самым заставляя остановиться и Санька, который, несмотря на слова друга, всё ещё был навеселе. — Дурите вы меня. — Да ни в жизнь! — Журавлёв вскинул руками, а после указал ими на заброшенное здание, которое когда-то, лет так сорок назад, было школой, где, по словам мальчиков, они и видели «монстра». — Не веришь – проверь сам! — Пф-ф, — фыркнул Коля, выходя вперёд. Петров, словно хвостик, последовал за ним. Замыкающий цепочку Дима покачал головой и пошёл следом. — Запросто! — Смотри, в штаны не наложи! А то тёть Рита замучается отстирывать, — сильно картавя, пошутил Саня, а после хлопнул друга по плечу. — Взаимно, — махнул мальчик рукой. — Надеюсь, тётя Геля не сильно устанет отстирать твои шортики от… — Помолчи, а! — прервал его раскрасневшийся Дима. По началу Коля хотел пошутить, мол, смущается Журавлёв от таких шуток, но всё же решил промолчать, так как знал, что друг подобный юмор всем сердцем ненавидит и очень злится, если мальчики при нём начинают говорить что-то… подобное. Трое мальчишек встали напротив заброшенного здания из красного кирпича. В некоторых местах синие глаза уловили трещины, где-то уже разрасталась зелень. Вход был заколочен досками и заставлен старой мебелью. Коля при виде этого усмехнулся, ведь соседнее окно было полностью выбито, если вообще, конечно, когда-то здесь стояло, там самым позволяя без проблем залезть в здание. Шамраев ловко запрыгнул внутрь и почти сразу же споткнулся, завалившись вперёд. Всё, что он успел сделать – это выставить руки вперёд. Почувствовалось неприятное жжение в районе ладоней и коленей. Мальчик, жмурясь от боли, сел на холодный бетон, рассматривая ссадины. Из ран началась сочиться кровь, перемешиваясь с грязной пылью и окрашивая кожу в грязно-бордовый цвет. Коля потянулся пальцем к ране на коленке, но почти сразу же отряпнул, шикнув. — Больно?! — перед ним уже стояли его друзья, загораживая садящееся солнце, которое пробивалось сквозь верхушки деревьев и просачивалось в здание. Коля понимал, что если он сейчас откроет рот, то не сможет выдавить из себя и слова. В горле неприятно пересохло, а голос будто и вовсе пропал. Мальчик принялся отчаянно глотать выделившуюся слюну, чтобы смочить горло, и активно мотать головой из стороны в сторону. — Тогда вставай! — Саня схватил его за ладонь, из-за чего Коля пискнул, отстраняясь. — Больно же! — Так больно или нет? — Дима еле заметно улыбнулся, стараясь аккуратно поднять друга, держа того за локоть. Петров встал с другой стороны, с широкой улыбкой, но виноватым взглядом глядя на Колю. В ответ Шамраев что-то буркнул и последовал в сторону лестницы, даже толком не осматриваясь. Всё равно бы ничего не увидел из-за подкативших к глазам слёз от саднящей боли. Друзья тут же принялись о чём-то говорить ему вслед, но он не слушал. Просто медленно перебирал ногами, поднимаясь на второй этаж. Позади послышались шаги, а после и тяжёлое дыхание Димы – тот плохо переносил бег, даже на короткие дистанции. — Не ссышься? — услышал Коля, когда остановился на втором этаже. На плечо лёг чей-то подбородок, а после мальчик боковым зрением увидел довольное лицо Санька. — Это ж всё-таки монстр. А тебя подбил какой-то камень с заброшки, ты недейст… девст… дееп… — Недееспособный, — подсказал Дима. Петров воодушевился, щёлкнув пальцами. — Он самый! — Способный я! — Шамраев повёл плечом, тем самым заставляя друга отстраниться. Тот сразу же сделал шаг в сторону, а после и вовсе двинулся вперёд. — Ну-ну. Надеюсь, если что, ты защитишь меня, — Саня обернулся через плечо и, увидев недовольный взгляд Димы, хихикнул. — Не злись, просто ты сбежишь ещё до того момента, когда тебя придётся защищать. Журавлёв промолчал, кивнув головой, а после поправил ворот тёмно-зелёной футболки-поло. Он украдкой глянул на Колю. Тот, хмурясь, провожал взглядом спину друга и отчего-то злился, сжимая содранные ладони в кулаки. Дима тут же еле ощутимо пихнул его в плечо и дёрнул подбородком, тем самым спрашивая «Что случилось?». В ответ мальчик только покачал головой и, слегка прихрамывая на левую ногу, которая при падании пострадала больше всего, пошёл за Саньком. Журавлёв