тот, кто всегда ждал

Тишина, в которой он всегда был Уилл привык быть тем, кто остаётся. Не потому, что не умел уходить — просто он всегда чувствовал, что если он уйдёт первым, что-то важное исчезнет навсегда. Поэтому он оставался. В комнате, когда разговор заканчивался. В Хокинсе, даже когда город стал тесным и чужим. В воспоминаниях, где Майк смеялся громче всех и верил сильнее остальных. Прошло много лет с тех пор, как мир перестал рушиться. Монстры исчезли. Разломы затянулись. Хокинс снова стал просто городом — с покосившимися домами, пустыми улицами по вечерам и слишком знакомыми именами на почтовых ящиках. Но внутри Уилла всё было иначе. Некоторые вещи не заживают только потому, что им перестали давать название. Он сидел у окна своей комнаты — той самой, где когда-то рисовал карты и прятал страхи под кроватью. Свет лампы падал на холст, но кисть давно замерла в воздухе. Он не рисовал. Он слушал. Шаги внизу. Голоса. Смех. И один голос — знакомый до боли. Майк Уилер вернулся в Хокинс на несколько недель. Просто «навестить». Просто «по делам». Уилл знал, что это ложь. Майк всегда возвращался не зачем, а к кому — даже если сам этого не понимал. Уилл опустил кисть. Сердце сжалось привычно, почти спокойно. Он давно научился жить с этим чувством. С этим ожиданием, которое никогда не требовало ответа. Майк появился в дверном проёме, как будто ничего не изменилось. Те же тёмные волосы, чуть неловкая осанка, взгляд, который сначала ищет Уилла, а уже потом — всё остальное. — Эй, — сказал он. Просто. Мягко. Уилл улыбнулся. Эта улыбка не была радостью. Она была чем-то выученным, бережным. Такой улыбаются, когда рады и боятся одновременно. — Привет. Майк прошёл в комнату, огляделся, будто пытался найти следы времени. — Ты всё ещё рисуешь, — сказал он, словно это было доказательством чего-то важного. — Да, — ответил Уилл. — Кто-то же должен. Они замолчали. Тишина между ними не была неловкой — она была знакомой. Как старая куртка, которую не носишь, но не выбрасываешь. Майк сел на край кровати. — Я скучал, — сказал он неожиданно тихо. Уилл почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Не больно. Не резко. Просто напоминание. — Я знаю, — ответил он. Он всегда знал. Майк посмотрел на него — дольше, чем требовала вежливость. Будто видел не художника, не друга детства, а кого-то, кто всё это время находился слишком близко, чтобы быть замеченным. И в этот момент Уилл понял: он всё ещё ждёт. Не признания. Не обещаний. Просто того мгновения, когда Майк наконец увидит — он никогда никуда не уходил.