Золотое гнездо (стало его клеткой)

Попасть в передрягу, будучи в гражданском, не такая уж редкая ситуация. Конечно, чаще это случается на гала-вечерах, когда он представляет семью Дрейков, семью Уэйнов, самого себя или компанию, или же просто находится на миссии под прикрытием. Реже – во время школьных занятий, которые он пропускал так часто, как взломанные школьные сервера могли позволить. Тим стал реже попадать в такие ситуации, приходя только в дни итоговых срезов, важных тестов и контрольных. Среднестатестический школьник Готема теперь оказывается в заложниках на занятиях на три или пять раз чаще, чем Тим. Хотя, будучи мстителем и представителем высшего общества, Тим всё равно в сумме оказывается заложником чаще, чем любой другой житель Готема – включая его братьев, к слову, и в этом Тим может винить только свою биологию. Похитить омегу требует меньшей храбрости, чем альфу. Был ещё случай в Башне. Тогда он был не совсем в гражданском – у него была маска и посох. И всё же, это должно попасть в статистику. Как минимум потому, что это происходит снова, второй раз за год, и Тим шепчет проклятия себе под нос, перекатываясь от очередного магического выстрела, укрываясь за диваном. – Правда, ничего личного, малыш. Я и сама не люблю нападать на детей, – говорит противница скучающим тоном, даже не вспотев за последние двадцать минут, что она гоняла Робина по этажам. – Ты должен быть благодарен мне. В конце концов, я могла бы просто убить тебя, но решила поступить милосердно. – Как мило с твоей стороны. Таинственная Роза – по крайней мере, так она представилась, но Тим искренне сомневался, что это правильное наименование. Она бы подралась с Ядовитым Плющом за плагиат тематики – любила поболтать. К этому моменту Тим уже понял, что она прибыла из будущего, где третий Робин стал Бэтменом. Что, если вы спросите Тима, глупо. Эту мантию может унаследовать кто угодно из его братьев, но не Тим. Дик или Дэмиан – хотя бы потому, что они наследники Брюса, как первый сын и как кровный сын. Джейсон – как альфа с самыми близкими параметрами, от чего замену личности героя будет легко скрыть от масс. В любом случае, не то чтобы этот момент придёт скоро. У них только-только появилось Демоническое Отродье, он лишь начал проходить подготовку Бэтов, и Тим подозревал, что в ближайшее время у того появится собственная маска. Как же это воодушевляет! Робин будет не самым младшим членом команды! Конечно, щенок настроен к нему не очень дружелюбно, но Тим пришёл в Башню, чтобы дать ему время привыкнуть к поместью, а после он вернётся, и они смогут познакомиться поближе. Омега внутри Тима трепетал. Щенок! Свободный, ничейный, только его! – Ну же, выходи, Красный. Я знаю, ты не любишь отсиживаться в стороне во время боя. Что твой умишко уже придумал, чтобы выбраться из этой передряги? Ах, да. Так вот, Тим, который Бэтмен. И Тим, который, видимо, Красный Робин, кто бы это ни был. Тим не глупый. Он допускает мысль, что отдал свою мантию щенку, а сам стал самостоятельным героем. Дик сделал также. Джейсон тоже. Оба раза, конечно, никого не спрашивали, но это была своеобразная преемственность. Тим не был бы против обзавестись собственной маской, если честно. Главное – чтобы щенок сначала прошёл соответствующую подготовку. И то, чему его учила Лига, не подходит. Тим подозревал, что Роза прибыла не в своё прошлое. Она вещала о Красном Робине как о чём-то, что уже должно быть. Говорила о том, что Тим станет Бэтменом, который убивает, жестоко расправляясь со своими противниками. Ясно, что она ничего не знает о нравственных убеждениях третьего Робина. Он надел мантию, чтобы Бэтмен не перешёл эту черту, и никогда не переступит