сглотнул и медленным шагом последовал за друзьями, боязливо оглядываясь. Солнце уже практически полностью зашло за горизонт, из-за чего видимость резко снизилась. До ушей со стороны Санька донёсся хруст ветки. Дима дёрнулся и ускорился, нагоняя Колю. Тот, несмотря на хромоту, старался идти быстро и уверенно. Слегка подрагивающие плечи были выпрямлены, подбородок с еле заметным пятном от пыли приподнят. Взгляд мокрых синих глаз был направлен точно прямо и лишь изредка метался в стороны, проверяя обстановку. Мальчики обходили поломанные доски, которые когда-то являлись частью мебели, вероятнее всего, какого-нибудь шкафа, пинали разбросанные по заброшке камни и с интересом осматривали брошенные на полу шприцы. Один из них Саня норовил поднять и изучить, но был быстро остановлен Колей, который ударил друга по руке, заставляя его выронить иглу. Мальчик грустными тёмными глазами проводил падающую на пол «интересную штучку» и возобновил путь. — Ну и где? — наконец-то подал голос Коля. — Пока я вижу только какие-то бутылки и кучу разваленных парт! — И шприцы! — вставил своё слово Саня. — И шприцы… Мальчики все разом глянули на Диму, ведь это именно он доказывал друзьям, что монстр действительно существует и что он своими глазами видел его на территории этой заброшки. Саня, конечно, тоже утверждал, что видел его, но, зная его богатое воображение, он мог и приукрашивать, а потому Коля не до конца ему верил и ориентировался лишь на слова Журавлёва. Дима сглотнул, а после, дрожа не то от страха, не то от холода, осмотрелся. — Я видел его в кабинете. — Так и чё мы стоим тогда? — Коля тут же подошёл к одной из дверей, на которой красовались огромные следы от каких-то когтей, которые, вероятнее всего, оставили гуляющие по зданию подростки, а не настоящий зверь. Дверь с громким и неприятным скрипом отворилась, открывая вид на огромную кучу разрушенных парт и стульев. Зато меловая доска уверенно висела на стене. На ней даже надписи есть! — «Убегай, а то…» — Саня рассмеялся, рассматривая написанные детскими мелками слова, и прикрыл за собой дверь. — «Умрёшь». Мило. Приободрившийся Коля усмехнулся и остановился около выбитого окна. Взгляд тут же принялся изучать лесную местность. Деревья, как деревья, ничего такого… Но вдруг глаза зацепились за какое-то движение. Из-за севшего солнца разглядеть кто именно это был не получалось, а потому мальчик, присев на корточки, чтобы его не заметили, принялся следить. Высокий крупный силуэт пробирался сквозь плотные кусты, изредка выкрикивая имя. Его имя. — П-п-пацаны… — мальчики тут же обернулись. — Он пришёл. За мной. — В смысле? Ответить Диме Коля не успел. В коридоре на втором этаже послышались чьи-то тяжёлые шаги. Шамраев, игнорируя боль в ногах, сиганул под чудом уцелевший учительский стол. Около него тут же приземлился Саня, больно ударившись копчиком об пол. Дима пристроился рядом, прижимаясь поближе к друзьям. Сердце бешено колотилось, его стук эхом отдавался в ушах, заставляя прижать руки к голове, чтобы приглушить его. Журавлёв, уже без какого-либо стеснения трясясь от страха, обнял Колю за руку. Саня откинулся назад, из-за чего кудрявые светлые волосы залезли Шамреву в лицо, а впоследствии и в рот. Мальчик, почувствовав на своём языке чужой волос, тут же принялся плеваться, явно не стеснять, что его слюна попадёт на друзей, и не боясь, что бродящий по коридору монстр услышит их. — Коля, тс! — шикнул Дима, прижав руку к его рту. Дверь, которую Саня при входе в комнату благополучно закрыл, медленно отворилась. Мальчики зажмурились, вжимая голову в шею и прижимаясь друг к другу. Петров постарался унять дрожь в теле, ведь был уверен, что его трясущаяся нога привлечёт внимание Слендермена. Дима вдруг начал вспоминать все молитвы, которые его когда-то заставляла учить бабушка, работающая в церкви. Вот только он был уверен, что от маньяка не спасёт ни одна молитва, но попробовать всё же стоит. — Пожалуйста, пощадите нас, мы всего лишь дети, — взмолился дрожащим голосом мальчик, когда заметил, что силуэт встал перед ними, а после еле слышно шмыгнул. Монстр занёс руку и схватил Колю за