Серебряное солнце

Каждый день «Лунном доме» начинался одинаково. С самого утра это больше было похоже на муравейник. Кто-то бежит, кричит... А омеги которые провели полночи за разговорами, проснулись недавно. И отправились в столовую.  В сегодня рационе давали кусочек черствого хлеба и пшеничную кашу. — Опять эта каша! — с ужасом и расстройством уставился младший в тарелку. — Как же я её не люблю... — Тэша, но она полезная, — с издёвкой протянул Хён. — И отлично помогает маленьким детишкам с пищеварением. — Джин! Я не маленький! — возмутился Тэхен. — Да, да. Но кашу всё же придётся съесть, — с серьёзным видом ответил старший. — Нам ведь ещё предстоит прогулка в лес. Ты доедай, а я схожу узнать, дадут ли нам сегодня травяной отвар. — Хорошо. — с видом измученного человека ответил омега и продолжил ковырять несчастную еду. Столовая уютная, хоть и простая. Посреди комнаты стоит большой общий стол, за которым обычно собирались новички и те, кто ещё не привык к одиночеству. По левую сторону потрескивал камин, согревая холодными вечерами, а подле окон разместились отдельные столики — за ними обычно сидели лунные пташки, те, кто давно привык к своей судьбе или просто не хотел ни с кем говорить. Как бы спокойно здесь ни было, всегда находились люди, которые вносили хаос — то вечно ругались, то язвительно смеялись, цепляясь к тем, кто слабее. Их было немного, но они напоминали бурьяны посреди прекрасного сада: даже если садовник их вырывал, через время они прорастали снова. Порой казалось, что этот камин видел слишком много — и слёз, и тайных шёпотов, и дрожащих рук, сжимающих кружки с горячим отваром. Столовая была сердцем нашего дома, но сердце это билось в рваном ритме — между надеждой и страхом, между теплом и неизбежностью. — Ну, что? Королевская подстилка, не нравиться еда простолюдин? За спиной подошёл Нарий и беспардонно с усмешкой на миловидном личике, плюхнулся на место Джина. Этот омега всегда завидовал Тэхену. Он считал, что быть лунной пташкой короля — значит ходить в дорогих одеждах, прекрасно выглядеть и купаться в золоте. На самом же деле это золотая клетка.  «Если бы только он мог хоть на день оказаться на моём месте, я бы с удовольствием уступил ему эту "привилегию" » — подумал Тэхен. — Чего молчишь? Язык проглотил? Или не хочешь делиться дарами со своими братьями? Мне ж интересно. — поставив руки на стол и оперев на них своё лицо, он оглядел оценивающим взглядом.  А Тэхен продолжал убийственно смотреть на кашу, которая вызвала неприятные чувства, а присутствие этого бурьяна какое либо желание принимать пищу. — Ну, видимо королю так не понравился его голос во время любовных утех, что тот вырвал ему язык, что бы не слышать этот противный голос! Ха! Жалкий неудачник! — со смехом промолвил человек из-за соседнего столика. — Нарий, я слышал тебя, думаю твой голос звучал бы намного лучше, и как медовая песнь для короля. —  подытожил тот же человек. « Противно. Противно от того, что люди ничего не знают о короле, о его демонах, которых он выпускает, чтобы поглумиться, избить меня, а затем просто изнасиловать. И так каждый раз. Я всего лишь отрабатываю долг своего покойного отца...» Тэхен не смог сдержать слёз, все чувства стали выходить наружу и превращались в тяжёлые капли которые скатывались в тарелку.  — Хм. И что же тут делает такой знатный омега? — прозвучал знакомый и в тоже время злой голос. Который вызывал уважение и страх одновременно. — Неужто решили спуститься к нам с высот, Нарий? — Джин! Как я рад тебя видеть!— подскочив и напугано пропищал глумитель. Джин хён конечно не был устрашающим человеком, но все его уважали, и даже побаивались. Тэхен не был исключением из этих правил. Хотя Джина производил на него немного другой эффект. Это был не страх. Скорее трепет. Джин будто возвращал Тэхёна в реальность, и от этого внутри поднималась слабая паника: слишком давно ему никто не давал почувствовать себя в безопасности. А если быть точнее, то безопасности даже в родном доме не оказалось, что говорить о трактире? — А вот я нет. — Громко и властно он сдвинул перепуганного Нария, который в этот момент упал на пол. Он посмотрел на старшего совсем жалобным взглядом, понимая что теперь просто так ему не отвертеться. Каждый раз когда Нарий пересекался с Тэхеном, он старался задеть словом, движением, поступком. Но Джина он боялся. Следя за все ситуацией которая у меня развивалась на глазах, на время даже показалось, что у Хёна глаза который были как самая тёмная ночь в Аурехальме стали отдавать другого цвета. Как будто на секунду в них загорелся огонь и тут же исчез. Заняв своё место он поставил тот отвар который мы обычно пили. — Джин, тебя не было целый месяц. Где ты пропадал. Уже все так соскучились по тебе.— продолжал пищать Нарий, сидя на полу перед старшим. На его лице был испуг, и не понимание, как дальше будут развиваться события. — Умолкни! —  раздался строгий голос, сопровождаемый громким стуком по столу. — Убирайся! — приказ прозвучал гневно и не терпел возражений. — Чего ты так разгневался, я ж любя...Хотел поинтересоваться...— начал мямлить Нарий. — Пошёл вон!—  повторил Хён.

