Второй номер

«Я люблю тебя»

      Слова бренчали в голове собственную мелодию, и от этого у него начиналась мигрень. Даже смешно, что это волновало куда сильнее возможной встречи со вторым претендентом на тело Сугуру Гето.       «Спасибо, Сатору, что оставил меня в заднице Японии.» — где-то вдалеке виднелась дорога с фонарями, а ещё резкие склоны холмов и серебряные вены ручьёв. Сколько здесь до Токио? Явно больше, чем может пройти пешком человек за день, благо обычным человеком Сугуру Гето не был.       Он отогнал из головы мысли о лучшем друге, сосредоточившись на других воспоминаниях: дом, убежища, соратники из небольшого семейного культа имени шамана — с трудом удавалось понять, где начинался он сам, Роман, а где Сугуру. И было ли это начало вообще. — Гето? — слова чуть не застряли в глотке вместе с холодным воздухом. Роман не знал сколько прошло дней с тех пор, как погиб шаман, но телу явно не нравилось любое действие. «И почему он не начал гнить? Влияние проклятой энергии или Сатору что-то натворил с телом друга?».       Никто не ответил. — Ладно, хрен с тобой, мистер второй номер, — здесь ведь ещё где-то должен обитать один старый и злой, как свора собак, мастер проклятий с шилом в заднице, собиравшийся захватить тело Сугуру Гето. И, что забавно, в этом ему помог бы сам Сатору Годжо, решивший не брать с собой тело бывшего лучшего друга (если не больше) в защищённый Магический Колледж с кучей барьеров лично от лучшего мага по этой части. И поплатился: сначала запечатыванием, а потом и жизнью.       Вот только теперь планы местного главного злодея на этой горе должны были полететь в тартарары, ведь Роман-то жив, да и Сугуру возможно тоже, просто не отвечает.       «Ага, только кто помешает Кенчику прирезать нас во второй раз и занять тело? Не думаю, что смогу справиться с ним без чужой помощи, уж точно не сейчас».       Роман спустился по пригорку под раскидистыми клёнами; слева поднимался холмик, а справа продолжался вечный лес. Огоньки дороги он изредка терял из виду, слишком уж много деревьев было вокруг, но тут уже помогала память Гето о местности, вдруг решившая показать нос.       «Чёрт возьми, Сатору, почему именно здесь? Так хотелось испортить себе настроение ещё больше?» — хренов шестиглазый мазохист оставил тело друга на памятном месте.       Роща Мэйдзи, километров пятьдесят от Токио в сторону Фудзиямы, почти целый национальный парк. Они устраивали здесь пикники и выбирались на природу. Место только для двоих: никого из колледжа больше не приглашали, проводя здесь время в стоическом одиночестве и поедании вкусняшек близ горы Такао.       Он выдохнул и остановился; тело шамана могло вынести в десятки и сотни раз больше усилий, но не его депрессивная голова. Воспоминания о дружбе с Сатору вызывали комок в горле и неясную тревогу в животе, хоть в кусты блюй, чтобы это чувство убрать. — Сугуру, тебе надо было сходить к психологу, а не собирать культистов, — но никто опять не ответил.       Добираться до дороги оказалось не так уж и просто — в темноте он чуть было не свалился в овраг, получил веткой по холёному лицу предшественника и окончательно ободрал кимоно на теле. Мило со стороны Сатору было похоронить его по всем обрядам, чтобы прямо в гробу со льдом, жаль только одежду ему не заменил и пришлось облачаться в похоронное белое кимоно положенное рядом. Игривого Облака он тоже не нашёл, хотя кто оставит проклятый предмет у покойника? А жаль. С артефактом в руках вид Кендзяку не так страшен, как без него.       «Не то чтобы я его видел. В каком он теле сейчас, матери Юдзи или уже сменил на кого-то?» — от Сугуру таких знаний ожидать глупо, а сам Роман ничего о сосудах тысячелетнего мастера проклятий и не помнил, разве что самые известные из них.       Когда он забрался наверх и перелез через дорожные ограждения, крепкий асфальт под ногами показался ему приятнее домашнего ковра. Оставалось поймать машину и попутчиком доехать до Токио. Или убраться куда подальше. Не то чтобы он опасался Сатору: в отличие от своего предшественника желания убивать простых людей у него не было не капли. Сам такой был, с чего бы вдруг становиться сторонником геноцида себе подобных? Вот только не один Годжо существует на свете.       