Апокалипсис вне любви

Нажатие кнопки захлопнуло тяжёлую дверь. Девушка с облегчением вздохнула, погружаюсь в мрак подвального помещения. Лаборатория. Лаборатория второго предвестника - Дотторе. Доктор создал вирус, погубивший весь Тейват в считанные месяцы. Оставшиеся предвестники - Арлекино, Тарталья и Панталоне, собрали вокруг себя выживших, стараясь понять природу вируса и найти антидот. Однако, заражённые прорвались через ледяную баррикаду, уничтожив весь лагерь. Панталоне единственная, кто смог убежать из этого хауса, ошметки плоти и крови по всему коридору, растерзанные тела рядовых и двоих предвестников. Из помещений, где ещё не побывали инфицированны осталась только лаборатория Доктора. Что стало с Дотторе? Он сам заразился, сам стал нулевым пациентом, тестируя опасный вирус бешенства на себе. Дотторе и Панталоне распивая алкогольные напитки, мило беседуют в тени кабинета девушки. Доктор протягивает владельцу кабинета бархатный футляр, где прячется ювелирное изделие в виде сверкающего колье. —Ну и с чего вдруг такие подарки? Очередной способ выпросить побольше финансирования, под предлогом таких подарков? —А я не могу порадовать тебя? Панталоне - сама грациозность и элегантность, ее походка была похожа на плаванье белого лебедя, чьей величественностью, красотой и благородностью восхищаются ещё с давних времен. Белая лебедушка подошла к зеркалу, требовательно взирая ему прямо в глаза, по воле случая мужчина был без маски. Он снимал ее только в одиночестве своего убежища - лаборатории, но иногда позволял себе такие вольности и с Девятой предвестницей. Дотторе приблизился к девушке, расстёгивая подвеску и обвивая вокруг лебединой шейки дорогое украшение. —Нашему золотцу нравится? Загребая себе в объятия в мощные лапы талию девятой предвестницы, Доктор целовал и ластился к щеке. —Более чем. Девушка сама подставлялась под ласки, тихо смеясь. Была ли Панталоне счастлива в этот момент? Да. Был ли счастлив Дотторе, стоя тогда с ней напротив зеркала? Возможно. Первое воспоминание, нахлынувшее в медицинском помещение. Когда-то эти стены скрывали от морозных метелей двух предвестников, чьи цели и намерения по свержение укоренившегося порядка совпадали. Панталоне часто ни как не могла погрузиться в тёплые объятья морфея, Доктор в свою очередь давал ей разные снадобья, позже обнимая засыпавшую девушку на его руках. А может засыпала она вовсе не от лекарств? Может ей просто хотелось почувствовать себя за сильной спиной, чувствовать как талию обхватывают могучие руки, засыпать на кушетке, зная, что тебя отнесут на мягкую перину кровати. Панталоне блуждала по знакомым помещениям, с каждым погружением во тьму коридоров просыпались новые, давно забытые за ненадобностью воспоминания. Впереди разбавлял темноту коридоров аварийный, ярко-красный свет. Девушка знала, что за комната скрывается под ярким светом. Именно в этой комнате они виделись в последний раз. —Решил полностью меня игнорировать? Истерические нотки полностью поглотили милый голос, лишь крики слышались из стен лаборатории. —Что будешь делать, если мой ответ окажется «да»? Мужчина стоял спиной к истерическому голосу, без маски. Маска, напоминающая клюв чумного доктора, лежала на хирургическом столе рядом с владельцем, ждала, когда ее накинут на безмолвный лик. Доктор не появлялся на глазах уже месяц. Несколько раз девушка сама пыталась подойти и начать свои упрёки, в ответ получая лишь молчанье, пронзающее душу насквозь металлическим шипом. В израненной душе останутся только обжигающе холодные воспоминания, где Доктор будет играть главную роль, роль того, кого Панталоне возненавидит всем, абсолютно всем, что останется после их неудавшегося союза. —Уйду. —«Я гнался за вами три