***

Лес находился совсем неподалёку от места где мы живём. В тёплые вечера, когда солнце ещё долго не пряталось за горизонт, Тэхен любил прогуливаться здесь, наслаждаясь тишиной и свежестью. Тут росло много цветов, иногда попадались очень редкие виды. Весной, когда земля напитавшись влагой и постепенно солнышко грело начинали петь птицы вернувшись из тёплого юга, делало это место по-настоящему особенным. Но сейчас тут был холодный воздух, и большое количество пушистого снега. Джин увёл младшего куда-то вперёд, обещая, что их ждёт что-то необыкновенное. И они через небольшое количество времени пришли к опушке, которая озарялась солнечным светом. Тут был небольшой пенёк, а чуть дальше в самом сердце зимней сказки игрались маленькие зайчата. У них была белоснежная шубка которая сливалась со снегом, и миленькие розовые носики. «Как же у них лапки не мёрзнут?» —  пронеслось у Тэхена в голове. — Хен, зачем мы сюда пришли? — Прогуляться, и немного отвлечься от всей ситуации которая есть у нас дома. — спокойно проговорил он.— А вообще, я хотел тебе рассказать кое-что... — Не томи...Это что-то плохое? — Нет, что ты! Все хорошо! — заверил Джин.— Мне написал письмо тот альфа у которого я был. Сказал, что хочет приехать. Повидаться... — Это ж прекрасно!— радостно начал говорить и немного даже подпрыгивать Тэхен. — Может ты ему тоже понравился и он решил приехать. — Тэша, возможно в твоих словах и есть правда. — Смотри, зайка! Какой же он красивый! Маленький комочек шерсти робко прижался к ногам Тэхена, будто искал тепла. Его носик — крошечный, розовый, чуть подрагивал, ловя запахи. Младший осторожно провёл пальцами по мягкому меху. Это помогло ему избавиться от гнетущих мыслей, которые, словно вороны, кружили в его голове. — Тэша....Смотри, олень...Давай потихоньку идти.— спокойно, и чувствуя испуг промолвил Джин. — Олень? Где?— с восторгом сказал младший омега, продолжая держать в руках крошечного зайку. — Прямо, и походу он идёт на нас. Из больших сугробов действительно вышел олень. Его силуэт медленно проступал сквозь снежную пелену, и с каждым шагом он становился всё более реальным, почти сказочным. Он шёл прямо к двум омегам — величественный, грациозный, словно тень зимнего леса. Но в его глазах не было ни капли агрессии, только спокойствие и любопытство.  Сердце Тэхена забилось быстрее, но страх быстро сменился каким-то необъяснимым доверием. Олень не отступил. Он просто наблюдал маленьким человеком, словно взвешивая, стоит ли принять этот жест. Младший омега медленно протянул руку, и он позволил прикоснуться к своей тёплой, бархатистой мордочке. — Джин, — прошептал я, улыбаясь, — он не укусит. Иди сюда. Он хочет, чтобы его погладили. Олень чуть склонил голову, будто подтверждая слова младшего. В этот момент казалось, что зима замерла, и они стали частью её тишины и чуда. — Ты в этом уверен? — Если бы он хотел откусить руку, он бы уже это сделал.— ответил Тэхен продолжая в одной руке держать белый комочек теплоты, и гладить большого зверя. Джина в начале испугался, и боялся подойти к большому существу. Но через время, когда Тэхен помог положить руку взял на морду оленя, он расслабился. — Тэ, а к тебе звери всегда так доверчиво подходят? — Вообще-то да, но это было давно.— погружаясь в воспоминания продолжил. — Когда я гулял возле своей реки, я всегда разговаривал со зверятами. Возле Соллан жили ловкие белочки, которые шустро хватали орешки. Я даже..... с медведицей познакомился. Она была настолько большая, сильная, но такая тёплая и заботливая. В её взгляде не было агрессии, только любопытство. И волчицей с волчатами. Они такие шустрые и любили когда их пузо тоже чесали, и все время бегали вокруг виляя своими хвостиками. Эти звери были искренними, как этот зайка, и олень. Они чисты как сама природа.  — Тебе это странным не казалось? — Та нет, просто вот так повелось с самого детства. — Интересно...