Суди книгу по обложке

Айтор телепортировался резко — без подготовки, без якорей, почти на злости. И уже в следующую секунду он стоял на холодном камне, ощущая, как чужой мир медленно "осматривает" его в ответ. Он надеялся, что попал туда, куда нужно. Лололошка, как обычно, толком ничего не объяснил. Несколько уклончивых фраз, слишком спокойный тон. Но Айтор и не хотел знать больше. Чем меньше деталей — тем проще разобраться напрямую. "Этот сектант сейчас получит" — мрачно подумал он. "И больше не будет пудрить мозги Ло." Мир вокруг был… неожиданным. Не хаотичным. Не агрессивным. Не живым в привычном смысле. Он был упорядоченным. Высокие стены из светлого камня тянулись вдаль, образуя замкнутые кольца. Здания поднимались каскадами, словно вырастали одно из другого — без лишних углов, без резких форм. Всё было выверено до странной, почти пугающей гармонии. Ни трещин. Ни следов запустения. Ни следов суеты. Воздух звенел. Не буквально — но Айтор чувствовал это кожей. Лёгкий гул, будто мир дышал очень медленно и глубоко. Где-то вдалеке раздавался приглушённый перезвон — не колокола, нет… что-то более мягкое, протяжное, словно хоры, растворённые в ветре. "Большой уровень" — отметил он автоматически. "И явно не слабый хозяин. Такие миры не строят быстро." Айтор шёл вперёд, не скрывая своего присутствия. Его шаги отдавались глухо, камень под ногами был прохладным, гладким, почти отполированным. Чем дальше он углублялся, тем отчётливее понимал: здесь его ждут. Он вышел к причалу. Широкая каменная платформа уходила в воду, прозрачную и неподвижную, как стекло. Ни волн, ни ряби. Поверхность отражала небо — мягко-лиловое, с медленно плывущими облаками. Никого. Айтор нахмурился. — Значит, прячешься… — пробормотал он. — Прошу прощения. Голос раздался за спиной тихо. Не испуганно. Не агрессивно. Скорее… осторожно. — Вы попали в мой мир, и я— — Замолчи — резко оборвал Айтор, разворачиваясь. Он сделал шаг вперёд. — Слушай ты. Даже не думай больше общаться с Лололошкой. Ты несёшь бред, который он не должен даже запоминать. Он наконец увидел его. Существо — нет, человек — был чуть ниже Айтора. Худощавый, почти хрупкий на вид. Белые волосы мягко спадали на плечи, отражая свет так, будто были слегка влажными. На руках — перчатки или… нет, кожа. Голубая. Холодного, неестественного оттенка. Чёрно-белая накидка спадала с одного плеча, открывая линию шеи и ключицы. И это — хозяин мира? Айтор ожидал другого. Сильнее. Старше. Опаснее. — Простите… — тихо сказал тот. — Вы Айтор? Айтор напрягся. — Лололошка написал мне несколько минут назад, — продолжил незнакомец, опуская взгляд. — Он предупредил, что вы, возможно, заглянете… и что вы можете быть расстроены. Из-за вашей… маленькой ссоры. Он знал. И всё равно остался здесь. — Да, — процедил Айтор. Раздражение клокотало под кожей. И в этот момент Амарин сел. Прямо на холодный камень. Медленно, аккуратно. Сложил руки перед собой, как в молитве, склонил голову. — Прошу вас… простите Лололошку. И не обижайтесь на него. Голос его дрогнул, но он продолжал: — Он очень хороший человек. Мне жаль, что ваша дружба пошатнулась из-за меня. Я… я не буду с ним больше говорить. И видеться тоже. Айтор застыл. — Он был так добр ко мне, — продолжал Амарин, не поднимая взгляда. — Предложил дружбу, несмотря на мою репутацию… в коалиции, в которой я состою. Я не могу позволить, чтобы он пострадал из-за этого. Пожалуйста. Простите меня. И его тоже. Тишина накрыла причал. Айтор ожидал споров. Манипуляций. Попытки обратить его, завербовать, убедить. Но не этого. У Амарина дрожали плечи. Ушки — тонкие, полупрозрачные — опустились, прижимаясь к волосам. В глазах блестели слёзы, и он даже не пытался их скрыть. "Чёрт…" Сердце Айтора глухо ударило где-то в ушах. Лицо обдало жаром, и это злило ещё сильнее. Он отвёл взгляд, стиснув зубы. — Я… — он замолчал, подбирая слова. — Я не собирался переставать дружить с Лололошкой. Он выдохнул. — Ладно. Прощаю. Амарин, да? Айтор махнул рукой. — Встань. Прошу. Амарин поднял голову так резко, будто не поверил услышанному. Слёзы скатились, но теперь в его улыбке было что-то светлое, почти детское. — Спасибо вам… Айтор отвернулся, чувствуя, как предательски краснеет. "Отвратительный сектант" — сказал он себе. "Но… чертовски милый." — На "ты", — буркнул он. Амарин кивнул, вставая. Подошёл ближе — слишком близко — и тихо сказал: — Я всё же хочу сказать