Oedipal Sibling Triangle

      Микки соврёт, если скажет, что он плохо помнит тот день, когда Йен пропал. Хоть тот понедельник и не отличался от любых других, которые у них были, брюнет всё равно помнил каждую деталь. В тот день будильник прозвенел ровно в семь, он как обычно обматерил всё вокруг, не раскрывая глаз. В доме Галлагеров стоял гул, и Йен сообщил Микки на ухо, что ему уже вряд ли удастся снова заснуть. Спустившись вместе вниз, они позавтракали хлопьями, что ели каждый день, и Микки в который раз обжёг свой язык слишком горячим кофе. Йен опаздывал на работу, поэтому он торопился во всех своих действиях и выбегал из дома со скоростью света, быстро чмокнув своего парня в щёку на прощание. Что ж, больше Микки его не видел. Когда он вернулся в дом Галлагеров рано вечером, то его встретила пустая не заправленная кровать. Прошёл час, но картина не изменилась, и Микки послал ему пару сообщений. Ещё через час он понял, что скорее всего проведёт вечер в компании остальных Галлагеров. Ответа на его сообщение так и не последовало. К одиннадцати вечера тревога и злость стали душить его. Дозвониться было невозможно даже с номера Дэбби и Лиама, поэтому, сдавшись, он уснул один на двухспальной кровати.       На утро беспокойство охватило всех Галлагеров — Йен не вышел на работу. Конечно же, все сразу подумали про очередной приступ, ведь обнаруженные пузырьки с таблетками были нетронутыми. Но это совершенно не успокаивало Микки, а заставляло переживать ещё больше. Три дня ушло на его поиски по городу. Они заезжали во все места, где Йен когда либо бывал. Безрезультатно. Звонки перестали проходить, а надежда покидала семейство с каждым днём. Он много времени провёл в компании Галлагеров, пытаясь совместными усилиями отыскать рыжую задницу своего парня. Но месяцы шли, а поиски не давали результатов. Стало ясно одно: они найдут его, только если он сам вернётся.       Микки был подавлен. Он всё ещё жил с Галлагерами, они поддерживали друг друга в этот непростой момент, и Микки как-то сблизился с ними. Он долгое время был в отчаянии, но эта семейка успокаивала его и не давала брюнету спиться или чего ещё похуже. В какой-то момент он даже почувствовал себя частью семьи Галлагеров, удивляясь тому, как комфортно ему стало жить в этом дур доме.       Так незаметно пролетел год. Мысли о Йене всё ещё посещали его, но они были уже не такими болезненными. Галлагеры старались не упоминать о нём в разговоре, на что Микки не жаловался. Ему удалось выстроить свою жизнь, он устроился на работу, помогал Галлагерам по дому. От этого Фиона стала намного добрее к нему, хотя не то чтобы его это заботило. Он подружился с Карлом, осознав как круто они ладят. Дэбби часто обращалась к нему за советом, словно он действительно тот человек, который смог бы подсказать что-то толковое. В общем, он нашёл своё место среди них, считая Галлагеров своей новой семьёй. Прям-таки идиллия по меркам Саут Сайда.       Так бы оно и было, если бы не один маленький грязный секретик, который рушил всю эту чудесную картинку к херам собачьим. Микки блядский Милкович, оборжаться и не встать, спал с Липом, мать его, Галлагером. Нет, не так. Микки Милкович систематически ебался с Филиппом, мать его, Галлагером. С тем самым, кого всегда недолюбливал с какой-то внутренней неприязнью, с кем частенько дрался ещё с самого детства и кого так часто обзывал «лупоглазым мудилой». Да, да, ему удалось пробить собственное дно.       Это началось лишь месяц назад, но чувство стыда не покидало его каждую грёбаную секунду. Охренеть не встать, брат его бывшего парня ебёт его на регулярной основе, и он вообще не в курсе как он докатился до этого. Возможно, если бы Микки ходил на дурацкие свидания, а не прибывал в комфортной зоне работа-дом, то такого позора бы не произошло. Он часто спрашивал себя: какого хрена Галлагер вообще полез к нему? Разве Лип гей? Или он би? Или он просто ебанутый на всю голову как и все остальные Галлагеры? У Микки не было ответов на эти вопросы, но последний вариант казался ему самым подходящим.       Всё произошло в один из тех редких дней, когда дом Галлагеров пустовал. Микки вернулся рано с работы, поскольку сегодня по расписанию лишь пол смены. Открывая холодное пиво, он предвкушал его долгожданный вкус, как сверху послышался голос Липа. — Микки это ты? — прокричал он, делая паузу в конце. Брюнет ничего не ответил, но быстро понял, что отдохнуть ему удастся не скоро. Закатив глаза, он сделал пару больших глотков. — Можешь мне помочь с дверью?       