— подытожил Джин. Но прекрасное время имеет свойство заканчиваться. —  Давай потихоньку возвращаться, скоро стемнеет. Зимой день был всегда корче, поэтому это время года не было любимым Тэхена. К этому, ещё и холодно было. Но как же прелестно наблюдать за снегом и снежинками из окна так названного дома. Многим такое нравиться. Особенно когда сидишь укутанный в одеяло, с тёплой чашечкой травяного отвара, наблюдая за танцем зимы за окном. Это мгновение —   прекрасно. Однажды матушка Тэхена рассказывала легенду о сотворении мира — о том, как когда-то давно Луна и Солнце полюбили друг друга, но их пути разошлись. И хотя по большей части Тэхен считал это не легендой, а просто любимой сказкой на ночь, она навсегда осталась в его памяти. Матушка Тэхена действительно была мудрой женщиной. Она разбиралась не только в книгах и легендах, но и в лечебных травах. По-настоящему необыкновенной. Но она всегда говорила, что у всего есть душа, и если попросить о помощи, тебе ответят. Тэхен отпустил зайку на снег, и тот побежал к своей семье, олень в этоже время поклонился и ушел в глубь леса. А омеги, которые провели небольшое количество времени спокойно, отправились до темноты в свой так названный дом. Дорога до трактира занимала не так много времени. Но если идти и рассматривать улочки, где ходили жители поселения, то получалась долгая прогулка. — А вот и наш трактир.— подытожил Джин. — Это блудным домом. Кто придумал это ужасное название? — Действительно. — на лице старшего промелькнула лёгкая но грустная улыбка. — Я вижу тебе стало чуть легче. — Да, я чувствую себя намного лучше чем утром. Нарий как всегда задирает. Я так устал от этого Джин.... — Знаю, родной. Знаю. — открыв двери он поторопил меня. — Заходи, а то замёрзнешь. — Мы вместе пойдём в баню? — Прости, я пойду к себе... Но если хочешь, я могу прийти к тебе вечером. — Хорошо. Буду тебя ждать.      После того как омеги разошлись по своим комнатам, Тэхен решил, что всё же лучше сходить и погреться. Баня всегда растапливалась ближе к вечеру, и в ней было приятно тепло, даже жарко.  Зайдя в укромный уголок, и взяв всё необходимое и направился прямиком в это паркое, влажное царство. Действительно влажное... Вода ведь здесь повсюду. Смешно.  Баня находилась справа от трактира, чуть в стороне, скрытая за крепкими деревянными стенами. Внутри всегда витал густой аромат нагретого дерева и травяных масел. Несколько больших бочек, намного больше обычных, наполняли помещение лёгким паром. В замке я видел только каменные купальни, но деревянные мне нравились куда больше. Они казались живыми, тёплыми.  Одна бочка была из сосны, её смолянистый аромат заполнял воздух, напоминая о густых лесах. Две другие, дубовые, издавали терпкий древесный запах. На полках стояли мыло, настоянное на травах, и бутылочки с ароматным маслом, которым можно было смягчить кожу после горячего пара.  Поистине прекрасное место. Тепло, уютно... Здесь можно было забыть о холоде и на время оставить все заботы за порогом.   — Сохен! Здравствуй! —  Тэ, привет! Там твоя любимая бочка свободна. Так что можешь идти. Мыло и твое любимое масло я тоже там оставил. —  Сохен, я благодарен тебе! —  Иди уже, а то вода остынет. Обычно, в такой купальне помещается пятнадцать человек. Общие купальни это – ужасно. Потому что как и в столовой лунного дома тут любят посплетничать. Зайдя в отдельную комнату где стояла сосновая бочка, Тэхен сразу почувствовал спокойствие. Потому что тут никого не было. Только он один со своими мыслями и пререживаняими.  Сняв себя все одежды и опустившсь в теплую воду которая пахла лавандовым маслом помогло окончательно расслабиться. Вода была прозрачной и обволакивало теплом тело. С которого сходили синяки, виднелись раны. И даже шрамы которые наверное уже никогда не сойдут. Все бы было прекрасно, если бы не мысли о побеге с этого места. Настолько Тэхен устал и хотелось простой человеческой жизни. И любви тоже хотелось. — Вода, что видишь ты? Почему все так повернулось? Почему я не могу испытывать радости? Когда все измениться? Эти вопросы были просто выпущены на ветер. Тэхен знал, что никогда не сможет услышать на них ответы. Единственное, что уловил взгляд это отражение луны. Подняв голову на то место где располагалось небольшое окошко пропускавшее лунный свет.   Последний раз окунувшись в приятно пахнущей воде, в средце начала расти тревога, и реально желание о побеге на свободу. Ни денег, ни своего дома, ни покрова альфы... Ничего из этого Тэхен не имел. Но желание спастись было выше страхов.

