Любовь в стиле Гросса

«Зачем тебе Ратте, Матильда? Есть же я!»       Сказал тогда Гросс Матильде во время атаки британцев. Он сам и не заметил, как начал что-то чувствовать к этой женщине-солдату... Что-то вроде...       Восхищения.       Еще тогда, при битве на Балканах, он и подумать не мог, что из такого неопытного новичка, едва взявшего в руки оружие, почти сразу же попавшего в плен, получится... Такое. Блеск в ее глазах – ярость, решимость, ревностное желание сражаться. Броситься в битву с головой и все, чтобы узнать правду, чтобы спасти ее уже бывшего мужа, которого так подло и резко у нее отобрали. Она стояла лицом к лицу с тем, кто ее схватил, кто пытал ее, кто наслаждался каждыми ее криками боли и агонии, без страха и колебаний. Что только ни делает с людьми это странное чувство...       Однако, помимо восхищения, он ощущал...       Жалость.       Но жалость не сочувствующую, не ту, при которой ты отчаянно хочешь помочь человеку, хочешь поддержать, хочешь сказать нежным, добрым голосом: «Все будет хорошо» Нет. Так бы сделал Ратте еще в свое время в рядах британской армии. Гросс же ощущал жалость, смешанную с насмешкой. Когда ты смотришь на человека в беде и думаешь: «Жалкий» Когда на зов о помощи, на рассказ о случившейся беде ты можешь разве что усмехнуться и ответить: «Угораздило же тебя, сам виноват. – а затем, пожав плечами и еще раз усмехнувшись – Уж ничем не могу помочь»       И все же, эти два чувства формировали еще одно третье.       Любовь.       Гросс даже не отрицал это. В его голове не было всех этих хаотичных мыслей по типу «Я не могу любить ее! Она мой враг! Но она такая... Так стоп, почему я об этом думаю?!» Он принял этот факт, словно всегда знал это и словно оно так и должно было всегда быть. Однако любовь была совсем не та.. Не та, которая у людей ассоциируется с цветами, поцелуями и прочими телячьими нежностями. Гроссу такое не по душе. Это было что-то другое.. что-то... более садистское.       Да, он всегда был таким. Такими были и его родители. Черствым, жестоким, высокомерным. Яблоко от яблони, как говорится. Если во многих подобных случаях родители безответственно относятся к своим детям потому что пьяны большую часть времени, то у Гросса родители были просто... Плохими людьми.       Любой родитель, как правило, обязательно любит свое дитя, вне зависимости от его пола, внешности, здоровья и прочих факторов. Но, у каждого правила есть исключения. И именно Гроссу не повезло попасть в одно из таких исключений. Ремень, палки, да и в целом все, что попадет под руку, были частой практикой за малейшую провинность, а иногда даже и без особой причины. Просто потому что не в настроении. Так же как и оскорбления, унижения и тому подобное. Гросс уже наизусть все знал. Отец пришел злой с работы? Уж лучше не попадаться на глаза лишний раз. Мать пылает после ссоры с мужем? Лучше молчи.       Но ведь все это так просто не проходит даром, верно? Если дома страдал Гросс, то на улице страдали дети уже от него же. Неважно, его возраста, старше, младше, он презирал всех. Уж если он по словам родителей жалкое ничтожество, ни на что не способное и которое, скорее всего скончается где-то в одиночестве и никого это не будет заботить, то эти дети еще хуже! И с чего он должен идти к ним с распростертыми объятиями, когда от своих родителей он научился совсем противоположному?       «Мелкий тиран!», «Монстр в теле ребенка!», «Хотелось бы мне хоть раз взглянуть его родителям в глаза!» – сколько всего о нем говорили родители тех бедолаг, прибегавших к ним в слезах после встречи с Гроссом, даже вспомнить все трудно...       Именно поэтому Гросс знал, что Матильда его в жизни никогда не примет с такой «любовью». Конечно же она будет продолжать пытаться вернуть своего дорогого Ратте. Ведь ей никто другой и не нужен.       И все же... Иногда хочется ожидать нового боя, новой встречи. Иногда хочется снова схватить ее, как тогда на Балканах. Но уже не чтобы просто пытать и выудить какую-то информацию, нужную начальству. А чтобы она стала его. Чтобы его любовь была, по его мнению, отвечена. Неважно, желанно или насильно. Тем более... Ратте ее не спасет. Ратте ничего не помнит. У Ратте теперь есть Софи. Дочь старого бывшего машиниста не оставила и шанса для британской солдатки.       Но все же, он знал, что все равно ему это так просто с рук не сойдет. Великобритания наверняка будет пытаться вернуть своего ценного бойца обратно. А зная Матильдину удачу, это им скорее всего даже удастся.       Так что, все его чувства так и останутся неотвеченными до конца его жизни. Для кого-то оно и к лучшему, для кого-то к худшему.