Точно, блядский Лип и его ебучая дверь, которая уже просто разваливалась на куски от старости. Шумно выдохнув, он поставил пиво на стол и нехотя поднялся наверх по лестнице. В любом другом случае он бы послал этого бесячего парня по известному маршруту, но так как он здесь живёт, ему приходится принимать условия игры. Микки вяло поприветствовал парня, и Лип окинул его своим внимательным взглядом с ног до головы. Этот лупоглазый как-то странно таращился на него, но это было не в новинку. — Подержишь? — парень кивнул на дверь, и Микки подошёл ближе, чтобы выполнить просьбу. Дверь была чертовски тяжёлой, брюнет едва мог её удержать пока Лип прибивал гвозди. Они стояли близко, поэтому ему удалось уловить слабый запах травки. — Уже курнул? — усмехается Микки, изгибая бровь. — Мне хоть оставил что-то? — Обижаешь, — когда дверь стала уверенно держаться на петле, Лип полез в задний карман и потряс перед Микки пакетиком. — Считай, это моё тебе спасибо.       Они курили прямо там, в дверном проёме. Микки опирался о косяк и раскуривал свою самокрутку, усмехаясь тому, как Лип выдыхал дым прямо в его лицо. Микки кажется они стоят так близко впервые за всё время, если не считать всех тех бесчисленных драк. Нельзя сказать, что они ладили, скорее просто тихо ненавидели друг друга, но в последнее время это никак не проявлялось. — Ты рано, — подметил Лип. Его глупые глаза быстро стали совсем укуренными. Он чуть прикрыл веки, но всё ещё смотрел на Микки. — Неполная смена, — пояснил брюнет, выдыхая дым. Действие травки приятно ощущалось в теле, он заметно расслабился. Его даже не смущало, что их с Липом разделяло всего пару сантиметров. Раньше он на дух его не переносил, а теперь они спокойно раскуривают косяк в дверном проёме как будто делали так всегда. Всё же было в этом что-то странное. Лип так таращился на него своими дурацкими глазами, что Микки пришлось вскинуть бровь в немом вопросе. Ответа не последовало, Лип лишь оттолкнулся от косяка и сократил и без того мизерное расстояние... И будь Милкович проклят, если этот чудила только что не попытался его поцеловать. — Какого хуя? — отшатнулся Микки, ошарашенно уставившись на кудрявого. Тот отчего-то был абсолютно спокоен и неподвижен. Он всё также смотрел на брюнета с полуприкрытыми глазами, возвышаясь над ним. — Не хочешь? — спокойно спросил он, словно отказ Микки был странным и неожиданным. — Ты совсем ебанулся что ли? — спросил брюнет в своей манере, но в его голосе не было привычной жестокости, скорее искреннее удивление. — Возможно, — тихо произнёс он, всё ещё с интересом разглядывая брюнета своим самым флиртующим взглядом. Кажется, реакция Микки совсем его не отталкивала. — Йен часто рассказывал, что с тобой у него был лучший секс. Хочу закрыть гештальт, — признаётся Лип, на что Микки не может сдержать своей усмешки. — Трахнуть бывшего своего брата? — Микки вопросительно уставился на него, вскинув брови, словно до сих пор не мог поверить в это. — Нет, просто трахнуть тебя, — Лип облизнул губы и, кажется, приблизился ещё ближе к брюнету. — Да ладно тебе, завтра можем просто забыть об этом. Если захочешь. — Ты ебанулся, — серьёзно говорит Милкович, неверяще качая головой. — Да, похоже на то, — он не отрицает. Микки в ступоре, он озадаченно моргает, обдумывая происходящее, и из-за этого не сразу замечает, что чужая рука легла на внутреннюю сторону его бедра, а тёплые губы накрыли его собственные. Блять! Всё его тело замерло, а мысли тут же спутались. Окей, у него реально уже долгое время не было секса, и, если быть честным, то это с самого момента исчезновения Йена. И он был не против перепихнуться с кем-то, но блять НЕ С ЛИПОМ БЛЯДСКИМ ГАЛЛАРЕРОМ! В какой, чёрт возьми, вообще вселенной это могло бы произойти?! Если Микки его не остановит, то, БЛЯТЬ, В ЭТОЙ! Когда он наконец приходит в себя от шока, то осознаёт, что этот засранец уже вовсю его лапает и настойчиво атакует раскрытый в удивлении рот. Микки собирается наорать на него трёхэтажным матом и отпихнуть так, чтоб тот ударился своей тупой башкой о пол, но ёбаный стыд… кажется, его язык только что встретился с чужим. Мурашки стадом прошлись по его телу. И ебать не встать, кажется, Микки отвечает на сраный поцелуй… Жар окутывает его тело, разжигая то, что уже чертовски сложно будет потушить. Охренеть и обосраться, Микки, мать его, Милкович охотно суёт свой язык в рот Липа Галлагера и крепко цепляется ему за шею, когда тот поднимает его за бёдра. С каждым шагом в сторону спальни он осознавал всё отчётливее, что момент невозврата был уже упущен.