***

 Вечер. За окно опять падал снег, а в столовой уже подавали ужин. Тэхен решил зайти взять пару кусочков хлеба и уйти к себе в комнату. Обычно лунные пташки вечерами не кушают, все усердно работаю. Поэтому тут практически никого не было и Тэхену несказанно повезло взять без проблем еду.  Поднявшись к своей коморке, возле самой двери уже стоял Джин в ночной рубахе и с двумя кружками отвара в руках. — Открывай быстрее дверь. Отвар скоро отсудиться. Тэхен быстро подошёл к двери, которая была в ужасном состоянии, но всё же скрывала то, что находилось за ней. — Сегодня нам сделали с тобой ромашковый отвар. — Это мой любимый. А я взял нам пару кусочков хлеба. — А варенье есть? — Да, но думаю, что скоро нужно будет новое пойти купить. Омеги сели за небольшой стол и начали свою вечернюю трапезу. Несмотря на то, что у них не было фруктов или сладостей, которые считались редкостью и подавались лишь в замках, никто не мог отнять у них то немногое, но по-настоящему дорогое, что у них было. Даже хлеб с вареньем — в приятной компании он казался лучше всякой сладости. Так и прошёл тихий и спокойный вечер. Никого не было слышно — и это радовало. — Ты же останешься сегодня на ночевку? — Да, останусь. Всю посуду, которая осталась, омеги решили отнести в столовую завтра. После вкусной еды никуда не хотелось выходить, особенно когда уже лёг в кровать. Сон — единственное место, куда хотелось попасть. Отвар был действительно вкусным и сладким и часто помогал Тэхену быстро заснуть. Но сегодня Морфей так и не пришёл. Лёжа на кровати и глядя в потолок, где были видны трещины, прислушиваясь к спокойному дыханию хёна, он вдруг поймал себя на мыслях о спасении — они сами по себе закрались в голову. Повернув голову к окну Тэхен увидел яркую Луну. Её свет постепенно падает на пол комнаты. Каждое небесное светило всегда играет важную роль в жизни. Однажды матушка Тэхена рассказала легенду о Луне, которая ночью отбрасывает не только свет, но и тени. Иногда они двигаются сами по себе, отделяясь от своих хозяев. Если увидеть свою тень, идущую отдельно от тела, значит, тебе уготована судьба, которую нельзя избежать. Серебристое небесное тело, что всегда принимало разные формы, казалось чем-то необычным, даже мистическим. Вспоимная один интересный момент, когда матушка Тэхена молилась. Она говорила на странном языке, и Тэхену показалось, что Луна ответила ей. Хотя в Аурехальме нельзя было молиться ни природе, ни выдуманным божества. Все каралось законом. И люди практически не верили ни во что. Но мама Тэхена была особенной? Почему она тогда молилась? Тэхен так и не нашёл ответа на этот вопрос. «Может, мне тоже стоит помолиться ей? Попросить о новой жизни с Джином? Может, она меня услышит? Возможно это и был знак от Воды? Как мама обычно делала? Садилась перед Луной на колени... И что же она говорила? Может, попробовать сказать что-то от сердца?» Хён все так же тихо посапывал. А Тэхен решил, что терять уже нечего, что нужно попробовать. Нужно попросить о свободе... Взвесив все «за» и «против», и поняв, что никакого наказания не последует, он сел перед окном, что бы лунный свет падал лицо и начал тихо шептать. Луна… Меня зовут Тэхён, и я не знаю, слышишь ты меня или нет. Но я хочу верить, что ты мне ответишь. Позволь нам выбраться из этого проклятого трактира… Я помню, как матушка рассказывала, что когда-то она вымолила у тебя дар. Я не знаю, какие слова она говорила… Сейчас прошу твоей милости. Все, кого я любил, давно ушли из жизни. Из всей семьи остался только один человек — Джин. Сокджин. Он тоже омега. Он боролся за меня, и если бы не он… Я даже не знаю, был бы я жив сейчас. Я склоняюсь перед тобой, Луна. Не оставляй нас. Я больше не знаю, к кому обратиться. Я больше не могу бороться. Я больше не могу жить так… Трижды поклонившись Луне, как когда-то делала матушка, слёзы начали катиться сами по себе. Эти слёзы ожигали душу. Они рождались из самой глубины души, куда не проникал свет ни солнца, ни луны, ни звёзд. Тэхен так старался высказать всё, что было у него на сердце, что даже не заметил, как его позвал Джин. — Тэша... Ты где? Почему сидишь перед окном? Почему плачешь?