шиворот, резко поднимая на ноги. — Вы чё тут делаете?! — перепуганные глаза принялись бегать по лицу напротив. Из-за отсутствия света разглядеть получилось только искажённое в злой гримасе лицо и глаза, в которых зрачок заполнил практически всю радужку. Мужик шатался из стороны в сторону и еле как держался на ногах, помутнённым взглядом смотря на мальчика перед собой, ворот футболки которого со всей силы сжимал в своей руке. — Вы на моей территории, щенки! Он встряхнул Колю, заглядывая тому в лицо. — Вас кто сюда привёл?! Отвечай! — М-м… — Шамраев заикался, не зная, что сказать. В голову пришла только одна мысль. Да, не самая лучшая, но он понимал, что не сможет придумать что-то большее, а ответить что-то нужно, иначе его прямо на месте замочат за игнорирование вопроса. — Мамка твоя! — Чё?! — Ой дурак… — шикнул Дима, качая головой. А после зажмурился, заметив, как наркоман – а теперь мальчик был на все сто процентов уверен, что это был не маньяк, не монстр и уж тем более не Слендермен, а самый настоящий наркоман обыкновенный, обитающий в заброшенных краях и питающийся исключительно «витаминами» из шприца – занёс над Колей руку. Послышался удар, чьё-то кряхтение, а после глухой звук. Кто-то упал. И, судя по восторженному визгу Санька, это был явно не Коля. — В порядке? — дядя Володя аккуратно сжал в больших руках хрупкие плечи сына. Синие, такие же как у Коли, глаза пробежались по ссадинам, которые заставили мужчины посмотреть на мальчика не с сожалением, а с гордостью. — До свадьбы заживёт. Коля не знает почему – то ли от страха, то ли из-за боли, то ли на это повлияли слова о свадьбе – но он заплакал. Нет, он заревел, утыкаясь хлюпающим носом в отцовский военный бушлат. Дядя Володя усмехнулся и уместил ладонь на мохнатой макушке сына, аккуратно поглаживая. — А вы как? Саня вскочил на ноги и тут же принялся обо всём рассказывать с самого начала. Он никогда не умел держать язык за зубами. Дядя Володя попросил мальчика прервать на время свой рассказ, после чего проверил пульс у наркомана и, удостоверившись, что с тем практически всё в порядке, аккуратно усадил его около стены.

— А потом он такой: «Кто вас притащил сюда?!», а Колян ему: «Мамка твоя!» и… бух! — уже сидя в машине, Санёк хлопнул в ладоши, а после напрягся, заметив выпученные глаза Димы и его поджатые губы. Это значило только одно – он сказал что-то лишнее. — М-м-м, — мужчина посмотрел на сына, который стыдливо опустил голову вниз, до сих пор шмыгая носом. Вдруг отец занёс руку над затылком Коли и несильно ударил того. — Ай! — Никогда, слышишь? Никогда не затрагивай в спорах семью, — мальчик поёрзал на сидении и отвернулся к окну. — Понял? — Понял-понял… Вообще, мама говорила, что драться нельзя, но ты же ударил. — В наше время, Коль, спор словами не решить. Нужно применять грубую силу, по-другому уже не понимают. После этих слов Дима, сидящий на заднем сидении машины, высунулся вперёд и посмотрел на мужчину, поправляя ворот поло. — Каждый поймёт ваши слова, если их правильно донести. — Вот смотри, Димк, — дядя Володя повернулся полубоком, чтобы можно было и за дорогой следить, и изредка смотреть на друга сына. — Я щас Коле сказал, что семью трогать нельзя? — Сказали. — А если б я не ударил, как думаешь, он бы перестал это делать? Журавлёв задумался. В словах дяди Володи была доля правды, но мальчику всё же казалось, что Коля – это исключение из правил. Он всегда, на пару с Саньком, делал всё, не как остальные, а потом отгребал за это. И Дима вместе с ними, потому что друзья всё-таки. «…просто ты сбежишь ещё до того момента, когда тебя придётся защищать» Сейчас он понимал, что Саня был не прав, хотя в тот момент казалось, что его слова – это истинная правда и Журавлёв действительно сбежит, как только услышит вдалеке шорох. Будь это мышь, монстр или местный наркоман. Если бы это было правдой, то Дима бы, заместо того, чтобы жаться к Коле и трястись от страха, сиганул бы давным-давно в окно. Второй этаж – это невысоко, тяжёлых травм не заработает, ещё и в живых останется. Так бы сделал любой на его месте. Они трое – это исключение из правил. — Не перестал бы.