её сам. Не может быть такого будущего, в котором он стал бы злом. Не потому, что он не может – Тим прекрасно осознаёт, что может – а потому, что это его личная граница. Принцип. Правило, более строгое, чем правило Бэтмена. Потому что если Бэтмен не убивает, но и спасать не обязан, то Робин – свет, который постарается спасти даже самого последнего, самого отъявленного мерзавца. (Может быть, кроме Джокера. У Тима есть стандарты, понимаете?). Глубоко вздохнув, слыша, как приближаются цокающие каблуки злодейки, Тим выскакивает, замахиваясь посохом и пользуясь эффектом неожиданности. Удар о плечо перекрывается криком, Тим не слышит хруста, но определённо чувствует его на другом конце Бо. Не медля, он крутиться, ударяя уже в торс волшебницы, сильно, пользуясь рычагом. Рёбра трещат следом за, скорее всего, ключицей, которую он разбил у плеча. Таинственная Роза сильна, сражаясь на дистанции. Тем не менее, её выстрелам требуется время, чтобы долететь до Тима, и мгновений оказывается достаточно, чтобы он уклонялся от каждого. Из-за этого волшебнице пришлось постепенно сокращать дистанцию. Тим видел, как она старается скрыть, что делает это вынуждено, но от Тима нельзя скрыть то, что он сам продумал. Спеша в комнату с наибольшим количеством мебели, за которой можно укрыться, в место, где ей будет сложнее сражаться из-за малого пространства. Даже сейчас он замахнулся, ударяя концом шеста в её живот, и женщина потеряла равновесие, падая на стеклянный столик, но не разбивая его – конечно, нет, они в Башне Титанов, здесь даже стол сделан из пуленепробиваемого стекла. – Ты, маленький--! – что бы она ни хотела сказать, Тим не слушает. Следующий беспощадный удар прилетает по лицу, тошнотворный хруст носовой перегородки симфонией раздаётся в комнате. Тим ничуть не сожалеет, продолжая серию атак, пока волшебница не перестаёт сопротивляться. Пару раз тяжело вздохнув, с сомнением наблюдая за противницей, Тим медленно опускается на корточки и прикладывает пальцы к шее. Сердцебиение чёткое, дыхание затруднено, но это скорее из-за крови, заливающей нос и попадающей в рот, чем от чего-то ещё. Перелом рёбер нехороший, Тим готов поспорить, что ей потребуется серьёзная медицинская помощь, но ничего такого, что напрямую угрожало бы ей скорой смертью на полу Башни. Так что она просто без сознания, и у него должно быть по меньшей мере пара минут, чтобы сбегать до ближайшего ящика с припасами, достать стяжки и коммуникатор, вернуться и обезвредить её. Не сводя глаз с женщины, он отступает к игровой приставке, под которой есть едва заметное пространство, сливающееся с деревом стола. Замаскированный ящик поддаётся после нажатий с двух краёв, и ему требуется всего секунда, чтобы опустить взгляд, выхватить всё нужное и тут же поднять глаза обратно. Розовая – почему это всегда розовый или зелёный? – вспышка ослепляет его, и следующее, что осознаёт Тим – перед ним стена какого-то хорошо сложенного кирпичного здания, на улице день, а не ночь, и его ноги абсолютно, стопроцентно в каком-то дерьме, о котором он даже думать не хочет. С мужественным визгом отпрыгнув в сторону, Тим смотрит на лужу… ох, слава богу, просто дождевую лужу, в которой плавают остатки чего-то смутно напоминающего шаурму. Этикетка знакомая. На самом деле, он уверен, что это худшая шаурмечная в городе. В городе. В Готеме, потому что он не знает шаурмечных Сан-Франциско. Волшебница отправила его в Готем. Это не имеет никакого смысла. Однако он не позволяет себе расслабиться, отлично понимая, что это может быть, и даже скорее всего, не его Готем. Будущее? То время, из которого прибыла Роза? Что-то ещё? О чём она говорила? «Я могла бы просто убить