Винтерфилд

Ренсли медленно приподнялся с постели. Когда он облокотился на подушку, перед ним сразу возникло встревоженное лицо леди Сэмлет. — Вы в порядке, Ренсли? — Да, со мной всё нормально. Он сражался храбро. Пусть меч и щит слушались его не лучшим образом, но воин остаётся воином. Ренсли проглотил подступившую горечь, принимая из рук леди Сэмлет чашку лекарственного чая. Его предложение попробовать снова завтра, разумеется, провалилось. Похоже, события прошлой ночи куда сильнее измотали его тело, чем он ожидал. Проснувшись утром, Ренсли почувствовал тяжесть в пояснице и ломоту во всём теле. Хотя это было не самым сильным источником боли, особенно неприятно ныло место чуть позади того, куда он вчера с усилием принял нечто чрезмерно большое. Сразу после всё казалось терпимым, но при пробуждении пульсирующая боль начала мучить его. Тело было непривычно горячим и совершенно лишённым сил. Леди Сэмлет, не подозревая истинной причины, задала неуместный вопрос: — Интересно, насколько же бурно вы веселились на банкете, раз у вас так ломит всё тело, Ренсли. Я всегда считала вас крепким. — Я и есть крепкий… просто, знаете, всё в первый раз даётся нелегко… — Но ведь это был не первый ваш банкет. Не понимая обстоятельств, леди Сэмлет продолжала расспросы. Утром Ренсли, едва открыв глаза, незаметно ускользнул из покоев герцога и оделся. Когда герцог заметил его движение и спросил, куда он направляется, Ренсли ответил, что ему пора вернуться в свою комнату, чтобы не вызвать подозрений, и поспешно воспользовался телепортационным устройством, не дав себя задержать. В его и без того плохом состоянии перемещение почти вызвало тошноту. Ослабевший Ренсли растянулся на постели герцогини, словно растаявшее масло. Немного помучившись и решив, что лежать всё же лучше, чем пытаться стоять, он дёрнул за шнур у изголовья. Вскоре леди Сэмлет принесла микстуру. — Не говорите об этом герцогу. Он может начать беспокоиться. — Герцог должен знать, даже если фальшивой герцогине плохо. — Он занят. Да и ничего серьёзного. — Сейчас герцог на совещании. Возможно, он навестит вас, когда закончит. — Пожалуйста, скажите, что я сплю. Тогда он не придёт. И без того было стыдно сделать первый шаг, а если ещё и обнаружат его в таком разбитом состоянии - это будет совсем невыносимо. — Вы поели и приняли лекарство, так что хорошенько поспите. Лекарство действенное, жар скоро спадёт. — Не волнуйтесь. Такая ломота пройдёт после отдыха. Увидев стойкость Ренсли, леди Сэмлет сказала: — Вы кажетесь довольно смелым, так что боль, наверное, не слишком сильная. Если что-то понадобится - не стесняйся звать. С этими словами она вышла. Ренсли подтянул одеяло и поправил подушку. Оставшись один, он снова погрузился в воспоминания о прошлой ночи. Неудачи в постели иногда становились темой для шуток, но произошедшее вчера совершенно не вписывалось в рамки обычных разговоров. Это было слишком неловко, чтобы обсуждать хоть где-то. Размышляя, он чувствовал, как многое остаётся туманным. Вчера, увлечённый атмосферой, он даже позволил себе сказать слова любви, но не получил от герцога ничего подобного - ни ответа, ни намёка. Ренсли слегка нахмурился. В конце концов, казалось, герцог ясно дал понять, что подобных чувств у него нет вовсе. Поцелуй и согласие на близость были лишь проявлением уважения к обязанностям, связанным с браком. Но разве он не был довольно активен для такой ситуации?... Ренсли покачал головой, одёргивая себя. У герцога не было причин вести себя пассивно. Он был