***

      Прошли недели, а их маленький секрет всё ещё не был никем обнаружен. Микки был этому безмерно рад, понимая как сильно поменяется эмоциональная погода в доме, если всё станет явным.       Вечером дом Галлагеров пустовал, так как семейство собралось на ночь кино у Кева с Ви. Микки никогда не посещал подобные мероприятия, а Лип решил сослаться на боль в животе. Классика. Так что в доме были лишь они. На кухне горел слабый свет, Микки составлял пустые пивные бутылки в одно место, когда Лип неожиданно подкрался и обнял его сзади. — Как думаешь, сколько времени у нас есть? — интересуется кудрявый, утыкаясь носом в чужую шею. — Они смотрят тот дебильный ужастик, про который рассказывал Кев. По-моему он идёт два часа, — сообщил Микки, разделяя жестяные банки от стеклянных. — Два часа звучит прекрасно, — мурлычет Лип, покрывая шею Милковича жадными поцелуями. Это заставляет Микки улыбнуться и прикрыть глаза, но уже в следующее мгновение он чуть не разбивает одну из бутылок в момент, когда входная дверь резко открывается с громким грохотом. Человек, зашедший в дом, замер от удивления. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь обеспокоенным дыханием присутствующих. Это был Йен… Микки глазам своим поверить не может, но это был действительно Йен. Всё внимание брюнета было приковано к до боли знакомой фигуре, он даже позабыл о том, что стоял с чёртовым Липом в обнимку. Испанский стыд… — Это не то, что ты думаешь, — попытался оправдаться Лип, когда пришёл в себя от шока, прекрасно понимая, что это как раз действительно то, о чём подумал Йен. Лип подходит к брату, пытаясь его успокоить. — Какого, блять, хуя? — разводит руками Йен, явно шокированный увиденным. — Я убью тебя нахрен! — зарычал он, хмурясь от злости и скидывая с себя рюкзак. Кинувшись на Липа, он стал наносить удары по его лицу, рёбрам, животу. Он бил так сильно, что у обоих появилась кровь в считанные секунды. Йен избивал его с такой жестокостью, Милкович ещё ни разу не видел его таким. — С Микки, блять?! С Микки, серьёзно? — выкрикивал он, швыряя Липа к стене. — Сука, дождался пока я съебу и воплотил свой давний план? — новый удар, кажется, сломал Липу нос. — Теперь-то ты доволен? Давно, блять, мечтал это сделать, мудак? — выплёвывал ругательства Йен, не переставая бить парня. Лип молчал, он слабо защищался, оттого его лицо было похоже на кровавое месиво. — Йен, успокойся, — Микки пытается разнять их, держать Йена за руки, но это как будто ещё больше распаляет того. Когда всё же брюнету удаётся оттащить его от Липа, Йен разворачивается к Микки лицом и пронзительно смотрит на него, неверяще качая головой. Этот взгляд, казалось, длился целую вечность. Микки стало совсем неловко, его сердце сжалось и ушло куда-то в пятки. Он бы не выдержал ещё одной секунды этого взгляда, поэтому был безмерно благодарен, когда Йен взял свои вещи и ушёл на второй этаж. Не так он представлял себе его возвращение.