— с волнением спросил Джин. Он постепенно встал с кровати и сел подле Тэхена. — Хён… — Иди сюда, моё чудо, — старший обнял Тэхёна, мягко поглаживая его по спине. — Почему ты сидел на полу, Тэша?.. — Хен… — это прозвучало отчаянно, с глубокой грустью и сожалением. Нагрянувшая истерика была болезненной, но всё же помогла немного утихомирить бурю в груди — ту, что отказывалась принимать реальность, жизнь, боль и страхи. — Хён…Ты же рядом? — Рядом, мой маленький. Успокаивайся...Дорогой мой....Хочешь я расскажу тебе историю, которую недавно прочитал? Это было единственное, что пришло в голову старшему омеге, который не знал, что делать с накатившей истерикой и слезами, постепенно впитывавшимися в его одежду. Продолжая поглаживать младшего по спине — того, кто всё ещё не переставал всхлипывать, — он начал тихо рассказывать легенду. Поможет ли это отвлечь Тэхена? Но от чего — от страха? От смерти? От боли? — В одной легенде говорилось про любовь дракона и ведьмы. На дракона было наложено сложное магическое проклятие, которое он пытался снять не один век. Когда его руки опустились, по стечению обстоятельств в поселение, где он жил среди людей, пришла ведьма воды. Она так вскружила голову дракону, что уже при первых встречах он пытался избавиться от надоедливой азовки. Ведьма трепала ему нервы, а он стойко всё терпел. Самое интересное произошло, когда они заключали договор. Сила дракона — это огонь, а сила ведьмы — вода. Во время ритуала их стихии стали поглощать друг друга, и только поцелуй смог уравновесить их магию. После заключения договора они оставались рядом и помогали друг другу. Со стороны они выглядели как супружеская пара, но их истинные чувства проснулись намного позже. Когда они отправились на землю драконов, то встретили прекрасное чудовище и назвали его Вогником. Как и в самых добрых легендах, сила дракона начала пробуждаться после поцелуя истинной любви. Дракон и ведьма осознали свои чувства, но тогда им пришлось расстаться на долгие десятилетия. Однако даже на расстоянии их силы продолжали расти, проявляясь свечением глаз. У ведьмы они были фиолетовыми. В один прекрасный день, когда ведьма находилась в замке короля, Вогник почувствовал изменения в природе. Он не находил себе места и лаял на воздух, не давая ведьме прохода. Именно в этот момент появился дракон. Это был тот самый дракон, который пришёл за своей ведьмой. И с этого момента началась их долгая и счастливая история. — Джин, —  дыхание после истории, которая постепенно помогла успокоить Тэхена, приходило в норму. Слёзы перестали течь, но в груди осталась пустота. Тэхен заслушался. Голос старшего омеги был тёплым и дарил спокойствие, а его естественный запах всегда давал Тэхену ощущение защищённости и покоя — и той самой семьи, которой порой так не хватало. — Очень интересная легенда про дракона. Он наверное благородный был? —  Это всего лишь очередная легенда любви. Эту историю я прочитал в библиотеки того альфы. У него довольно много было литературы про драконов. Надеюсь тебе понравилась эта легенда...  — Да, Хен, очень понравилась. Та азовка, действительно мудрой ведьмой была. — Ну по её действиям, наверное да? — все так же сидя и поглаживая  спину Тэхена ответил старший. — Ну так вскружить голову самому дракону, очень умно. — Возможно.— с усмешкой промолвил он. — Хен, я сегодня молился Луне....Я знаю, что это запрещенно законом! Просто....Я хочу что бы мы с тобой были счастливы. — Тэ...— его голос прозвучал удивлённо. Ведь молитвы каким-либо божествам были запрещены. Если эта информация просочится за двери этой комнаты, проблем долго ждать не придётся. И никакое покровительство альфы и богатство не спасут. Казнь — вот что ждёт после этого поступка.  «Неужели он расстроился, что я молился?» — подумал Тэхен, смотря в глаза Джина. Расстройство и страх. Вот какие Тэхен почувствовал емоции. Ведь....Джин не мог...не сможет вынести за переделы этой комнаты???  — Давай пробовать засыпать? — потихоньку поднимаясь с пола и подавая мне руку. — Чувствую завтра день будет не лёгким. Отдохни. Все будет, так как ты просил. И молился о новой жизни...Она будет. Неприменно будет... Оба поднялись и направились сторону кровати. Последнее, что Тэхен увидел перед тем как уснуть, что Джин с тоской посмотрел на Луну и поклонился понимая, что она одна могла видеть истинные желания людей.   « Он не расскажет ничего другим...» — с такими мыслями Тэхен заснул.