дня, чтобы сказать вам, как вы мне безразличны» Не кажется ли тебе, что эта цитата описывает твои действия за последний месяц? —Ты избегаешь меня на протяжение месяца, для чего? Мог бы просто сказать, что не хочешь более видеть меня, а не уходить без комментариев. В голосе слышалась обида. Обида, что единственный человек, к которому она может обратиться вот так просто выкидывает её, словно она никто. —Серьёзно думала, что я любил тебя? Латексные перчатки одним рывком нацепили личину. —Ты всего лишь игрушка в моих руках, ты бы видела себя со стороны. Доктор выпрямился, показывая этим жестом, всю свою гордость и тщеславие. —Прицепилась ко мне словно пиявка, вообразив, что не безразлична мне. Ты пешка в моих цепких руках, полностью зависящая от своего хозяина. Как только я решил отпустить тебя за ненадобностью, ты прибежала ко мне с истерикой, да моя милая Панталоне? Дотторе наконец повернулся, довольна ухмыляясь.—Уходи, мне нужно работать. Девятая предвестница стояла у двери погруженная в пучину своего сознания. И правда, зачем она тогда доверилась монстру, зачем решилась на столь отчаянный шаг? —Хорошо. Ты больше меня не увидишь. Что осталось после их союза? Обида, гнев и слёзы. Слезы, которые в момент монолога Дотторе скатывались со щёк. Девушка тихо ушла, будто её никогда и не было в жизни мужчины. И почему она сперва вспомнила именно хорошие воспоминания? Мозг забывает обо всем плохом? Сейчас это уже не важно, заражённые прибудут сюда довольно скоро, учуяв запах выжившей. Панталоне прошла в операционную, последний раз она была в ней полгода назад, но к счастью или сожалению здесь ничего не изменилось. Все тот же операционный стол, над которым когда-то нависал Дотторе, произнося свою тираду. Стены, чей свет был белым много лет назад, сейчас имеют жёлтые подтеки от размазанной крови. «Стоит поискать документы и отчёты, связанные с этой заразой, хоть перед смертью узнаю её природу». Девятая предвестница прошла вглубь просторного помещения, осматривая папки документации. «Ваше Императорское Величество, Отряды, снабженные нашим секретным оружие прибыли в регион Сумеру. Оружие на борту будет применено в течение указанного срока. Могу ли я иметь милость, просить вас о разрешение вернуться в Снежную? Ваш покорный слуга, Иль Дотторе» Ничтожно малое письмо, оказавшееся в нервных руках, открывало глаза на всё. План архонта Снежной был слишком зверским. Убить весь Тейват из-за любви? Панталоне впервые пожалела, что действовала в интересах Царицы. Да, они были лишь игрушками в её властных планах, их жизни для неё - ничто. Но убить весь мир.. А что насчёт Второго предвестника? Похоже, он так и остался в Сумеру, покорно находясь рядом со своим творением. Тяжёлые шаги эхом раздавались где-то в темноте коридоров. Не бег толпы зараженных, пробравшихся сюда. Нет, их явно издаёт только одно существо, а может человек? Но поражённые данным вирусом живут и передвигаются лишь стаями. Девушка отошла в угол комнаты. К горлу поступал комок тревоги, страха и паники. Кричать и бежать? Слух зараженных улучшился в разы, их чуткие уши словят все звуки паники из подвальной лаборатории. Тяжёлые шаги, скрежет зубами, лязг металла, слышались с каждой секундой всё отчетливей. Истерика накатывала волнами. Помнится момент когда, из-за одной ошибки в отчёте, пришлось переделывать порядка 10 документов. Девятая предвестница провела весь вечер в объятиях раздражительности и со слезами на аметистовых очах. Дотторе сидел напротив в кресле и откровенно посмеивался над ней - не ему переделывать документации. Панталоне всегда была слишком эмоциональной в одиночестве и тесном кругу. Порой, подобная эмоциональность стоит людям жизни; кричать и закатывать истерики при ограблении