***

      На следующий день всё более-менее успокоилось. Атмосфера всё ещё была накалена до предела, но братья старались не попадаться друг другу на глаза, хоть и спали под одной крышей. Казалось, обстановка в доме ещё никогда не была такой удушающей. Воздух прямо звенел от недосказанности, а стены давили молчанием. В этот вечер Микки сидел на кухне и потягивал пиво, обдмывая план отступления. Возможно, ему стоит снять квартиру отдельно, но, чёрт возьми, на это могут уйти недели. Разумнее конечно поговорить с каждым из них, но ему не удастся найти слов, чтобы сгладить углы.

      За этими мыслями он и не заметил как на кухне появился Йен. Измождённый вид парня был отражением всех его невысказанных слов. Йен тоже бросил быстрый взгляд на брюнета и достал холодное пиво из холодильника. Всё тело Микки замерло, когда парень сел напротив него. Йен ничего не говорил, но эта тишина между ними выворачивала Милковича наизнанку. Сердце бешенно билось в груди пока он рассматривал своего бывшего. Вскоре Микки не выдержал этого молчания. — Раны выглядят дерьмово, — сказал он, и Йен вопросительно поднял бровь, словно говоря «серьёзно?». Тот всё ещё молчал, и это просто убивало брюнета. — Я принесу аптечку, чтобы обработать.

      Микки поднялся с места, чтобы принести антисептик и занять себя хоть чем-то. Маленькая аптечка лежит на всё том же месте в ванной, брюнет приносит и ставит её на обеденный стол рядом с парнем. Он вообще не был уверен позволит ли Йен прикоснуться к нему, что в принципе не удивило бы Микки. Но он ошибался, Йен медленно развернулся на стуле лицом к нему, позволяя брюнету подойти ближе. Микки смочил кусок ваты обезораживающей жидкостью и принялся обрабатывать раны на его лице. — Медсестрой заделался? — наконец подал голос Йен. Микки был этому безмерно рад. — Заткнись и потерпи немного, — попросил он. Милкович был полностью сосредоточен на его ранах. Они не выглядели так плохо как у Липа, но обработать их стоило. Йен тем временем молчал и лишь таращился на Микки, словно не верил своим глазам. Брюнет чувствовал этот взгляд каждой своей клеточкой. В какой-то момент руки Йена оказались у него на бёдрах, и это был настолько привычный жест для них, что Микки не сразу понял, что это совсем неуместно. Брюнет замер прямо с куском ваты в руке. Опять молчание. Йен встал со стула и возвысился над Микки, сокращая и без того едва заметную дистанцию между ними. Брюнет выругался и шумно сглотнул, всё ещё пялясь вниз. Йен смотрит на него так внимательно, что он физически ощущает это. Низачто, блять, на свете он не поднимет глаза. Он не сможет… — Посмотри на меня, — мягко просит Йен, но Микки прекрасно понимает, что ему не стоит этого делать. — Мик, — нежно зовёт его тот, но брюнет лишь вздрагивает. Тогда Йен ласково проводит по его щеке и сам поднимает его за подбородок. — Посмотри на меня, — едва слышно шепчет он, и теперь Микки не может не подчиниться. Их лица находятся слишком близко, так чертовски близко, что они чувствуют дыхание друг друга. — Я так скучал по тебе, — с болью в глазах признаётся Йен, на что Микки не может сдержать свой смешок. Он хотел уже было отвернуться, прекрасно зная к чему вёл рыжий, но тот развернул его лицо обратно к себе. — Так скучал, что уехал на год бог знает куда? — наконец подал голос Микки. Он почувствовал давнюю злость. — Ты тоже времени зря не терял, — переводит стрелки Йен. Но Микки заметил, как сильно сжались его кулаки на этой фразе, костяшки пальцев побелели, а раны готовы были разорваться от натяжения. — Ещё что-то? — поинтересовался Микки, не желая поднимать эту тему. Он чуть не подавился воздухом, когда парень впился в его губы и притянул его за талию. Микки не мог его оттолкнуть, поскольку его руки были заняты. В правой он держал кусок ваты испачканной кровью, а в левой сжимал бутылочку с антисептиком. Чёрт, это было бы так просто… Так просто ответить на его поцелуй и вернуться ко всему этому, но это было неправильно. Так чертовски неправильно, даже если чувствовалось иначе. Микки отстранился. — Микки… — тяжело выдохнул Йен, прижимаясь к нему лбом и шагая куда-то вперёд, всё ещё сжимая тело брюнета в руках. — Ты совсем ебанулся, если подумал, что мы можем вернуться к старому словно ничего не было, — строго произнёс брюнет, заглядывая в зелёные глаза. — Я знаю, но, — Йен замолчал. — Но это же мы, Микки, — произнёс он, будто это что-то решало. — Ты серьёзно сейчас? Тебя не было год! Ты просто, блять, съебал в туман, нихуя мне не сказав. Ты что, блять, себе думал? Что я просто сделаю вид, что нихуя не было? — его речь заставила Йена замолчать. Микки чувствовал как в нём поднимается агрессия. — Дело в Липе, не так ли? — вдруг спрашивает Йен. — При чём тут… — он сбивается, слова едва приходят на ум. — Боже, с тобой невозможно разговаривать! — Тогда можешь вообще ничего не говорить, — Йен опять приблизился на опасное расстояние и притянул его к своему телу. Впившись в рот парня, он стал толкать его к лестнице. — Отъебись от меня, — Микки удаётся вырваться, он смотрит на свои руки, что всё ещё сжимали антисептик с ватой, и усмехается сам себе. — Помог, блять.