Гето Сугуру был достаточно силён, чтобы угрожать человечеству уничтожением за счёт своих многогранных способностей мастера проклятых духов и объёма энергии, но это официально. Всякая вечноживущая пакость, вроде Кендзяку, Тенген и иже с ними вполне имела все шансы надавать Второму Сильнейшему по голове одним только опытом жизни, а уж говорить про чудовищ вроде Сукуны Рёмена, пока не успевших вернуть себе жизнь… Бр-р, нет уж. И вообще, если он уберётся из Японии, разве не появится у Сатору шанс избежать запечатывания в том кубике с глазами? Неплохой шанс спасти другу жизнь.       Говорили ли это чувства Сугуру к нему, или это он сам решил помочь? Ни малейшего понятия, но если простым уходом из страны можно решить кучу будущих проблем, то почему бы и нет?       «Прихватить ли с собой моих милых маленьких культистов?» — нет, конечно куда проще было бы их бросить, всё-таки он не настоящий Сугуру, а так, подделка. Обязательно по закону подлости это обнаружится в самый худший миг и планы полетят коту под хвост, так ещё и с толпой негодующих шаманов придётся разбираться. Те две девушки даже к Сукуне полезли, лишь бы отомстить Кендзяку за собственного господина, жаль не сработало.       «Ха, забавно было бы поглядеть на Кенчика спасающего свой тысячелетний зад от не менее тысячелетнего пенделя Короля Проклятий. Вот уж точно битва столетия».       Автомобильные огни показались вдали: машина катила на уверенных шестидесяти километрах в час к нему, сверкая фарами под чёрным небом. Темнота между фонарными столбами на миг раздвигалась в стороны, к обочинам дороги, будто этакий небольшой коридор, а потом схлопывалась снова сразу за машиной. Словно тёмное море. «Едет к Токио» — Роман осторожно остановился на самом свету у одного из фонарей, и стал ждать, пока машина подъедет поближе. Ветер царапал кожу прохладой.       Затем помахал водителю рукой. И опрятная серебристая тойота вскоре замедлилась и остановилась.       Водитель — подрагивающий, должно быть от холода, мужчина лет пятидесяти с небольшими усами над верхней губой — приоткрыл окно. — В-вас подвезти, юрэй-сан?       Роман улыбнулся и прикусил язык лишь бы не засмеяться. «Юрэй-сан, боже, серьёзно? Я так похож на покойника?»       Он опустил взгляд на поношенное похоронное кимоно, заляпанное грязью: мелкие ветки и листья торчали из складок, пояс растрепался после долгой дороги по лесу. «Ладно, похож». — Если вы будете так добры, водитель-сан.       Несколько проклятых духов, сущая мошкара на фоне мастера проклятий особого уровня, выпорхнула из салона, стоило только открыть дверь. Роман рефлекторно махнул рукой, будто подозвал собаку, и с диким визгом проклятья вдруг вздыбились, растянулись, как жевательная резинка, и соткались в чёрный шар размером с половину теннисного мяча прямо на его ладони.       А потом он также механически закинул его в рот и проглотил.       Волна тошноты и мерзости поднялась из желудка, расползлась по корням языка и всей глотке. Роман хапнув воздух ртом, и еле сдержался, чтобы не вырвать прямо в салон суеверного водителя. Где-то… в груди, и одновременно будто во вне его тела, он почувствовал будто шелестит листва и движется болотная вода.       «Твою мать, Сугуру, тебя не учили в рот гадость не тянуть?!»       Молчаливая тишина показалась почти издевательской; Роман хлопнулся на сидение и закрыл за собой дверь, вкус… боже, он даже не мог описать эту мерзость, держался, как клей на языке. «Будто тряпкой вытерли рвоту» — мелькнуло в голове, слова Гето подходили как нельзя лучше.       Он чувствовал поглощённые проклятия также просто, как память Гето, оставалось только вспомнить, как ими управлять и вызывать, раз уж с поглощением проблем не возникло.       «Слабый четвёртый уровень, их можно и голыми руками раздавить» — память шамана подсказала, что даже скрученные в Спираль они не смогли бы и поцарапать кого-то выше третьего уровня. «Ладно, слабаки лучше полного отсутствия запасов» — В-вы в порядке, Юрэй-сан? — Роман поднял взгляд на водителя, но тот сразу отвёл глаза от зеркала в салоне. В руках он уже сжимал чётки, слепо перебирая бусины пальцами. — Ничего стоящего, водитель-сан, прошу, давайте продолжим наш путь.       Он кивнул, ухватился за руль не выпуская чёток из рук, и машина медленно начала набирать скорость, пока за стеклом не замелькали бесконечные ряды деревьев, холмы, дальние огни цивилизации и холодные звёзды на чёрном небе.