тебя, но решила поступить милосердно». Она не хотела, чтобы он стал тем Бэтменом, который появился в её времени, так что было бы нелогично отправлять его в его родной Готем. Нет логики и посылать его в будущее. Он мог бы связаться с нынешним Бэтменом и, если это правда его будущая версия, в выгоде для обоих Тимов было бы вернуть его в своё время целым и невредимым, чтобы обеспечить неизменность временной шкалы. Значит, либо Роза глупа – что нельзя отбрасывать как вариант, многие противники героев на удивление некомпетентны – либо стоит вычеркнуть эти два пункта. Он должен быть в том месте, где его будущее не будет представлять для неё угрозы. Вселенная, или время, или что бы то ни было ещё, где условия не позволят ему стать угрозой. Библиотека. Его первая остановка должна быть библиотекой, но не той, в которой заправляет Оракул. И не Криминальная Аллея. Он – омега, без антиферомонных пластырей, в пижаме и без носок – ему пришлось их скинуть, чтобы обеспечить себе лучшее сцепление с полом во время бега от злодейки. Маску с трудом приходится сорвать с лица, шипя, когда нет средства, которое растворило бы клей, и она вместе с посохом убирается в карман. Выйдя из переулка, он быстро осматривается, засекая название улицы, на которой находится. Знакомая, что хорошо. Он быстро узнаёт Ист-Энд, что уже не так хорошо из-за повышенной опасности для незанятых молодых омег, но это даёт ему некоторую уверенность. Камер мало, полицейских патрулей почти нет, в дневное время не наткнуться на мстителей, и тут есть по крайней мере одна библиотека, граничащая с более безопасной частью Готема, так что там получится найти если не компьютер, то хотя бы последние выпуски газет. Возможно, даже бюро находок. Ему нужно раздобыть какую-нибудь обувь и толстовку, которой можно прикрыться. Идя, придерживаясь стен и теней, Тим разрабатывает план. Без компьютера не обойтись. Помимо информации о том, где он находится, это помогло бы ему в случае необходимости подделать личность, завести банковский счёт, взломать парочку чужих счетов и обеспечить себя средствами на первое время. Если компьютера не будет в библиотеке, он пойдёт в школу. Ему шестнадцать – почти семнадцать! – так что охрана, если она вообще будет, должна пропустить без вопросов. Не то чтобы в маленьких, почти лишённых финансирования школах Готема проверяют личности приходящих детей. Это предел Готемской Академии, а не чуланчика Ист-Энда, пытающегося дать хоть какое-то образование нищим слоям населения. Горькая правда, играющая на руку Тиму. Идя, он замечает отличия. Хотелось бы сказать, что они незначительны, но язык не поворачивается. Потому что это не так. И это напрягает. Ист-Энд, может быть, и не так опасен, как Криминальная Аллея, но преступность в нём всё ещё на высоком уровне. Улицы грязные, бизнеса мало, люди напряжены даже в дневное время, когда преступность более-менее снижена. Тим же уже прошёл мимо магазина цветов, трёх разных кофеен, ломбарда, какого-то сэконд-хэнда. Под ногами лишь дважды оказывались осколки бутылок, которые он успешно обошёл, и ни одного подозрительного пятна или лужи, кроме дождевых, хотя он держится ближе к стенам, в тех местах, где обычно грязнее всего. У людей видно выпирающие карманы. Наружные. Будто они не боятся быть ограбленными. Тим не увидел ни одного ребризора, хотя обычно их можно заметить на поясе каждого пятого прохожего, не желающего забивать им место в сумке или рюкзаке. Тим также ущипнул себя, когда заметил, что у старушки выпал кошелёк, и тут же прохожий вернул его ей, даже не открыв глянуть, полон ли он. Слишком хорошо. Слишком повседневно и даже как-то безопасно. Тим заметил всего двух карманников, Бога