или терроризме - смерть. Проявлять испуг при столкновении с диким животным - гибель. Холод. Озноб расползается по всему телу, тёмные, как мрачные коридоры дворцов, где в безлунную ночь в каждом уголке тени выплясывают под дудку воображения, волосы барахтались на белоснежной поверхности земли. Пухлые губы приоткрылись, словно хотели напеть мелодичные слова пения самых талантливых сирен. Аметистовые глаза закрыли свой взор для бессердечного и зверского внешнего мира. Пищинки морозного снега словно маршом осыпались на тёплые меха шубы. Алое пятно покоилось рядом с чёрными локонами. Руки, чьи кисти были окутаны в бархатные перчатки и украшены ювелирными украшениями, крепко сжимали огнестрельное оружие. Тейват, охваченный загадочной тишиной продолжит свое существование. Но не будет больше весёлых, звонких голосов маленьких детей, влюблённых взглядов молодых пар, уставших лиц рабочих, мяуканье бездомных зверьков, чьи тушки укрылись под крышами ларьков. Будет лишь мрак могильной тишины, редко превываемой свирепым рычанием, пронзающие словно тысячи мелких иголок, нежную кожу. Именно такой мрачный и морозный финал жизни был бы лучшим. Умереть не от поражённых вирусом и голода - многого стоит. Однако, поздно. Поздно думать об этом, ее судьба - быть растерзанной этим существом. Высокая фигура возвышалась в дверном косяке. Бордовый свет озарил силуэт, показывая все его ужасы. Существо выглядело отвратительно; чересчур бледная кожа, запах гнили, донёсшийся до чувствительного носика девушки, гнойные отростки по всему телу, острые когти, красные безумные глаза. Такие родные глаза были заточены в этом мерзком теле. Дотторе все таки вернулся в Снежную, заточив себя в своей обители. И сколько он жил в полной изоляции от внешнего мира? Судя по всему, около двух лет, если не больше. Девушка давно сбилась в точных днях, да и в принципе временах года, Снежная жила в постоянных метелях, что являлось главным препятствием для определения. Последняя записанная дата - 19 ноября. Позже Девятая предвестница просто забыла про записи, когда тебя окружает одна сплошная суматоха и смертельный вирус, думать о днях проведённых в этом состоянии совсем не хочется. За все эти года только Панталоне посмела нарушить покой Второго предвестника. Дотторе провел острием когтей по стене, словно предупреждая - беги. Бешеные глаза смотрели прямо в душу; сердце сжималось сильнее, ноги так и норовили отпустить тело в полёт. Девушка пошатнулась и полетела вниз, ожидая встречи с ледяным полом. Пол и вправду был ледяным, Панталоне почувствовала это сразу же, точно также, как почувствовала бессильные слёзы на своих щеках. Доктор теперь не более чем монстр, который не пощадит её, сожрав и обглодав все косточки. Тяжёлые шаги раздались вновь. Гротескная фигура остановилась в паре шагов от некогда брошенной им девушки. —Дотторе, пожалуйста.. Рыдание только усиливалось, единственное, что оставалось - это умолять. Доктор смотрел насквозь, будто бы на его пути никого не было, взгляд казался стеклянным. Раньше его взгляд олицетворял ненависть к человечеству, к самой природе и сути человека и человеческой жизни. Глаза всегда были помешанными и безрассудными. Этими очами он некогда взирал на подопытных крысок, как он сам их называл, чье существование было неожиданно и бездушно прервано во имя продвижения науки. Он всегда был монстром, который никогда не собирался жалеть общество и его ценности, устанавливая свои законы. Дотторе резко сократил дистанцию между ними, отчего девушка сильнее сжалась в угол. Но монстр лишь секунду подумав, аккуратно опустился на прохладную поверхность рядом с ней. Рука потянулась к выжившей, с явным желанием прикоснуться к мягкой коже. Но была резко возвращена