вам… тебе я ничего такого не говорил Лололошке. Он не хочет вступать в мою коалицию . И я не настаивал. Правда. Он нервно улыбнулся. — Я плохой вербовщик. Голубые пальцы коснулись рук Айтора — неловко, будто случайно. — К тому же, — прошептал Амарин, опуская взгляд, ресницы дрожали, — я понимаю, что тебе это не нужно тоже. Раз ты пришёл… меня" устранять". Айтор резко вдохнул. — Ты смог, — тихо сказал он. — Что? — Амарин поднял глаза, искренне не расслышав. — Ничего. Айтор помедлил. — Я… не был бы против стать твоим другом. Если уж так вышло. Амарин улыбнулся — тепло, широко, с румянцем, который медленно расползался по щекам. — Ты такой… милый. Он смутился. — Спасибо тебе, Айтор. Я чувствую тепло. Настоящее. Айтор коснулся его ушек, как-то даже не задумываясь. Они так мило подрагивали. Потом — волос. Амарин вздрогнул от прикосновений, но и прижался сильнее к руке того. — Знаешь… — серьёзно сказал Айтор. — Я могу выслушать весь твой бред… — сказал тихо, без привычной ухмылки. — Если позволишь мне больше. Слова прозвучали тяжелее, чем он рассчитывал. Не как угроза. Не как насмешка. Как признание, которое он сам ещё не успел осознать. Ушки Амарина вздрогнули, едва заметно дёрнулись, словно уловили интонацию раньше смысла. Он замер, не сразу понимая, как реагировать. Потом медленно покачал головой, но тело — предательски — не отстранилось. — Нет… — прошептал он. — Нет, я не могу. Он опустил взгляд, ресницы дрожали, губы едва заметно приоткрылись. — Я не вправе говорить тайные знания. Они… не принадлежат мне одному. Он сделал паузу, будто собираясь с духом. — Но… — Амарин осторожно поднял глаза. — Я не против, если ты… если ты чего-то хочешь. Слова давались ему трудно, голос был тихим, почти молитвенным. — Ты очень тёплый. Это… приятно. И это было правдой. Айтор чувствовал это слишком отчётливо. Кожа Амарина — холодная, будто хранила в себе воду или камень. Его собственное тепло казалось рядом с ним избыточным, давящим. Контраст обжигал сильнее любого прикосновения. Амарин подошёл ближе. Совсем чуть-чуть. Его голубые пальцы снова коснулись рук Айтора — на этот раз не случайно. Лёгкое, нерешительное касание, словно он проверял: можно ли. Айтор сжал челюсти. В груди что-то сжалось, потянуло вниз, в живот, в руки. Мысль возникла резкая, почти грубая: наклониться , коснуться , почувствовать шею под губами Он уже сделал шаг. Подался вперёд, наклонился — слишком близко. Амарин поднял голову, не отстранился. Наоборот — его дыхание сбилось, пальцы сжались сильнее, будто он сам не понимал, что делает. Айтор почувствовал его запах — чистый, холодный, с чем-то едва уловимо сладким. Его губы остановились в нескольких сантиметрах от шеи Амарина. Ещё чуть-чуть. Ещё одно движение — и… Он резко выдохнул. Остановился. Отпрянул так, будто обжёгся. — Чёрт… — прошипел он, отводя взгляд. — Ты… гадёныш. Слова были резкими, но в них не было злобы. Скорее — злость на самого себя. "Очаровал своей невинной внешностью. Это приём. Это точно приём. Каким бы он ни был, он всё ещё сектант. Лишённый логики. Раздражает." Амарин остался стоять на месте, растерянный. Он медленно переплёл руки, будто пытаясь защититься, и посмотрел на Айтора снизу вверх. Потом — на своё отражение в воде у причала. — Я… — он сглотнул. — Я противен тебе? Голос был спокойным, но в нём слышалась трещина. Не обида — принятие. —Если да, я пойму. Айтор сжал кулаки. — Нет, — сказал он резко. Потом тише: — Ты не прав. Как всегда не прав. Он выпрямился, отвёл взгляд в сторону горизонта. — Мне пора. Скоро Голос пробудится. Пауза. — Мы ещё увидимся. Обязательно. Амарин вскинул голову. Его глаза распахнулись шире, чем раньше — в них мелькнуло удивление, надежда, что-то опасно тёплое. — Правда?.. Ответа не последовало. Пространство дрогнуло, и Айтор исчез, словно его никогда здесь и не было. Тишина снова накрыла причал. Амарин медленно опустился на каменную балку. Силы покинули его внезапно, как будто вместе с Айтором ушло и то тепло, к которому он успел привыкнуть за эти короткие минуты. Он сполз вниз, сел, поджав к себе все конечности, накидка соскользнула с плеча. Холод вернулся. Он смотрел на воду, но видел не отражение мира — а зелёные глаза, резкий профиль, сдержанную злость и тепло, которое было почти больно. — Мне… — прошептал он, касаясь пальцами груди. — Он понравился?.. Вопрос остался без ответа. Мир снова зазвенел своей тихой, бесконечной песней.