***

      На следующий день за завтраком можно было наблюдать всех членов семьи кроме Фионы. Микки как обычно сидел на своём месте за столом, с аппетитом уплетая хлопья с молоком. Место напротив пустовало из-за отсутствия Фионы, но это быстро поменялось с приходом рыжего. Он уселся там, не сводя взгляда с Микки, отчего тот чуть не подавился. Микки продолжил трапезу, делая вид, что его это не заботит. Не заботит пронзительный взгляд Йена, не заботит Лип в шаге от него и особенно его не заботит, что кто-то дотронулся до его чёртовой ноги. Судя по блядскому выражению лица, это был Йен. Микки хотел убрать его руку со своего колена под столом, но подумал, что это лишь привлечёт лишнее внимание. Он злостно посмотрел на парня напротив и, на удивление, это подействовало. Йен действительно убрал руку, но только чтобы в следующее мгновение провести своей стопой по внутренней стороне бедра Милковича и выше. Сукин сын! — Интересный факт! — ни с того ни с сего заговорил Микки, заставляя всех Галлагеров уставиться на него. — В средневековье, если вору удавалось сбежать, но вскоре его всё же находили, то в этом случае ему отрубали ноги, а не руки, — последнюю часть он проговорил намного громче и выразительнее. Это дало свои плоды и нога рыжего медленно опустилась вниз. Он выглядел разочарованным. Другие же с вопросом в глазах уставились на Милковича, гадая к чему это вообще было сказано. — А что они делали с отрубленными конечностями? — вдруг задумался Карл, застыв с ложкой в руке. — Их можно было продать типа как на чёрном рынке? — Карл, ты такой тупица, — возмутилась Дэбби, закатив глаза. — Зачем кому-то нужны отрубленные конечности? — А я знаю? Я просто спросил!