правителем, обременённым множеством обязанностей, но в то же время обладал высшей властью в стране. Историй о том, чтобы король не мог получить желаемого в постели, не существовало. Говорили даже, что короли приводили служанок во дворец просто из-за их внешности. И Гизель тоже мог провести ночь с Ренсли, движимый лишь мимолётным интересом. Ну… я ведь только начал немного его любить, да? И всё равно это закончится, когда появится настоящая герцогиня. Пытаясь утешить уязвлённую гордость, Ренсли в конце концов опустил брови. Он был самым обычным человеком. Чувства того, кто никогда прежде не испытывал подобного влечения, трудно понять. Да и, если честно, привязываться к тому, кто тебе не принадлежит, глупо. Треск дров в камине вырвал его из мыслей. Огонь, похоже, подбросили, и пламя взметнулось вверх. В полудрёме Ренсли заметил будто бы золотистые искры возле камина и открыл глаза. Комната, прежде светлая, теперь погрузилась в сумрак - он проспал дольше, чем думал. Вскоре его снова разбудили шаги. Когда он попытался приподняться, на лоб ему легло влажное полотенце. — Леди Сэмлет, кажется, лекарство подействовало. Поможете мне переодеться? Я вспотел и хочу сменить одежду. — Конечно. Сонный Ренсли вздрогнул, услышав этот голос. От камина подошёл мужчина в чёрном плаще. — Ваша Светлость? Почему вы здесь? — Мне сказали, что вы спите, вот я и решил подождать, пока вы проснётесь. Здесь есть книги, и я могу почитать. Он взял полотенце из тазика на тумбочке и молча посмотрел на Ренсли. — Леди Сэмлет сказала, что здоровье сэра Маллосена неважное. Похоже, у вас жар. — А… да. Я слишком долго пробыл в конюшнях вчера… наверное, простудился. Вы ведь сами вчера говорили, что нельзя долго находиться на холоде. Пока Ренсли сбивчиво оправдывался, к его шее прикоснулась ткань, смоченная тёплой, ни горячей ни холодной водой. Гизель, не говоря ни слова, принялся вытирать его тело. Он осторожно снял с него одежду, вытер пот со спины и груди и помог надеть чистую пижаму, следя, чтобы тот не замёрз. Ренсли, неподвижный, словно кукла, лишь спустя мгновение выдохнул. — Ваша Светлость… вы удивительно умело ухаживаете за больными. Кажется, нет ничего, чего бы вы не умели. — Мой отец часто болел. Была сиделка, но иногда я делал это сам. Закончив, Гизель подложил подушку под спину Ренсли и строго посмотрел на него. Чувствуя себя так, словно его допрашивают без вины, Ренсли прикусил губу. Гизель тихо вздохнул. — Похоже, сэр Маллосен довольно хрупок. — Что? Хрупок? Он слышал такое впервые. В Корнии Ренсли считался крепким и нередко оставался единственным здоровым, когда остальные болели. — В прошлый раз у вас тоже был жар. Тогда я решил, что вы просто чувствительны к лекарствам, но, глядя на вас сейчас, понимаю - тело у вас от природы слабое. — Ничего подобного! Разве вы не видели, как я проявил себя на испытании посвящения? — Владение мечом и верховая езда - это одно, а крепкое здоровье - другое. Даже среди солдат и рыцарей есть те, кто часто болеет. Лучше больше не повторять того, что было прошлой ночью. Ренсли несколько раз прочистил горло, но достойного ответа так и не нашёл. В конце концов он вздохнул: — Понимаю. Я… и сам не хотел бы делать это второй раз. Было слишком больно. — Рад это слышать. — Когда вы встретите настоящую герцогиню, тогда и решите подобные вопросы. Его голос невольно стал тише. Ренсли медленно подтянул одеяло, сползшее к бёдрам. — Простите, Ваша Светлость. Мне всё ещё… нехорошо. Мне нужно отдохнуть. — Подождите минуту. Несмотря на резкость слов, Гизель