***

Казалось, утро должно было начаться с чашки ромашкового отвара — тёплого, с едва уловимой сладостью, — и спокойного вида из окна. Но точно не со стука в дверь, который поднял не только тело, но и встревожил разум. — Ей, сони! — тарабаня в дверь кричала одна из лунных пташок. —Там Миери всех ждёт на собрании. Сказала, что будет говорить о новшествах. А потом исчезла внезапно как и появилась. Джин и Тэхён, услышав эту новость, долго раздумывать не стали. Каждый начал собираться, хотя ощущение тревоги тенью легло на утро. Собрания просто так не созывали — особенно когда речь шла о новшествах. — Не спокойно мне...На душе тревога... — У меня тоже. Но нам нужно идти, будем надеятся на лучшее. — ответил Джин. Спустившись в зал, где проходило собрание, свободных мест уже не было. В помещении стоял гул: все разговаривали, кто-то возмущался, что его разбудили, а кто-то не мог понять, зачем вообще нужно это собрание. Кто-то только что вернулся после своих услуги выглядел уставшим. — Итак, мои дорогие лунные пташки. — Миреи окинула нас внимательным взглядом. Эта женщина всегда была довольно грубой и никогда не умела сочувствовать. В трактире ходили слухи, что у неё даже есть сын. Она была хозяйкой так званного трактира. — С этого дня у нас появляется новая услуга для наших вельмож. Суть заключается в вашем присутствии на банкете. Это не будет обычное сопровождение.— сухо кинула она. — С этого момента всем высокопоставленным людям будет разрешено есть с ваших тел. Мороз пробежал по коже, оставляя за собой ощущение тревоги. В животе зародился тягучий стыд, вызывавший странные ощущения онемения и тошноты. Он сжимал дыхание, словно тело пыталось защититься и укрыться, а разум одновременно цепенел. Руки начали дрожать. Понимание того, что помимо того, что в этом доме уже работают проститутки и проституты и их тела видело множество людей, теперь ещё больше глаз смогут наблюдать за ними, только усиливало чувство уязвимости. — Вы все узнаете на заказах. Анетта и Мирун, на вас уже поступили заказы. Завтра отправитесь к Герцогу Варну, — произнесла она холодно. Озвучивание заказов для неё было привычное дело. — Что смотрим? — подхватила Миэри с едва заметной искоркой азартного интереса. — За это вам будут неплохо платить. Особенно если помимо короля кто-то закажет ещё Тэхёна. Хотя король запретил тебя выставлять на продажу, всё же думаю, мы с ним договоримся, — говорила она, глядя в глаза Тэхёну, который онемел, словно добыча перед хищником. — Мы все обогатимся. Собрание окончено, — добавила она, откидываясь на спинку стула с лёгкой насмешкой. Сердце Тэхена билось так, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Он чувствовал себя выставленным на витрину, где тебя модет купить за огрмную цену любой человек. И он понимал, что избежать этой участи не получится. Каждое слово Миэри оставляло отметину на разуме, а лёгкая насмешка на её лице усиливала внутреннюю тревогу и отвращение к этой особе. Внутри всё было напряжено до предела. Тело готово было сопротивляться — но как? Ноги стали ватными, будто отказывались подчиняться, как и все тело. Когда все стали расходиться, каждый был погружён в свои мысли. Кого-то эта информация напугала, кому-то было откровенно всё равно, кто-то не сдержал слёз. Джин был в шоке от всего происходящего. И единственное, что он мог сделать, — это уйти из трактира. Миэри давно уже не держала его, но он сам не хотел уходить. Из-за одного человека. — Тэхён, останься, пожалуйста.— Он сделал шаг вперёд, стараясь казаться спокойным, насколько это было возможно. Но внутри всё ещё бурлило. Сердце стучало слишком громко, словно каждый удар выдавал его тревогу. Он сел за стол напротив хозяйки, стараясь не смотреть в глаза Миэри, но чувствовал её взгляд на себе. — Добрый день, Миреи.  — Тэхён, сегодня ты отправишься к королю. Будь готов к полудню, за тобой приедут гонцы. — скрестивши руки сказала холодным тоном женщина. — Хорошо, Миреи. — Можешь идти! Ноги не слушались, но всё же он шёл к выходу из зала, где казалось, что всё вокруг пляшет в огне. И несмотря на всё, что было сказано, Тэхён постепенно стал ускоряться, пока не побежал. Бежать как можно дальше.

