what do you like?

      Сонару нравились сиськи. А ещё фигуристые. Может, угашенные – тоже неплохо. Когда занимаешься сексом и вы на пару ловите приходы.       Что ещё?.. А что ещё нужно было? У Сонара стандарты невысоки – авось повезёт, если найдётся желающая перепихнуться с гибридом. Хотя, знаете, не у каждой появляется возможность заняться сексом с выпускником Гарварда. Так что шансы были примерно одинаковы.       Ну ладно, ладно, он подумает. Так уж и быть, подумает дольше двух секунд. Ещё ему какое-то время нравились блондинки – прям бзик был страшный. Но это когда он был молод и на пике своего пубертата, сейчас было как-то всё равно: сейчас он и за одну ночь кончить больше пяти раз не сможет, и то в разгар брачного периода. Может, длинные волосы – чтобы за них во время секса тянуть можно было. Жирка побольше, чтобы было что пожмакать...       Веснушки.       Вообще, обычно у него не было возможности рассмотреть лица своих пассий. Да и зрение у него так себе, достаточно того, что разрешают потрогать, да и пофиг на это лицо – рот имеется? А большего и не надо.       Просто он как-то раз оказался слишком близко к их новоиспеченному диспетчеру и не смог забыть его веснушки.       Сонар плохо видит, это правда – злая шутка его физиологии, которая решила, что нахуй ему зрение это не надо и эхолокацией он обойдётся. Конечно, по сравнению с его пра-пра-пра-пра-пра-пра и много раз пра-родичами он вообще всезрящий, как никак эволюция, да и нельзя страдать по тому, чего никогда не имел и не знал, какого. Обычно его зрения хватало лишь на то, чтобы рассмотреть общие очертания(фигуристая или нет?), цвета(блондинка или брюнетка?) и движения(он хоть попал или нет?).       Никак не веснушки.       Эта картинка отпечаталась в его голове, так сильно, что теперь вместо вечной темноты, когда моргал, видел только эти дурацкие веснушки. Может, у Роберта и не было веснушек. Может, он просто объелся твинков и всё его лицо было в крошках, а Сонар со своим зрением уровня крота перепутал их с ними.       Сонара умиляло – как умиляет когда маленький мальчик пытается признаться девочке в любви, а ты заранее знаешь, что она его отвергнет и толкнет в лужу, – когда веснушки называли поцелуем солнца. Ну так слащаво, что даже твинки были какими-то пресными и пустыми на вкус. Но только вот Сонар не разглядывал никогда веснушки толком, только примерно представлял, какие они. И теперь страдал от потребности нагло влезть в личное пространство Роберта и посмотреть, за что их называют «поцелуем солнца».       Кто бы мог подумать, что их суровый, вечно собранный и уставший диспетчер веснушчатый.       Ох, как же он завидует тем, у кого хорошее зрение. Чёрной завистью. Но он хороший мальчик(на пути исправления, как никак), и никому не расскажет, что будь у него возможность он бы не задумываясь положил кого-нибудь из Я-команды на операционный стол, чтобы забрать себе их глаза. Сколько возможностей – видеть рассветы, закаты, еду, картины, людей, веснушки эти сранные, которые никак не выйдут из его головы.       У него такие просветления только под дозой кокаина. А кто-то такое видит и без белой дорожки в засранной кабинке туалета. И не ценят совсем. Зачем ему эхолокация в мире, где всё написано на таблицах билбордов?       Роберт не подпускает ближе к себе. Он вытягивает их из пучины дерьма, тянет через десятое дно, которое они дружно пробили, даёт глотнуть воздуха на поверхности, но не пустит к себе на судно – скажет: «берег там», дай боже даст весло и добирайся как хочешь. И все будут его ненавидеть, потому что больно, тяжело – но все дружно, молча согласятся, что лучше диспетчера у них ещё не было. И, наверное, не будет никогда. Никто другого и не хочет.       Роберт учитель. Он их верный наставник, как бы это унизительно не звучало. Не их родитель, сколько бы раз не отчитывал их, не их друг, сколько бы раз не ходил с ними в бар, не их братан, сколько бы раз не прикрывал их перед Блейзер. Потому что после этого он обязательно даст такого пинка, что иногда думается: «лучше бы Блейзер». Потому что после пьянки в баре, когда надо будет работать, ни при каком количестве нытья от похмелья не даст филонить, и потому что самому себе не позволит, сколько бы не выпил. Я-команда уважала его – по своему, немного странно, наверное, для вообще всех, но Роберт понимал. Понимал и принимал.       Я-команда уважала его за дело.       И всё же иногда это бесило. Бесило Громилу – потому что он без оглядки мог бы отстранить Купе снова, если бы она объективно не справлялась. Бесило Невидиву – потому что как бы она не вертелась, для него она всё равно была младшей сестрой в лучшем случае. Бесило Фламбе– потому что банально его принцип существования уже вызывал борьбу за власть(даже если его принцип существования был быть заносчивым придурком).       Сонара не бесило. Сонара не исключили из команды, когда объективно он не справлялся, дали существовать так, как он привык, наставили на путь истинный, поверили в него, вся прочая хуйня – ему большего не было нужно. Секс пару раз в месяц с незнакомкой и он вообще был бы самым счастливым существом на свете.       Был бы. Если бы не эти сранные веснушки.       И тот факт, что Роберт никогда не подпускал слишком близко, чтобы рассмотреть.       Они вообще плохо знали Роберта. По крайней мере Сонар плохо знал. Наверное, Я-команда знала больше. Сонар не знал, какого цвета его глаза; улыбнулся он сейчас или это у него глаз задергался после доебов кого-то из команды; это пятно на его рубашке или тень так хреново падает; он вообще когда-нибудь меняет эту рубашку на что-то другое?       Зато он, в какой-то момент, начинает замечать, когда Роберт наносит парфюм, а когда нет(видимо, он у него один на все случаи жизни, но Сонару нравится: со стилем); начинает отличать его шаги от остальных за доли милисекунд; слышит в его кофе запах сливок(надо же, а он думал, что тот хлещет чистый эспрессо и заедает кофейными зернами); сквозь связь в наушнике улавливает, как Роберт лихорадочно стучит ногой по полу, когда кто-то из команды отправляет ему сигнал бедствия.       Замечает, что ему не всё равно. И снова думает о веснушках.       Почему-то думает о том, что Роберт сам похож на солнце. Осеннее, ближе к зиме. Которое вроде бы и нихрена не греет, но если постоять под прямыми лучами чуть подольше, то станет немного легче.       Если бы он поцеловал Сонара, появились ли бы у него веснушки?       Он мечтал разглядеть его веснушки и о вселенной, где их команда – большая, самая уродская семья на свете, а Роберт, может, хотя бы на одну секундочку позволит ему рассмотреть его лицо получше.       Так что да. Ему нравились сиськи, фигуристые, может до сих пор нравились блондинки, и веснушки Роберта.