вблизь хозяина. —Убьёшь меня, да? Вести разговор зараженным крайне сложно из-за повреждения связок. Панталоне это понимала, но все равно ждала ответа на скорее риторический вопрос. Инфицированные пронизаны голодом до мозга костей, единственная их цель - это суметь утолить свой ненасытный голод, вирус, погруженный в глубину сознания, имеет другой замысел - подвергнуть заражению вирусом как можно больше живых организмов, животных и людей. Как долго он будет играться со своей мышкой? Она уже попала в безжалостную мышиловку, где смерть настигнет ее в кротчайшие сроки. —Я.. Говорить получалось с трудом. Лишь хрип нарушал тишину лаборатории. —Я не собираюсь тебя убивать. Слова, чье произношение не несёт в себе сложности, были сказаны очень затруднительно. Девятая предвестница впервые за все эти моменты проявления нежности, посмотрела в алые глаза. Взгляды были направлены друг на друга; глубину аметистовых и зверских алых очей. —Почему? Я лишь ненужный более инструмент, на подобии всех остальных твоих жертв. Лишь мешок денег, из которого можно безудержно брать деньги. Лишь еда, которую ты так жаждешь, ведь голод нужно... Резкий хват руки в области подбородка неожиданно прервал тираду, но плавно перешёл в нежное соприкосновения к щеке. —Прости меня. Панталоне попыталась отстраниться. Попытка увенчалась успехом. —Нет. Ты уже все сказал ещё тогда, когда мы стояли в этой же комнате. Ты просто насмехался надо мной, говоря о том, какая же я жалкая игрушка. Доктор продолжал сидеть подле нее, рассматривая прелестное личико. Молчание тянулось нарочито медленно, и было прервано бархатистым голосом. —Ты любил меня когда-нибудь? Довольно непредвиденный вопрос. —Да. В его словах Девятая предвестница не нашла хоть доли правды. Монстр никогда никого не любил, видя людей как орудие для своих опытов. Дотторе выпрямился, возвышаясь над девушкой. —Пошли. Скоро придут заражённые. —С чего это вдруг ты решил мне помочь? —Хочешь быть растерзанной бесчеловечной толпой? И все таки хрип пробирал до дрожи, проникая страхом в самый мозг. Звуки, издаваемые из уст монстра, бывшего некогда Дотторе, напоминали своим звучанием предсмертную агонию вперемешку с рычанием зверя. Из раздумий девушку вырвало прикосновение чужой руки к своей, с последующим поднятием хрупкого тела. Безвольное тело вели по мрачным коридорам лаборатории в конкретное место, дорогу в которое Панталоне прекрасно узнала. —Это хищное растение. Действует как живой капкан: ее чувствительные волоски реагируют на два касания, запуская электрический импульс, из-за которого створки листа резко захлопываются, пойманное насекомое оказывается внутри, и растение начинает выделять пищеварительные ферменты, чтобы усвоить питательные вещества, которые оно не может получить из бедной почвы. Проще говоря, это мышеловка для мошек и прочих летательных тварей. Большая оранжерея в самом центре лаборатории Дотторе. Снежная слыла самым холодным регионом не просто так; постоянные метели выбивали из колеи, единственное, что позволяло согреться в такой мороз - очаг родного дома и семья, дружно собравшаяся у камина в гостиной. Оранжерея - это большая редкость в регионе архонта любви. Доктору она нужна лишь для экспериментов, чья цель - понимание жизни растений, особенно хищных. Панталоне полюбила это место и постоянно назначала встречи именно здесь, этот раз не исключение. —У тебя есть растения, чей яд опасен и способен убить человека? —Оу, я уже и не ждал этого вопроса. Посмотри на то дерево с шипами, его яд вызывает чрезвычайно болезненный и продолжительный ожог. Кустарник подле него не относится к ядовитым растениям, как таковым, он опасен из-за одного токсина, который может вызвать сильную аллергическую реакцию. Вон