***

— Врёшь! — прервал бурный рассказ Санька одноклассник, хлопнув руками по парте. Петров обиженно надул губы, а после вскочил с места, выкрикивая: — Нет! — Да! Я никогда не поверю, что папа Коли спас вас от Слендера! — Но это правда! — в отчаянии парировал Санёк. — Если не веришь, спроси у Димы Журавля из «Б» класса! Он с нами был! — Да он всегда с вами, — закатил глаза одноклассник. — Наверное, ваша тупость передалась и ему, а вот у вас двоих она с рождения! Коля, который до этого всю перемену пыхтел над задачей на умножение, поднял на мальчика ошарашенные глаза. — Дима не тупой, — буркнул Саня. Шамраев встал со своего места и двинулся к другу. — И мы тоже. — Хорошо, — он поднял руки, тем самым показывая, что сдаётся. — Я приму то, что вы видели Слендера, но… серьёзно? Твой папа спас вас? Я не верю, что «Слендер», — он показал кавычки, скептически глядя на надутого Санька. — Не успел нанести тебе ни одной раны. Это тупо невозможно! У него с рождения все мысли только об убийстве детей! Как и у вас с рождения ваша тупость! Всего хорошего, удачи тебе и твоей болезни, Петров. Одноклассник соскочил с парты и двинулся к своему месту, но был остановлен Колей, которых схватил его за рукав рубашки – несмотря на то, что старшие классы имели возможность приходить в чём душе угодно, младших обязывали носить школьную форму. — Ты не веришь в моего батю? Мальчик в ответ прыснул от смеха, приложив кулак ко рту. — Уж извини, но… сколько ему лет? Ему там на пенсию не пора? — Чё?! — Шамраев, схватив одноклассника за грудки, притянул к себе. Все в классе тут же обернулись на них, замолчав. Классной руководительницы в кабинете не было, та ушла в учительскую за тетрадями, а потому разогнать их никто не мог. Рядом стоящий Санёк этого делать явно не собирался, как и все остальные мальчики, с интересом наблюдающие за развернувшейся сценой. — Что ты сказал? — Да я не это имел в виду! Он же военный, а у них пенсия раньше начинается, мне мама говорила! — после этих слов Коля еле слышен выдохнул и отпустил мальчика, пригладив его рубашку в районе плеч. Одноклассник усмехнулся и сделал шаг назад. — Правда и военный из него так себе, он же даже не воевал… Договорить он не смог. Его перевал удар точно в нос. Удар хоть и был слабым, но он был, и это главное. Послышались перешёптывания и визги перепуганных девочек, а кто-то из мальчиков даже принялся аплодировать, явно представляя себя на трибунах турнира по боксу. — И, кстати, мой отец воевал, — Коля нахмурился, видя струйку крови, стекающую из носа одноклассника. Тот, ошарашенный поведением Шамраева и только что полученным ударом, испуганными глазами уставился на мальчика. — Ты ударил меня! — Ты бы не понял по-другому.