ничуть не выглядел раздражённым. Он просто коснулся ладонью лба Ренсли и внимательно осмотрел его, проводя пальцами по телу. — Ваша Светлость, вы ведь не лекарь. Вы умеете ставить диагноз, осматривая тело? — Я читал медицинские книги. — Придворный врач сказал, что это всего лишь лёгкая простуда, и дал леди Сэмлет хорошее лекарство. — Даже сэру Маллосену было бы трудно объяснить врачу события вчерашнего дня. Разумеется. Рассказывать придворному врачу, что произошло и от чего он заболел? Куда проще стонать и терпеть, пока жар сам не спадёт. Немного подумав, Гизель снова заговорил: — Могу я осмотреть спину сэра Маллосена? — Что? О чём вы сейчас…? После слов о том, что не стоит повторять прошлую ночь, такие предложения звучали странно. Пока Ренсли растерянно смотрел на герцога, тот пояснил: — Я хочу осмотреть вашу спину. Возможно, вы повредили её, и это вызвало жар. — Нет! Со мной всё в порядке. Я сам вчера проверял - ничего не порвано и не в синяках. Может, была небольшая опухоль из-за тупой боли, но это пройдёт само. Как и в случае с придворным врачом, Ренсли вовсе не хотел прижимать больное место к благородному лицу великого герцога ради боли, которую вылечит время. — Если я отдохну день, всё быстро пройдёт. Не беспокойтесь. Выслушав это, Гизель посмотрел прямо на него и спросил: — Вам неловко? — …Я лишь сказал, что в лечении нет необходимости. Ренсли постарался ответить спокойно. После короткой паузы Гизель поднялся. — Понимаю. Отдохните. Похоже, сегодня я только порчу вам настроение. — Это не… так. Он думал, что это осталось незамеченным, но голос его быстро ослаб. Осознав, что перегнул палку, он поспешно добавил: — Я не был зол. Как я мог… Если это показалось вам невежливым - прошу прощения. — Когда человек болен, он становится более чувствительным. Я это понимаю. Отдыхайте. Мне нужно ненадолго в лабораторию. Если что-то понадобится, зовите кого-нибудь. — Да… Он лишь тихо кивнул. Однако Гизель не ушёл сразу. Даже сказав, что уходит, он задержался, наклонился и подтянул одеяло повыше, укрывая плечи Ренсли тёплой тканью. Когда он выпрямился и вышел, Ренсли уставился в потолок, ничего не видя. Он моргнул, и в тишине раздался звук закрывающейся двери. С появлением телепортационных устройств можно было не пользоваться лестницей, но, навещая покои герцогини, герцог не стал демонстрировать магию открыто. Учитывая слухи о разладе между супругами, это было разумное решение - осознанное или нет. Ренсли закрыл глаза, надеясь уснуть. Побочных эффектов у лекарства не было, а он и так засыпал легко. Сегодня, измотанный, он ожидал уснуть ещё быстрее. — Ах… Но сегодня был не тот день. Полежав с закрытыми глазами, Ренсли вздохнул и открыл их. Лучше уж физическая боль, чем бессонница из-за тяжёлых мыслей. Поворочавшись, он в конце концов сел. Если подумать, отказ герцога был совершенно естественным, и жаловаться было не на что. Он позволил себе лишнее по отношению к господину, которому обязан служить, и вдобавок получил за это замечание. Лёжа в разных позах, он чувствовал, будто в груди застряла колючка. Как ни ложись - всё неудобно. Так он мог и вовсе не сомкнуть глаз. — Надо извиниться как следует и поставить точку. Ренсли встал с постели. Несмотря на слова о болезни, это была всего лишь лёгкая простуда. Лекарство, данное леди Сэмлет, явно подействовало: температура снизилась, боль ослабла, двигаться было нетрудно. Надев домашний плащ, он направился к телепортационному устройству. Он знал, куда отправился герцог, и спрашивать никого не было нужды.