« Бежать! Луна меня не услышала… А-а-ах, какой же я глупец! За что? Почему я?!»

Бежать в свою комнату, под одеяло — которое никогда его не спасёт, но под которым хотя бы можно было почувствовать иллюзию тепла, столь критически необходимое сейчас. Забежав в свою комнату, Тэхён рухнул на кровать, где всё ещё витал знакомый запах ванили и вишни, и накрылся одеялом, чтобы хоть как-то унять дрожь. Слова Миэри быстро осмыслились Тэхёном, но сердце рвалось на части. Слёзы начали катиться сами по себе.

«Хочу сбежать… Умоляю… Спасите меня!»

Только недавно Тэхён лежал в объятиях Хёна, и всё было не так уж плохо. Но, видимо, после каждой радости приходит печаль — а может, и что-то ещё хуже. Дверь была не заперта, и в комнату мог зайти кто угодно, не спрашивая хозяина. Джин вошёл, понимая, что ничего хорошего не произошло, особенно после слов Миэри и того, что младший остался в зале наедине с ней. — Тэша! — испуганно подбежал он к кровати, снимая одеяло с Тэхёна, чтобы тот не задохнулся. Страх. Вот что Джин испытывал. Опять. Тэхён не мог сообразить, кто с ним говорит. Он лежал, свернувшись в клубочек, и продолжал надрывно плакать, с трудом дыша. Единственное, что почувствовал младший, — это запах ванили, слишком близкий и привычный. Непроизвольно Тэхён потянулся к источнику этого запаха, как маленький слепой волчонок. Уткнувшись носом в запаховую железу, он постепенно стал вдыхать аромат. Тело начало расслабляться, тревога отступила на второй план, но полностью не исчезла. Со временем успокоительные феромоны помогли Тэхёну прийти в более спокойное состояние. — Я-я с-сегодня опять еду к к-королю.—  заикавшись прозвучали эти слова —  З-за мной опять п-приедут. Джин...нужно бежать, я больше не могу тут находится. Давай -сспасёмся?! Прошу...Я больше не могу, моё тело ещё от прошлого раза не отошло, а прошло уже две недели...Джин....Он опять будет меня избивать....Джин! Луна так и не услышала мою молитву.......— роняя слезы говорил Тэхен. — Тэша...!!! Тэхён поднялся с кровати и опустился на колени перед окном, где холодно светило Солнце. Почти в бреду он захлёбывался рыданиями, крича и моля и Солнце, и Луну, хотя та была скрыта за облаками. Его тело дрожало, плечи подпрыгивали от рыданий, а душа жаждала хоть какой-то поддержки, хоть малейшего отклика. Смотря на страдающего Тэхёна, Джин сожалел, что не смог помочь им обоим сбежать из этого проклятого места. Бессилие сжимало грудь, давило на каждую мысль, словно он сам был пойман в ловушку. Безвыходность висела над ним, а желание защитить Тэхёна сжимало душу в тугой узел. Но даже в этом страхе было одно «но» — письмо от альфы, недавно полученное, оставляло странное смятение и едва заметное волнение. Оно мешало, отвлекало, не позволяя действовать инстинктивно, делая Джина ещё более осторожным, почти парализованным. Он думал, что когда альфа приедет, можно будет договориться о выкупе Тэхёна и, фиктивно выйдя за альфу, обеспечить безопасность им двоим. «Если я уведу его сейчас… — думал Джин, — он может не понять, что происходит, перепутать реальность с внутренним миром, и тогда всё станет ещё хуже. Но если я остаюсь… значит, оставляю его на произвол судьбы…» Каждый всхлип Тэхёна, каждый рывок его дрожащего тела отзывался эхом в Джине. Он ощущал себя одновременно охранником и пленником; каждый его шаг и каждое решение были обременены страхом. Оставаться рядом означало быть рядом, но ничего не менять. Уйти — значит рискнуть всем. И пока эта дилемма сковывала его, они оба оставались в ловушке: Тэхён — в своих рыданиях, а Джин — в собственном страхе и бессилии, не понимая, что делать дальше…

