Вечная принадлежность

Никогда в жизни и посмертии Винсент не был в таком всепоглощающем ужасе, как в настоящий момент. Даже когда внезапно умер на пике нереализованных амбиций и оказался никому не нужным, бездомным, телеголовый уродом в Аду... Его самая сладкая и сокровенная мечта, идеально распланированная, вот-вот должная стать явью, рушится на его глазах, как карточный домик с хрустальными балками, скреплённый цементом из мокрого песка... Но вот песок высох и рассыпался на песчинки, и рухнули все иллюзии. Аластор не смирился со своими положением пленника, не стал милым приручённым зверьком. Аластор это ненавидит. Ненавидит быть слабым и того, кто загнул в его в такое положение, ненавидит так сильно, что готов поставить на кон само своё существование. Всем известно, что беременные демоны уязвимы, ослаблены, не должны использовать магию, львиная доля которой расходуется на поддержание баланса в их отравленных магией плода телах. Вокс предчувствует, что это плохо закончится... Он не нападает, не пытается удержать силой, лишь с обречённостью заложника при террористе-смертнике принимает сокрушительно мощные удары, один за другим, собственной силой немного их сглаживая. Позволяет себя избивать. Иногда выставляет блоки, при этом внимательно следя за тем, чтобы взбешённый радио-демон, атакуя, не слишком ударялся о него бъющим кулаком... это принципиально новый опыт сражений. Половина Пентаграммы лежит в руине. Центральное шоссе разрушено спиной Вокса. В башне VVV не осталось ни одного уцелевшего окна. Вероятно, когда Аластор закончит сводить счёты, от башни, где его держали, останется только фундамент и груда разрушенных конструкций, покрытая бетонной пылью. Только теперь Вокс понимает, насколько был безумен. Он всегда был одержим, нездорово одержим одним конкретным демоном, но когда Аластор наконец попал к нему в руки, горячий, похотливый и ослабленный течкой, у теле-демона совсем сорвало крышу. Он возомнил, что Аластор должен исполнять все его желания. Был жесток, избивал, пытал, насиловал... Разве так поступают с теми, кого называют любимыми? Разве это любовь? Это мерзость, извращение, вседозволенность в самом плохом её смысле. Зачем он всё это делал? Зачем пытал Аластора? Зачем причинял боль? Насиловал проводами, жестоко принуждал к тому, что оленю отвратительно. Эгоистично вырывал болью из сладкого дурмана течки, чтобы урвать для себя... ДЛЯ СЕБЯ... Всегда только для себя. Он натворил то, что не прощают. Теневые щупы кидают Вокса в очередное здание. Он не сопротивляется. Возможно, чем быстрее он сломается, тем лучше для Аластора... хоть какой-то шанс выжить... Головной монитор теле-демона разбит и сильно сбоит, но страха за себя нет. Только принятие из рук возлюбленного палача своего всецело и полностью заслуженного наказания. Половина экрана разрушена и потухла. Остался только один глаз и этот глаз с ужасом фиксирует, как окружённый неистовой магией радио-демон падает на колени, затем на четвереньки и отчаянно скулит, схватившись за живот. В этот момент всё внутри Вокса замирает от чистого всепоглощающего ужаса. Он избит так сильно, что не может идти, ноги сломаны, поэтому он ползёт к Аластору, помогая себе проводами. - Пожалуйста... - с губ Вокса срывается отчаянная мольба. - Позволь помочь... Возьми мою силу, умоляю. Аластор прожигает его убийственным взглядом. Вокруг него вспыхивает защитный круг чёрного пламени. Символы вуду, повисшие в воздухе, как будто обращены на Вокса, осуждают и угрожают. - Не ты мой... - сипит Винсент. Голос сбоит. - Я твой, Ал. Твой навсегда. На любых условиях. Отомсти, как пожелаешь. Делай со мной, что угодно, только, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, позволь вам помочь. Позволь спасти... вас. Возьми мою энергию, прошу... - Всё, что угодно? Абсолютно всё? - Любые условия. Времени нет торговаться! Тело Аластора уже в таком дисбалансе, что из него прорываются белые лучи, вот-вот распадётся оболочка и одна заблудшая тёмная душа навсегда прекратит своё существование. Вокс не может этого допустить! Пламя вокруг радио-демона гаснет вмиг. С его губ срывается жестокий приговор: - Я позволю тебе меня спасти. Взамен ты будешь моим рабом, Винсент. Навсегда. Ты забрал у меня полгода, свободу, невинность, достоинство. Взамен я заберу твою вечность. Я буду делать с тобой такие ужасные вещи, что ты позавидуешь жертвам нацистских лагерей, а ты будешь лизать мне копыта и благодарить за каждую пытку. Так как, согласишься ли ты на такие "любые условия"? В обычное время Вокса бы до жути напугала и отвратила такая перспектива, но теперь, когда на одной чаше весов свобода от озвученного, а на другой жизнь Аластора и их нерождённого ребёнка, нет причин для длительных размышлений. - Согласен! Вокс тянется, их когти соприкасаются. На шее теле-демона защёлкивается вечный ошейник. Это ему вместо пышной свадьбы и обручального кольца... торжество радио-демона на опустевших руинах. Справедливое место и достойное украшение для жестокого насильника. Вечная принадлежность. Он подползает совсем близко, обнимает едва заметный живот и передаёт Аластору свою силу с тем же рвением, с которым пытался его сломить, удерживал и насиловал. Отдаёт всё, что у него есть, пока сам не теряет сознание. * * * * Аластор смотрит на отключившееся ничтожество нечитаемым взглядом. Медленно поднимается. Он снова полон сил. Теперь у него достаточно, чтобы подпитывать ребёнка, восстановить нарушенный баланс, заодно раз и навсегда поквитаться за все обиды. Уничтожить принуждавшую его к мерзостям дрянь. Но что-то его останавливает... То, как жалко Вокс валялся перед ним, умоляя о возможности помочь, то, что этот болван отдал всю свою энергию, хорошо осознавая, насколько терять сознание рядом с мстящим врагом ему опасно... всё это что-то трогает в тёмном сердце радио-демона. К тому же, теперь, когда он выпустил пар [едва не лишившись жизни и ребёнка], рациональность и корыстолюбие подсказывают, что Вокс ещё пригодится. Плод внутри Аластора будет расти, требовать всё больше энергии. Родитель номер два будет полезен как подпитка и его можно использовать множеством других способов. К тому же, Аластор обещал ему вечность пыток... Не держать своё слово - весьма дурной тон. Радио-демон создаёт портал, подхватывает за теле-усики свой трофей и перемещается в свой давно заждавшийся хозяина особняк.