***

      Казалось, на время всё успокоилось. Йен с Липом продолжали друг друга демонстративно игнорировать, лишь изредка взаимно убивая взглядом. На них это было не похоже, но всё выглядело так, словно вообще ничего и не произошло. Возможно, они это делали, чтобы другие Галлагеры не догадались, а возможно за этим стояло что-то ещё.       Воскресенье был день стирки для Микки. Он взял корзину со своим грязным бельём и вывалил все вещи на пол ванной комнаты. Внимательно сканируя одежду, он стал распределять её по цветам, отделяя чёрное от светлого. Да, оборжаться, но Милкович реально занимался такой хуйнёй. Он нагнулся за синей футболкой, как вдруг почувствовал кого-то сзади. И этот кто-то, блять, вжимался в его задницу с такой силой, что он чуть не упал вперёд. — Совсем жить надоело? — недовольно бурчит Микки, понятия не имея кем был этот смельчак сзади. Вариантов было как минимум два. — Я думал, ты пощадишь моё и без того разбитое лицо, — послышался голос Липа, когда он снова потёрся своим членом о его задницу. — Так, блять, крутой парень, — не выдержал Микки, разворачиваясь к Липу, — заруби себе на носу, что это не то, блять, как ты подходишь к кому-то, кто сидел в ебаной тюряге. — А как мне тогда к тебе подойти? — флиртующим голосом произнёс Лип, хватая и приподнимая Милковича за бедро. Он разворачивает брюнета спиной к стиралке и усаживает сверху на неё. — Ты серьезно открыл дверь нараспашку и занимаешься такой хуйнёй? — недоумевает Милкович, отталкивая парня от себя. — Отъебись.

***

      Проходит ещё пару дней, и Милкович стал наивно полагать, что весь этот цирк закончился. По крайней мере, ему этого очень сильно хотелось…       По традиции утро в доме Галлагеров начинается с борьбы за ванную комнату. Микки спешил занять туалет пока не стало слишком поздно. Выйдя из своей комнаты, он увидел заспанного Йена в одних лишь боксерах в конце коридора. Микки шумно выдохнул и собирался уже спокойно пройти мимо него, как тот схватил его за майку и пригвоздил к стене. — Да вы, блять, сговорились все что ли, — пробормотал Милкович себе под нос. — Доброе утро, Микки, — Йен растянулся в дружелюбной улыбке, внимательно изучая лицо брюнета. — И тебе не хворать, — спокойно ответил он, стараясь не смотреть на парня. — Как обстоят дела с утренним стояком? — буднично спросил Йен с глупой ухмылкой на лице. — Спасибо, что спросил, но не твоего, блять, ума дело, — огрызается Милкович. — Хмм, — Йен задумался, — даже не спросишь про мой? — Вообще поеб… — уже начал было Микки, но этот сукин сын схватил его руку и заставил потрогать свой каменный стояк через тонкую ткань боксеров. Этот размер никогда не перестанет удивлять Милковича. — Нихуя себе, — вырвалось у него. Йен провёл его рукой по своему члену, давая почувствовать каждый дюйм, и наклонился к брюнету ещё ближе. — Сегодня всю ночь снилось, как я ебал тебя раком в таком бешеном темпе, что от твоих громких стонов у меня даже во сне уши заложило, — прорычал Йен ему на ухо, толкаясь при этом в чужую руку, чтобы создать трение. Микки раскрыл рот от удивления и ему понадобилось пару секунд, чтобы прийти в себя. Чёртов Галлагер со своим идеальным членом. Вот же мудак! — А сейчас и в жизни заложит, придурок! — кричит он ему на ухо и толкает того в грудь.

