Розанов, где шайба?

— Розанов, где шайба? Игроки Оттавы недоумённо оглядывались у чужих ворот. Секунды назад Илья бросил её по воротам, но не попал — защита соперника быстро сгруппировалась рядом с вратарём. Шейн влетел в эту кучу малу на случай, если Илья в последнее мгновение решит отдать пас. Теперь все вертели головами и сканировали лёд, но шайбы нигде не было видно. Игру остановили. А Шейн Холландер вдруг почувствовал у себя в шортах нечто инородное. Скинув краги, он запрокинул голову и потрогал себя за зад. — Чёрт, — выругался он и неловко засмеялся. Илья тут же оказался рядом и коварно прошептал ему на ухо: — Помочь? Смущённо улыбнувшись, Шейн игриво отпихнул его: — Детка, на нас все смотрят, — сказал он и тут же зажмурился от поднявшегося шума, потому что Илья, недвусмысленно напирая, подтолкнул его к пятачку. Трибуны взревели; зрителей с первых рядов буквально прилепило к бортику аквариума с противоположной стороны. — И пусть. Они знают, что мы женаты, — хмыкнул Илья и помахал болельщикам. Точнее, камерам их телефонов. — Где она? — Я понятия не имею! Где-то в трусах, — Шейн неловко попрыгал на коньках и попробовал запихнуть руку в шорты, но экипировка плотно прилегала к телу, и по-хорошему их нужно было снять… Илья прижался ещё ближе и бесцеремонно пощупал его ягодицу сквозь хоккейные шорты. — Тут? — выдохнул он Шейну в ухо и пощупал другую. — Или тут? — О боже. Ты сейчас вообще не помогаешь, — пробурчал Шейн, и тут его безбашенный муженёк сделал то, от чего лицо залилось краской. — А может быть, вот тут? — сняв перчатку, он изогнул руку и ловко запихнул свои блядские шаловливые пальцы прямо под шорты и нижнее бельё — прямо туда, где обычно на публике друг друга не трогают. Шейн дёрганно выдохнул и простонал: — За шорты потряси меня! В заднице ковыряться не обязательно! — Тебе же нравится, когда я ковыряюсь у тебя в заднице, — хмыкнул Илья. Обняв Шейна сзади, он оставил на его шее лёгкий поцелуй. До них донёсся крик судьи — тот недоумённо развёл руками и подъехал к ним. — Что случилось? — Я засадил шайбу своему мужу, — гордо произнёс Илья. — Господи Иисусе, — Шейн сгорел со стыда, бросив взгляд на рефери. Тот закатил глаза и хлопнул Илью по плечу. — Ну вот и доставай теперь, снайпер, — хохотнул он и отъехал, качая головой. Пока Илья, глупо хихикая и кряхтя, приподнимал его за края хоккейных шорт, Шейн хотел провалиться под лёд. Их снимали отовсюду, куда ни глянь. Сотни телефонов восхищённых болельщиков и дюжина телевизионных камер по периметру аквариума были направлены на них; Харрис, их сммщик и по совместительству парень Троя, выскочил на лёд и крутился вокруг со своим айфоном. Даже на чёртовом джамботроне вывели крупный план: Илья, впихнув коленку между ног Шейна и прижавшись ей к бортику, тряс его, как котёнка. Выглядело это… Ужасно. И мало было того, что люди действительно сходили с ума — Шейн с ужасом понял, что и он тоже слегка сошёл с ума. Точнее, его член. Илья был очень близко. Илья игриво хихикал и тяжело дышал ему в шею. Илья, как всегда, легко брал и поднимал его — но теперь на глазах у всего мира. Все эти люди наглядно убедились, кому он принадлежит. И судя по восторженным крикам, им тоже это нравилось. Шейн вдруг представил, как Илья тоже сходит с ума и срывает с него к чёрту эти шорты, джерси, всю экипировку и бельё — остаются только коньки. Илья нагибает его прямо там, на пятачке, и овладевает им под вой трибун и вспышки фотокамер. По спине побежали мурашки. В ракушке стало так тесно, что почти больно. Стыдно, но так возбуждающе. Жить открыто, не таясь и не прячась, было самой безумной сексуальной фантазией Шейна Холландера много лет. И она сбывалась здесь и сейчас, в третьем периоде матча на домашнем льду. До кучи диджей додумался врубить свадебный марш. Илья затрясся от истерического смеха, но не отпустил его. Прижав Шейна к стенке аквариума своей грудью, он затряс его задницу ещё сильнее. Наконец, под всеобщее ликование шайба вывалилась на лёд. — Когда мы забиваем в ворота, люди так не орут… — Просто нужно забивать в другое место, — лицо Ильи расколола яркая улыбка, светлые глаза подёрнулись блеском. Он весь светился, и Шейн не смог удержаться. Игроки Оттавы заулюлюкали и застучали клюшками по борту со скамьи запасных, глядя на то, как Шейн поцеловал своего мужа. Тот улыбнулся в поцелуй и прижал его к бортику всем телом. Сзади стало настолько шумно, что заложило уши: болельщики орали и стучали по оргстеклу. Грудь наполнило тёплое чувство — на арене их любили и поддерживали так же, как они любили и поддерживали друг друга. — Эй, голубки! — весело крикнул Трой издалека. — Мы вам не мешаем? — Я заснял! Я заснял! А-ахуеть, вот это контент! — Харрис бегал вокруг них словно в жопу ужаленный, продолжая снимать их со всех возможных ракурсов. Оторвавшись от Шейна, Илья повернул голову и подмигнул в камеру айфона. В ответ сммщик Оттавы, широко распахнув глаза, показал ему палец вверх и с адским хохотом убежал от приближающегося рефери. Тот подлетел к ним и поднял шайбу с деланно хмурым видом: — Ребята, медовый месяц давно закончился! — и махнул рукой, призвав их разойтись. Шейн заметил, как приподнялись уголки его губ. — Завязывайте, а то из-за вас болельщиц нашатырём поить придётся! С трибун раздался разочарованный гул — сегодня они были переполнены, и все знали, почему. Диджей разошёлся совсем — из динамиков запела Рианна. Илья ещё больше просиял, хотя казалось, что его улыбке уже некуда сиять ярче. Подняв со льда брошенную перчатку и клюшку, он взял его за запястье и, виляя бёдрами в полутанце, покатил задом на другую сторону катка. Шейн возвращался в зону своей команды, держа за руку любимого капитана, и не мог перестать улыбаться. Ведь всего несколько лет назад он даже в самых смелых мечтах не мог представить, что будет так счастлив.