ради! Это уровень Сан-Франциско, может быть, Стар-Сити, но не Готема! – Приятно иметь какие-то доказательства своей теории, – с сомнением наблюдая, как перед ним в киоске с тако расплатились бумажными купюрами, а после сдачу убрали в передний карман, Тим покачал головой и, наконец, вошёл в здание библиотеки. Самым приятным оказалось ощущение ковра под ногами, о который он тут же поспешил обтереть грязь и слякоть улиц. Никакого стекла, но он наступил на приличное количество мелких камней, и ему даже думать не хотелось, было ли то пятно чьим-то плевком или же просто пеной, какие иногда образовываются у луж. Если в этой библиотеке окажется туалет для посетителей – в чём он не уверен, но, эй, этот Готем явно лучше того, в котором рос он – это станет его благословением. За столом разместилась женщина лет сорока. Принюхавшись и не заметив пластырей на запястьях, Тим понял, что перед ним бета, и позволил себе выдохнуть. Ему просто повезло, что это не его мир, не должно произойти никаких скандалов с участием наследника Drake Industries, но он слишком привык маскироваться под бету, чтобы ему было комфортно в окружении чужих людей. Он бы не отступил, будь за столом альфа, но едва ли смог бы расслабиться и полностью погрузиться в изучение. – Здравствуйте, – уже словив на себе полный подозрения взгляд и прекрасно понимая, какое зрелище из себя представляет, Тим нацепил светскую улыбку, спасающую его на гала, и подошёл к стойке. – Могу я поинтересоваться, есть ли в библиотеке компьютер? Мне нужно изучить кое-что для проекта в школе и, боюсь, у меня дома нет подходящей техники. Просьба и причина. Люди лучше воспринимают что-то и помогают, если им объяснить, зачем они что-то делают. Манипуляции настолько незначительные, что многие о них знают, но почти никогда не замечают. Но из-за их же незначительности люди склонны не поддаваться, особенно люди с вздорным характером. Тим видит по морщинке на лице женщины, что он ей кажется подозрительным, но его ещё не гонят, так что всё хорошо. – Нету, – лишь фыркает эта мадам, поправляя очки в толстой оправе. – Что у вас за проект? Возможно, мы найдём книги, которые помогут. – А, нет, не думаю. Но, может быть, у вас есть газеты? Можно даже не самые свежие, хотя если найдутся декабрьские или январские выпуски, буду очень благодарен. Она хмыкает, поворачивается к собственному компьютеру – допотопной квадратной махине, на которую Тиму даже смотреть больно – и начинает печатать. Через минуту или две кивает. – Есть несколько выпусков Gotham.New и G-Time. – Прекрасно! Это идеально подойдёт. – У вас есть карточка в нашей библиотеке? – Тим качает головой. – Удостоверение личности, пожалуйста. Школьное подойдёт. – А, эм, – он изображает неловкость, которой на самом деле не испытывает, и взмахивает рукой, указывая на всё своё тело. – Боюсь, у меня не найдётся его при себе. Можете ли вы выписать мне разовый билет? Я не буду ничего брать с собой, и, э, устроюсь вон там. Вы сможете увидеть, если я попытаюсь что-то украсть, и сразу же выгнать. Это возможно? Он мнётся под испытующим взглядом, задерживает дыхание, чтобы лицо покраснело, и опускает взгляд в пол. К счастью, женщина без слов достаёт чистую карточку, щёлкает ручкой и ожидающе смотрит на него. – Элвин Дрейпер, мэм. – Хорошо, мистер Дрейпер. Я поставлю на вашей карте пометку, если придёте сюда в следующий раз, возьмите удостоверение, чтобы мы подтвердили вашу карточку, – она записывает его возраст (Тим пропищал «семнадцать, мэм!», получив еще один критикующий взгляд), а после переворачивает карточку и вписывает газеты на верхней строчке. После того, как Тим послушно расписался напротив названий газет, женщина