***

      Следующие дни были без сюрпризов. Но если Микки думал, что эти двусторонние пытки закончились, то он сильно ошибался. Очередная выходка одного из Галлагеров произошла, когда в доме уже было темно, и все, включая Милковича, отошли ко сну. На часах было пол первого, когда он почувствовал как кто-то забрался на его кровать сзади. Этот кто-то шумел одеялом, устраиваясь поудобнее. — Мне не спится, — заигрывающий голос Йена заставил его закатить глаза. У Микки уже не было никаких сил справляться с этим. — И ты подумал, что я спою тебе ебучую колыбельную? — он потёр заспанные глаза, шумно выдохнув. — Съебал нахуй отсюда, рыжий. — Не могуу, — протянул тот, и вскоре Микки понял причину, ведь эта самая причина сейчас тёрлась о его задницу. — Не моя проблема, — спокойно сообщил Микки, пытаясь снова заснуть. И возможно ему бы удалось это сделать, если бы Йен не стал лапать его своими горячими руками везде, где только можно. Засранец мягко сжимал его грудь и игрался с его сосками, прекрасно, блять, понимая насколько сильно это заводило Микки. Это дерьмо работало каждый раз, а в сочетании с горячими мокрыми поцелуями на его шее и трущимся о зад членом это действовало безотказно. Йен однозначно использовал тяжёлую артиллерию, зная как работают все спусковые крючки у Милковича. — Ты грёбаный мудак, ты знаешь это? — разочарованно простонал брюнет, чувствуя своё дикое возбуждение. Ему не удастся поспать в этом доме, блять. Йен лишь усмехнулся на это, крепко сжимая стояк Милковича и начиная неспешно ласкать его там. Это была плохая идея. Это была оочень плохая идея. Милкович пообещал себе, что не будет трахаться ни с одним из Галлагеров, но этот рыжий сукин сын… Этот рыжий сукин сын знает его тело слишком хорошо, даже лучше чем сам Микки, и оно блять подчиняется ему как боец приказу, безотказно. — Ненавижу тебя, — говорит он, а бёдра сами раздвигаются, давая Йену больше пространства для действий. Он умело дразнил его головку, заставляя брюнета вскидывать бёдра, и всё так же покрывал его шею жаркими посасывающими поцелуями. — Блять, — простонал Микки, не сдержавшись. Это чувствовалось слишком охуенно. Йен стал дрочить ему прямо так, как тому это было нужно, пока сам тёрся своим истекающим членом о задницу брюнета. — Вот так, Микки, да, — стонал Йен ему на ухо, прикусывая мочку. Он ускорил темп, заметив, как отчаянно брюнет стал толкаться бёдрами, — Вспомни, как охуенно ты кончаешь со мной. — Иди нахуй, — сумел выдавить из себя Микки, сходя с ума от ощущений. — Для тебя - что угодно, — выдохнул Йен, ускоряя темп ещё больше, заставляя Микки распадаться на части. — Готов поспорить, он ни разу не заставил тебя кончить без рук. Не так, как я, — всё не унимался рыжий, шепча эту несуразицу Микки на ухо. — Эта задница принадлежит мне, а не ему, — и, возможно, Микки следовало бы выбить ему пару зубов за это или хотя бы сломать нос, но он был так чертовски близок к оргазму, что слова сзади превратились в обычный шум. Он кончил за считанные секунды и вскоре после этого почувствовал что-то мокрое сзади себя. Кажется, он проебался…