***

— Объяснись! — строгий голос матери разнёсся по маленькой квартирке. Коля, сидя на кухонной табуретке, ладонями с почти что до конца зажившими ссадинами сжимал свои колени. Голова его была опущена, из-за чего отросшие тёмные волосы падали на глаза. — Да что?! — Зачем, — она сделала паузу, складывая руки на боках. — Ты его, — мама слегка наклонилась, дабы заглянуть сыну в лицо. — Ударил? — Он заслужил! — Чем? — прервала его Маргарита. — Чем он заслужил это? Расскажи мне! — Он… — мальчик замялся, раздумывая над ответом. Соврёт – мама всё равно узнает обо всём и впоследствии ещё больше отчитает его. Скажет правду – наругает, но возможно в меньшей степени, потому что сознался сразу. Выбор очевиден. — Плохо говорил о папе! — Но можно же было ему объяснить на словах! — Он бы не понял по-другому! — Коля вскочил, из-за чего табурет с громких грохотом свалился на пол. Широко распахнутые глаза уловили движение позади мамы. Русая макушка Вики выглядывала из-за угла, но, как только девочка увидела злой взгляд брата, тут же юркнула обратно. Мальчик ещё больше нахмурился, еле слышно рыкнув. — Папа учил меня… — А ваш папа, я смотрю, в учителя заделался! — усмехнулась мама. Коля был уверен, что её смешки – это истерическое, ведь всё, о чём она сейчас мечтает, так это прибить своего мужа за «уроки выживания» для их сына. — Что ж он окружающим миром так с тобой не занимается, а?! Женщина, сжав полотенце в своих руках покрепче, ударила им по затылку сына. Тот шикнул, потирая ушибленное место, но ни слова в ответ не сказал. — Смотри у меня, прилетит тебе как-нибудь в ответ – раны свои сам зализывать будешь. Ты меня понял?! Шамраев промолчал, мокрыми глазами сверля дырку в полу и надеясь, что никто из семьи его слёз не увидел. — Я не слышу! — Понял я, понял, — Коля на негнущихся ногах поплёлся в сторону комнаты, которую делил вместе с Викой. Та, услышав шаги брата, тут же плюхнулась на кровать и открыла книжку, делая вид, будто не подслушивала то, как его отчитывали. Мальчик прошёл внутрь, а после, постояв у двери пару секунд, громко захлопнул её, хмурыми глазами уткнувшись в одну точку. Он сжал руки в кулаки, игнорируя боль в районе ладоней и содранных от удара костяшек. Послышалось его тяжёлые рваное дыхание. Вика, наблюдающая за всем там, напряглась. Брат почти никогда не злился, в основном смеялся со всего подряд, в особенности с неё, либо сидел недовольный, если его за что-то наказывали. Но чтобы злиться… никогда. — Коль? — Отстань! — выкрикнул он, резко повернувшись на неё. Девочка закрыла рот и отползла поближе к стене, лицом уткнувшись в книгу, но глазами следя за братом. Тот, демонстративно громко топая, подошёл к своему письменному столу и принялся что-то искать, судорожно то открывая, то закрывая ящики. — Где он?! — К-кто?… — девичьи плечи дрогнули, стоило брату подбежать к её кровати. — Не беси меня! Где мой Балу?! Я прятал его от тебя в ящик. Сейчас его там нет! — Ба… А! — Вика задумалась, пытаясь вспомнить, куда мог подеваться Колин плюшевый мишка, которого ему подарил дядя Вася, когда мальчику не было и года. Имя медведя девочка никогда не запоминала, помнила только, что он был, вроде как, гималайским и без одного глаза. — Я… не знаю… — Врёшь! Коля не помнил зачем и почему он это сделал, но в тот день он впервые замахнулся и ударил сестру. Не со всей силы конечно, но ударил. Теперь она не будет трогать его и его вещи. Вика упала на кровать и тут же громко заплакала, хватаясь за голову, на которую пришёлся удар. На крики сестры прибежала мама, которая сразу же принялась её успокаивать и осматривать больное место. — Ты совсем головой не думаешь?! — мальчик шикнул, почувствовал неслабый удар по затылку. Опять. — Зачем сестру ударил?! — Она не понимала… — Хватит! — взвизгнула женщина. — Я сейчас звоню отцу. Пусть едет с работы и разбирается с тобой, раз это он вбил тебе в голову эту ёбаную фразу!