встала, тяжело передвигаясь между стеллажей, порылась в ящиках и принесла ему, наверное, всё, что нашла, не отбирая по месяцам. Ничего. Тим мог с этим справиться сам. Садясь за стол у окна – тот, с которого его и правда легко увидеть, но и тот, из-за которого он сможет наиболее быстро и легко сбежать – Тим быстро находит выпуски за конец и начало разных годов. Время подведения итогов, вспоминания самых важных событий, изменений, прогнозов на будущее. Будущее. Год не соответствовал тому, в котором был он. Разница незначительная, едва ли за три года он мог бы стать из Робина Бэтменом, даже Брюс стал Бэтменом не так рано… Ладно, Брюс стал Бэтменом именно так рано, но это другое. Это Брюс. Конечно, он может стать Бэтменом в девятнадцать, а потом в двадцать усыновить ребенка, которого тут же сделает своим протеже. Тим так не мог. И у него нормальная самооценка! Он знал, что умён, способен, обучаем и ответственен, просто… нет. Значит, всё ещё не будущее злой волшебницы. Можно продолжать изучение, отложив в сторону экзистенциальный кризис. Уэйны всё ещё существуют. Брюс, Дик, Дэмиан – официально. Он не совсем уверен, в юридическом статусе Джейсона, но есть новости о разных приютах на Криминальной Аллее, и это должно быть что-то, что сделал бы его Робин. Про других представителей высшего общества новостей почти нет, включая Drake Industries. Тим не знает, как относиться к тому, что не может найти информацию про себя. Пусть они и скрывали то, что Тим Дрейк как-то взаимодействует с Уэйнами, около года назад пресса всё равно как-то выяснила его связь с ними. Тим почти уверен, что во всём виноват Дик. В любом случае, с тех пор его имя то и дело мелькает в тех же статьях, в каких мелькают остальные Уэйны. Возможно, он не стал Робином в этом мире? Это ограничение, которое должно помешать ему стать злым? Глупо. Он всё равно может обратиться за помощью к героям и попросить помочь ему вернуться домой. Герои всё ещё существуют. Ежегодная статистика преступности в газете за декабрь тому подтверждение. В статье упоминается Бэтмен. Цифры впечатляют. Тим обязан спросить у здешних мстителей, как они добились такого снижения. Они молодцы. Невольно Тим наполняется гордостью за действия людей, в этой вселенной даже не связанных с ним, и не испытывает неловкости по этому поводу. Он был единственной омегой в стае, это были его альфы, его семья, и он имеет право гордиться ими, где бы ни был. Он всё ещё чувствует на себе пристальный взгляд библиотекарши, но игнорирует его, углубляясь в чтение. Сводки, мероприятия, заявления, встречи, новые контракты, интервью, репортажи, полицейские сводки, отчёты об особенно громких делах. Тим быстро находит закономерность в точности информации и её вероятной достоверности, а потому начинает перебирать отчёты от одного конкретного журналиста, который, кажется, лучше всего пишет про Б. У него складывается уже стопка выпусков, которые он собирается прочесть в первую очередь, когда дверь библиотеки снова открывается – уже третий раз за это время, и Тим больше не поднимает головы, слишком увлечённый своим занятием. Он находит выпуск трёхлетней давности, заголовок «Джокер мёртв!» уже стоит перед глазами, когда шаги от стойки библиотекаря останавливаются перед его столом. Одолеваемый нехорошим предчувствием, Тим поднимает глаза. Пальцы крепче сжали газету. Дыхание на мгновение сбилось. Он сглотнул, опуская бумагу. Дик Грейсон приветливо улыбался ему, положив руки на бёдра. – Привет, приятель! Я вижу, ты хорошо прогулялся, – глаза его скользят по пижамной футболке Тима с символом Супербоя, следом поднимаясь обратно. Взгляды встречаются. – Но нам пора домой, птенчик. Иди за мной.