***

      За завтраком стояла непривычная тишина. Микки ел молча, не поднимая своего взгляда на Йена. На Липа уж тем более. Остальные Галлагеры тоже молчали, будто чувствуя накалённую атмосферу. Вскоре Микки решил на мгновение поднять свой взгляд, просто чтобы проверить обстановку. Самодовольное лицо Йена сияло победой и выдавало полное превосходство. Он сидел в открытой позе, облокотившись о спинку сула и закинувши ногу за ногу. Микки дичайше хотелось убрать эту самодовольную ухмылочку с его лица, но он ничего не мог поделать. В следующее мгновение он словил взгляд Дэбби на себе. — Ты какой-то молчаливый, Микки, — подметила она, отпивая свой апельсиновый сок. — Да, может, это потому, что я заставил его хорошенько кончить вчера ночью? — громко произнёс Йен, привлекая внимание всех Галлагеров. Они удивлённо уставились на него. Прикрыв глаза, Микки постарался спокойно досчитать до десяти, чтобы не открутить башку этому рыжему прямо здесь. — Что, блять? — возмутился Лип, заставив Микки открыть глаза. — Ты трахался с Йеном? — Мы не трахались, — спокойно сообщает Микки, ища выходы из этой неловкой ситуации. Но как бы близко он не подбирался к решению, Йен заранее знал как всё испортить. — Оу да, но мы были чертовски близки к этому, не так ли? — подбрасывает дровишек в огонь Йен. Он подмигивает Милковичу, игнорируя недобрый настрой парня. — Микки, какого хуя? — послышался голос Липа. Ситуация полностью вышла из-под контроля. — Какого хуя что, Лип? — ответил за него Йен. — Ты же не думал, что он останется с тобой? — фыркнул парень. Галлагеры с недоумением уставились на него. — Давай, блять, на чистоту, ты же даже не пидор. Ты трахнул его только потому, что он МОЙ парень! Ты всегда так делаешь, берёшь то, что принадлежит мне, только чтоб показать своё превосходство. — Это не так, — Лип отрицательно качает головой. — Оу, разве? — удивляется Йен. — А кто переспал с Мэнди Милкович, ещё когда все думали, что мы с ней реально встречаемся? Ты тогда не знал, что я гей, — он ткнул пальцем в грудь Липа. — А как только всё выяснилось, ты сразу же потерял к ней интерес, не так ли? Ты вечно перетягивал одеяло на себя, даже если оно тебе нахуй не нужно. Открой глаза, блять! — Это ты открой глаза, идиот! — не выдержал Лип. — Это не я сбежал в рандомный понедельник на целый год только потому, что тебе стало скучно или ещё какая нибудь хуйня, оправдываясь биполяркой. Это не я оставил Микки в полном неведении просто потому, что так было удобно. Ну и кто виноват в этом? — разводит руками Лип. — Можешь винить меня сколько угодно, но даже если я уйду из этого дома, ты всё равно будешь проёбываться каждый раз. Сам, без моей помощи. — Знаешь, — челюсть Йена выдвинута чуть вперёд от злости, — я бы был совсем не против это проверить. Без твоей завистливой задницы здесь бы всем легче дышалось, — он говорит это спокойно, но это производит большой эффект на Липа. — Прекрасно, — он со злостью кидает ложку на стол и отодвигает стул. — Я предоставлю тебе эту ебучую возможность.       И Лип сваливает. Он действительно поднимается наверх, скидывает шмотки в рюкзак и сваливает из дома под громкие просьбы других Галлагеров этого не делать. Йен самодовольно ухмыляется на это, скрещивая руки на груди и радуясь, что ему удалось отстоять свои интересы.

***

      Тем же вечером мысли о произошедшем не давали Микки уснуть. Он долго обдумывал всю эту ситуацию с Липом и выходку Йена. Он был в полном замешательстве. Последнее чего ему хотелось — это быть яблоком раздора во всём этом. Остальные Галлагеры легко сделают его главной причиной братской вражды, и жизнь в доме станет невыносимой. Звук заскрипевшей кровати вырвал его из размышлений. — Микки, — позвал его Йен и лёг рядом с ним словно это было уже в порядке вещей. — Иди в жопу, Галлагер, — огрызается брюнет, скрещивая руки на груди. Его ещё тут не хватало. — Только потому, что у нас вчера что-то было не означает, что я пущу тебя в свою койку. — Я не усну без тебя, — Йен нежно трётся своим носом о его щёку и прижимается ещё ближе. — Пошёл ты, — хмурится Микки, отворачивая лицо. — Мы не вместе. — Нет, вместе, — перебивает брюнета Йен, его голос звучит очень уверенно. — И мы всегда будем вместе не смотря на обстоятельства. — Пока в один рандомный момент ты не уебёшь в закат, если тебе приспичит? — вскидывает бровь Микки, заставляя Йена нахмуриться. — Эй, — он повернул лицо брюнета к себе, заставляя посмотреть прямо в глаза, — я теперь на таблетках, и я больше никогда не стану рисковать нами, слышишь? Никогда. Я обещаю. — Я тебе не верю, — брюнет делает долгую паузу прежде чем сказать это. — Ты любовь всей моей жизни, Милкович, — шепчет Йен, прижимаясь лбом к брюнету. — Можешь мне не верить, я пойму, но я докажу тебе обратное. Сколько бы времени не понадобилось.       Йен ещё долгое время нежно перебирает его тёмные волосы пальцами, и это быстро расслабляет его. Микки засыпает прежде, чем вспоминает, что он не прогнал Йена со своей спальни. Он разберётся с этим завтра, а сейчас он просто хочет поспать в его объятиях.