Десять миллиардов процентов догонялок

— Ты — óни! — Óни! — дети кричали, громко смеясь и пытаясь догнать друг дружку. Они лезли на дерево, лишь бы не быть пойманными «демоном». — Ну нет! — взвыл один мальчик, упав с невысокой ветки. Девочка, не теряя времени, подбежала и ударила его, объявив его водящим. — Что они делают? — подойдя на шум, Кохаку резко спросила. Она шустро переводила свой острый взгляд с одного ребёнка на другого. Ген вздрогнул, не ожидая, что к нему кто-то подкрадётся со спины. Он только пять минут назад отпросился у Касеки на передых — а то: руки ломит, голова болит, ноги не слушаются — словно не девятнадцать лет, а все девяносто один. Да и что греха таить — лучше смотреть за детьми, сидя под деревом в тенечке, чем на солнышке таскать тяжести или работать молотком. И вообще, он менталист — человек слова, а его гоняют как сидорову козу. — Они играют, — хмыкнул Асагири, пододвигаясь, чтобы дать место львице. — Это я уже поняла, — девушка присела рядом, подняв бровь и сцепив руки на груди. — Что за игра? Какая-то из вашего времени? — Ну, условно говоря, — Ген лениво откинулся на кору дерева, следя взглядом за новой жертвой «демона». — Это догонялки. Один водит — он «óни», «демон», «вода», «салка» — как кому нравится называть. Остальные убегают. Кого догнали — тот сам становится водящим. Кохаку нахмурилась, анализируя правила. Её боевой ум тут же выявил слабые места. — А если тот, кого осалили, сильнее? Он может просто не признать поражение и продолжить ловить других. — Так нечестно! — фыркнул менталист. — Правила — они на то и правила. Их нарушать нельзя, иначе игра теряет смысл. Это как договорённость. Дети её соблюдают, даже если им проигрывать не хочется. Иначе с ними просто перестанут играть. — Странно, — простонала Кохаку, наблюдая, как новоявленный «демон» с визгом носится за остальными. — В драке или на охоте правило одно — победить любым способом. — А здесь правило другое — чтобы всем было весело, — Ген вдруг усмехнулся. Вид этих вымазанных в пыли, кричащих детей почему-то действовал на нервы куда приятнее, чем рёв Касеки. — Это не про победу. Это про… ну, про радость. Про смех. В наше время это называли «социализацией». — Социо… что? — «Социализацией», львица! Вздрогнул не только Ген, но и Кохаку. Она, подчиняясь своим инстинктам, мгновенно вытащила спрятанный клинок, приставив его к горлу нежданного гостя. — Воу, воу! — Сенку усмехнулся, подняв руки в мирном жесте. — Смотри не убей! — Ты че так пугаешь?! — схватившись за сердце, выкрикнул менталист. — Я тебе не львица! — спохватилась девушка, опуская руку с оружием. Благополучно проигнорировав их возгласы, Ишигами облокотился плечом на дерево. — Отлыниваете от работы? — усмехнулся ученый. — Ладно, болтолог, но от тебя я такого не ожидал, Кохаку. — От тебя я ожидал дисциплины! — продолжал подтрунивать Сенку, положив руку на лоб. — А тут целая контрольно-пропускная система бездействует! В этот момент новоявленный «демон» — упитанный карапуз с решительным блеском в глазах — заметил неподвижно сидящую новую цель. С визгом восторга он ринулся вперёд и шлёпнул ладошкой по загорелой руке Кохаку. — Ты теперь óни! — заорал он и тут же бросился наутек. Львица замерла, глядя на то место, куда её только что осалили. Её боевые инстинкты провели молниеносный анализ: угрозы нет, атака небоевая, правила игры. Мгновение на раздумье — и взгляд львицы, острый как клинок, метнулся на ближайшую, удобную и совершенно беспечную цель. — А-а-ай! — вскрикнул Ген, когда стремительная ладонь Кохаку со всей силой (сдержанной, но всё же) шлёпнула его по плечу. — Кохаку, что ты делаешь?! — Правила, — невозмутимо парировала девушка, и в уголке её рта дрогнуло подобие улыбки. — Ты же сам сказал. Теперь ты — «демон». А я свободна. Ген сидел, ошеломлённый, потирая плечо. Затем его взгляд, полный внезапного озорства и желания немедленно разделить эту нелепую участь, упал на Сенку. Учёный, наблюдавший за сценой, даже не успел среагировать. Ген, будто змея, метнулся вперёд и легко хлопнул его по груди. — Óни! — провозгласил менталист с торжеством, отскакивая на безопасное расстояние. — Вся власть учёному! Лови, Сенку-чан! А я, пожалуй, пойду, мне ещё… э-э-э… металлургию постигать надо! И прежде чем Сенку успел моргнуть, Ген развернулся и рванул прочь с такой скоростью, будто за ним гнался не раздражённый гений, а сам разгневанный Цукаса. Сенку застыл на месте, глядя на удаляющуюся спину. На его лице медленно расползлась широкая, почти безумная улыбка. Глаза загорелись знакомым блеском десятимиллиарднопроцентного азарта. — Так, — тихо произнёс он, и в этом слове прозвучала вся тяжесть научного вызова. — Ситуация: движущаяся цель, Ген Асагири. Переменные: высокая мотивация на избегание, знание местности, средняя выносливость. Задача: оптимизировать процесс поимки с минимальными энергозатратами. — Сенку? — осторожно позвала Кохаку, наблюдая, как учёный, не обращая на неё