***

Лера сочувствующим взглядом глянула на друга. Тот всеми силами старался скрыть синяки и ушибы на своём теле. Вот только получалось у него это плохо, раз девочка смогла увидеть синяки на его руках уже на десятую минуту прогулки. — Коль, — мальчик вздрогнул и резко повернул голову на Романовскую. — А почему ты вдруг драться стал? — Ну… — он замялся, облокотившись головой на горку. Сидели они на детской площадке. Вдвоём. Остальные ребята со двора сегодня не вышли, скорее всего, из-за погоды. Собирался дождь. Коля, несмотря на свою ненависть к нему, всё же согласился на предложение Леры и вот теперь они сидят по детской горкой, обсуждая недетские проблемы. — Меня люди бесят. Когда я с кем-то ссорюсь, то хочу вдарить ему. — Тогда почему ты меня не бьёшь? Мы же часто ссоримся. По началу Шамраев подумал, что подруга шутит. Ведь, как это – ударить её? У него и мысли такой не было! Ну… это же Лера. Как её можно бить? Она тогда расстроится и, возможно, обидится. А ещё ей будет больно. Тогда, какой он мальчик, если девочке, которая ему нравится, больно? Тем более, если ей больно из-за него. Но, увидев искренний интерес в голубых глазах напротив, Коля понял, что подруга ни капли не шутила. — Ну ты же девочка, как я тебя ударю? — Но Вику же ты бьёшь, — Лера нахмурилась, явно не одобряя всё то, что творил Коля. Из весёлого спокойного мальчика он превратился в злого задиру, которого все обходят стороной. Даже его друзья. Саня, прознав о том, чем стал заниматься друг, по началу старался держаться с ним, но потом под гнётом беспокоящихся родителей отстранился, но изредка переговаривался с Шамраевым в школе, одноклассники всё-таки. Дима же попытался вразумить Колю, напомнить о том хорошем времени, когда они бегали во дворе у Санька – ведь у того была самая хорошая площадка из всех них – и играли в заморозки, но, поняв, что друг меняться не собирается, сказал: «Если захочешь всё вернуть назад, ты знаешь, где я». Пока что Коля этой возможностью не пользовался и, если честно, даже не собирался. Какие они друзья, если не принимают его таким, какой он есть? — Она меня бесит, — пожал плечами Шамраев, явно не видя в этом никакой проблемы. — Но я люблю её. Поэтому… так происходит. — он лучезарно улыбнулся, а на лице Романовской проскользнул страх. Страх за саму себя. «А если он также полюбит меня?» В голове на миг появилась картина. Жуткая картина. Уже повзрослевший Коля без зазрения совести замахивается на Леру, а после крепко обнимает, прижимая к себе, и говорит о своей любви к ней. Девочка сглотнула. Такого ей не нужно. — Это плохо, — качнула она головой. — Хочешь сказать, что мой папа плохой? После этих слов Лера не на шутку забоялась, из-за чего вскочила с земли и, даже не отряхиваясь, отскочила назад. Практически сразу же после подобной фразы Коля вдарил Юре, их однокласснику. И Романовской показалось, что, если она сейчас скажет «да», то точно также, как и одноклассник, словит удар и, вдобавок к этому, улетит в нокаут. — Ты чего? — Шамраев тоже встал на ноги, подходя ближе к Лере. — Причём тут твой папа? — Ну… — мальчик замялся. — Он любит нас, — после этих слов он слегка приподнял рукав ветровки, демонстрируя синяки на руках. Немым продолжением его слов являлось: — «Но он нас бьёт», — испугавшись, что старшие услышат, Коля сказал только одно: — Я хочу быть как он. — Это он тебе сказ… — Я сам, — грубо прервал её мальчик. Лера сжала губы и кивнула, а после дёрнулась, услышав, как её окликнули. — Лера, иди домой! Время позднее! — Пап, я только вышла! — она надула щёки, закинув голову кверху, чтобы можно разглядеть силуэт отца, который стоял на балконе седьмого этажа. — Домой! Романовская вздохнула, а после, опустив голову, грустными глазами посмотрела на Колю. Тот заметно расстроился, вот только непонятно из-за чего именно: из-за того, что она уходит или из-за того, что ему придётся идти домой. А дома его будет ждать он. Шамраев кивнул в сторону подъезда девочки и двинулся к нему. Лера медленно поплелась следом. — Знаешь что, Коль, — уже стоя около двери, сказала Романовская. Мальчик издал вопросительное мычание, с интересом посмотрев на подругу. — Глупый ты. — Ну спасибо, — буркнул он. — Я вообще-то отличник по матема… — Но милый, — она кратко улыбнулась, а после набрала номер своей квартиры. Дверь практически сразу открыли. — Пока! Коля похлопал ресницами, удивлёнными глазами провожая Леру. После этого с балкона домой гнали уже его.