то дерево с плодами, напоминающими яблоки, выделяет чрезвычайно токсичный млечный сок, при контакте с кожей опять же вызывает серьёзные ожоги, язвы и воспаленные волдыри. —И в это место ты водишь меня? Совсем не дорожишь мной, мой милый Доктор. Мозолистая ладонь в очередной раз потянулась за бутылкой виски. —Могу сорвать тебе плоды с того древа, говорят, они довольно вкусные. —Благодарю, но пожалуй вынуждена ответить отказом. Небольшой столик посреди сада хранил на себе бутылки вина и виски. За ним расположилась только одна фигура, вторая находилась в наблюдении за необычными растениями. Девушка приблизилась к столику, протягивая руку к бокалу элитного вина, но была приостановлена. Поцелуй, запечатлённый на нежной, шелковистой коже, отзывался приятным ощущением заботы и проявлением нежности. Позже переходя выше, Дотторе готов был сожрать Панталоне целиком, лишь бы достичь своей цели - секс. Ладони обвили талию, притягивая ближе к себе. И вновь клацанье кнопки и последующий грохот закрытия двери прервали тишину. Девятая предвестница снова стояла посреди диковинных растений, на удивление они выжили, разумеется не все, однако некоторые образцы удалось сохранить. —Ну и? Что собираешься делать? Дотторе только сейчас посмотрел на выжившую, обернувшись на голос. —Эти двери подобны тем, что стоят на входе. Они дадут нам несколько часов. Проигнорировав столь неприятный вопрос, произнёс Доктор. —Ты правда любил меня? Панталоне подошла к столику, присаживаясь и облокачиваясь на него. —Да. Те слова были сказаны мной из-за приказа ее величества. Ее приказ обязывал меня оставаться в Сумеру, ты наверное, видела письмо на моем столе. Ещё с самой разработки вируса я знал, что буду вынужден погибнуть по приказу Царицы. Не хотел опрокинуть на тебя неизвестность и бессонные ночи. —Царица собирала сердца бога, зачем убивать весь Тейват, при этом не получив ничего кроме смерти? —План был прост. Заразить весь мир. После зайти в заброшенные города, архонты, как ты уже поняла, тоже могут получить статус зараженного, вирус действует на всех. Найти нужного архонта и забрать сердце. Вот и все. Однако наша уважаемая Царица погибла в очень неподходящий момент. —Может объяснишь, каким образом в тебе остался разум и рассудок? —Не слишком много вопрос? Дотторе приблизился к сидящей девушке, нагибаясь. Прерванный жест возник вновь, но более ему не препятствовали. —Ответишь на мой вопрос? —Ты очень красива. До безумия. Поцелуй приятно отзывался на макушке, показывая собой нежность и ласковость. —Ты же можешь меня заразить, да? —Верно. Алые глаза смотрели в самую глубь аметистовых, где-то там находится звёздочка их любви, которая зажглась вновь, спустя слишком большое количество времени. Сейчас она горит по другому, показывая слова и жесты, которых не было ранее. Более она не посмеет погаснуть. Поцелуй в губы - смерть. Доктор все ещё является зараженным, да, его разум остался в порядке, но заражение останется с ним навсегда. Поцелуй означал передачу вируса. —Я нулевой пациент. Любые заразы, точно так же как и живые организмы могут адаптироваться. Изначально, как видишь, разум оставался с носителем, но довольно быстро вирус пришёл к тому результату, который мы можем наблюдать сейчас. Когти с неприятным треском царапали столешницу. —Боишься меня целовать? Откуда такая заботливость? Ну же, осталось всего пару часов, поцелуй меня, Дотторе. Панталоне потянулась за поцелуем, успешно получая его, руки обвили мощную шею, притягивая ближе. Монстр... Нет, ее любимый Дотторе выглядел ужасно; чересчур бледная кожа, гниль по всему телу, бешеные глаза. Но это все её, все поцелуи, объятия и ласки её, она не собирается обращать внимания на такую мелочь, она любима, и это главное.