внимания, начинает медленную, целенаправленную разминку шеи и плеч. — Это же просто игра… — Цель определена, — отчеканил Ишигами и рванулся в погоню. То, что началось дальше, стало легендой Царства Науки на весь оставшийся день. Ген, словно тень, скользил между деревьями, мастерски используя каждую неровность ландшафта. Он забегал за кузницу, проскальзывал под недостроенным каркасом «Паровой гориллы», заставляя Касеки орать что-то невнятное про «нерадивого раба», и даже на секунду нырнул в кладовую с реактивами, вызвав у Хрома кратковременный сердечный приступ. Но Сенку был неутомим. Он не носился сломя голову. Он вычислял. Он отрезал углы, предугадывал маршруты, использовал простейшие рычаги и блоки, чтобы сбрасывать с пути бочки и ящики, создавая шумовые помехи и логистические заторы. Его преследование было методичным, точным и пугающе настойчивым. — Догоняй, дорогой! — дразнил Ген, перепрыгивая через низкий кустик. — Или твой процессор уже перегрелся?! — Зафиксирована провокационная реплика номер три, — доносился в ответ спокойный, слегка запыхавшийся комментарий. — Уверенность цели возрастает, что ведёт к увеличению вероятности тактической ошибки. К вечеру Ген, наконец, выбился из сил. Он стоял, прислонившись к дереву, тяжело дыша, его одежда была в пыли и листьях. Сенку, появившийся перед ним как из-под земли, выглядел не лучше — лицо в саже, халат порван в двух местах, но глаза всё так же горели победным огнём. — Цель загнана в тупик, — констатировал учёный, делая шаг вперёд. Менталист, улыбаясь через силу, поднял руки в знак капитуляции. — Ладно, ладно… я — «демон». Ты победил. Десять миллиардов процентов. — Десять миллиардов процентов, — повторил Сенку, но его голос потерял научную интонацию, став тихим и немного хриплым от усталости. Он сделал ещё шаг, и теперь между ними не было расстояния. Вместо того чтобы «осалить» Гена обратно, Сенку медленно опустил голову ему на плечо. Горячий лоб упёрся в ключицу, влажные от пота волосы касались щеки менталиста. Учёный тяжело и ровно дышал, и всё его тело, напряжённое как пружина во время погони, наконец обмякло. — Цель нейтрализована, — прошептал он в кожу его плеча, и это прозвучало не как констатация факта, а как облегчённый вздох. — Ты невероятно энергозатратный объект для погони. Ген, всё ещё пытаясь отдышаться, застыл от неожиданности. Затем его руки, сами собой, обвили спину Сенку, притягивая его ближе. Он почувствовал, как бьётся чужое сердце — часто, гулко и по-человечески. — Зато ты невероятно упрямый водящий, — с трудом выдавил Ген, уткнувшись носом в его волосы, пропахшие дымом, травой и потом. — Я думал, ты будешь составлять графики моего бега. — Составил. В уме, — Сенку повернул голову, и его губы почти коснулись шеи Гена. — Средняя скорость — приемлемая. Коэффициент увёртливости — зашкаливает. А пульс… — он замолчал на секунду. — Слишком высокий. У нас обоих. Нужно восстановление. — Гениальный вывод, доктор, — усмехнулся Ген, начиная медленно гладить его по спине, чувствуя под ладонью дрожь усталых мышц. — И каков же протокол восстановления? Сенку наконец поднял голову. Его лицо было близко, глаза, уже без безумного блеска азарта, были просто тёплыми и уставшими. На щеке красовалась маленькая царапина, которую он, должно быть, получил, продираясь через кусты. — Протокол включает приоритетный отдых, — он прошёлся большим пальцем по грязной щеке Гена, стирая полосу пыли. — И, возможно, компенсацию за моральный ущерб. Я ведь должен был проверять осаждение карбида кремния у Касеки. А вместо этого полдня бегал за болтливым лисом. — Ой, какой ущерб? — фальшиво напустил на себя вину Ген, но глаза его смеялись. — Я же тебя развлёк! Это важнейшая часть психического здоровья в условиях предвоенного стресса. Моя болтовня — терапевтическая. — Десять миллиардов процентов терапевтическая, — согласился Сенку с лёгкой, почти невидимой улыбкой. И, наклонившись, наконец поцеловал его. Это был не страстный поцелуй, а такой же усталый, медленный и липкий от пота, как и они сами. Похожий на долгий выдох после долгой гонки. На подтверждение того, что они здесь, вместе, живые и несовершенные. Когда они разошлись, чтобы снова дышать, со стороны деревни донёсся голос Суйки: — Он его поймал! Теперь Ген — óни! Они переглянулись и одновременно фыркнули — не смех, а сбивчивый, счастливый выдох. — Компенсацию обсудим позже, — пообещал Асагири, с неохотой отпуская его. — Обязательно. С подробным отчётом, — кивнул Сенку, поправляя свой порванный халат. — А сейчас нам обоим нужен ужин. И, возможно, дезинфекция царапин. Они побрели обратно к деревне, плечом к плечу, под удивлёнными взглядами Касеки, Хрома и хихикающих детей, которые уже придумали новую легенду про Бегущего Демона и Безумного Учёного-Охотника. А Кохаку, наблюдая за ними с ветки дерева, лишь покачала головой, всё так же не понимая этих странных правил, но смутно чувствуя, что в них есть свой, очень важный смысл.