 ***

Трактир, в котором жили лунные пташки, стоял на самой окраине Аурехальма — королевства, некогда полного жизни и света. Эти земли испокон веков принадлежали людям: здесь рождались дети, сменялись поколения, возводились дома и храмы. Но в столетия годы Аурехальм начал угасать. Ходили шёпотные слухи о Верховных Богах — тех, чьё имя было запрещено произносить вслух. Говорили, что именно они прокляли эти земли, отвернувшись от людей. Болезни косили и старых, и молодых, а дети всё реже доживали до совершеннолетия. Каждый день, в каждом городе, даже в самом сердце королевства, раздавался глухой звон похоронных колоколов — словно напоминание о том, что смерть стала здесь обыденностью. Когда-то Аурехальм находился под покровительством Луны и Солнца. Их храмы возвышались повсюду, а люди верили: пока боги слышат молитвы, земля будет жить. Луна оберегала ночи, Солнце даровало тепло и силы — вместе они хранили равновесие. Но старый король назвал решил поставить себя выше них. По его приказу храмы были разрушены, жрецы изгнаны или казнены, а любые упоминания о Луне и Солнце — запрещены. Годы шли, божественная сила слабела, и вместе с ней угасала сама земля. То, что называли проклятием, на самом деле было следствием — мир остался без защиты. Иногда по ночам старики шептали о забытом обряде — Последнем зове. Говорили, что если провести его в час, когда Луна и Солнце сходятся на границе миров, боги могут вновь услышать людей. Но для этого нужна была не только вера, но и жертва… и потому обряд так и остался легендой, которую боялись вспоминать вслух.

«Почему же я не умер при рождении?» — пронеслось в голову у Тэхена.

  Искупавшись и приведя себя в порядок, Тэхён надел одежду, сшитую королевскими швеями, и накинул тёплую накидку, когда-то подаренную матушкой. Ткань мягко легла на плечи, но тепла не принесла. В последний раз он посмотрел на своё отражение в зеркале и тихо попрощался. Время приближалось к моменту, когда должны были приехать гонцы. Говорить вовсе не хотелось — мысли становились всё более гнетущими. Джин всё так же продолжал сидеть и наблюдать за его действиями, пока Тэхён собирался. С трудом собрав остатки сил, Тэхён взглянул на омегу, запах которого успокаивал и давал понимание, что, возможно, ещё не всё … Спустившись вниз и выйдя из трактира, он увидел гонцов, которые раз за разом забирали лунную пташку в золотую клетку короля.   — Трогай. Королевская шлюха села в карету — бросил один из гонцов безразличным тоном.

« Королевская шлюха....Даже не по имени....»

И карета тронулась. Смотреть, как трактира изчезал из виду, было невыносимо. Он исчезал за пеленой снега, будто стирался из памяти, и вместе с ним уходило всё, что ещё удерживало Тэхёна здесь. Сил не хватало даже на то, чтобы поднять руки — тело отказывалось подчиняться. Но именно в этой беспомощности что-то внутри вдруг надломилось. На мгновение в голове вспыхнула безумная мысль — распахнуть дверцу, выпрыгнуть, бежать. Куда угодно. В снег, в темноту, под копыта лошадей — лишь бы прочь отсюда. Тело дёрнулось вперёд раньше, чем разум успел остановить его. Пальцы судорожно вцепились в ручку, и дверца кареты с глухим скрипом поддалась.

«Это мой шанс....Пора.....Раз. Два. Три!!!!!»

Холодный воздух обжёг лицо, вырывая дыхание. Карета неслась быстрее, чем он ожидал. Внизу мелькали тени, снег, копыта — всё смешалось в одно бело-чёрное пятно. А потом он рухнул в сугроб. Боль отрезвила мгновенно. Тэхён понимал: если он сейчас не встанет и не побежит, всё будет напрасно. Собрав остатки сил, он поднялся с снега и, заметив вдалеке тёмный силуэт дерева, понял — это его шанс. Сугробы больше не казались преградой. Запутавшись в длинных одеяниях, он всё же рванул вперёд, проваливаясь в снег, спотыкаясь, но не останавливаясь. Лес был близко. Там, среди темноты и ветвей, он надеялся скрыться — далеко от дороги, от кареты и от той судьбы, что пыталась настигнуть его. За спиной послышался тяжёлый топот лошадиных копыт — гонцы уже преследовали омегу. Побег оказался недолгим и вскоре обернулся провалом. — С ума сошёл?! — рявкнул один из гонцов, мчавшийся позади. — Он пытался сбежать! Тэхёна рванули назад так резко, что в глазах потемнело. Дверца кареты захлопнулась с грохотом, едва не прижав пальцы. Боль отозвалась вспышкой, но он почти не почувствовал её — страх был сильнее. Омега поднял гляза и посмотрел на поле, оказалось он не так далеко убежал, и не заметил как позади них ехали ещё пару гонцов. — Даже не думай, — холодно бросили из темноты. — Доедешь. Как. все. Надеюсь, король наконец наиграется с тобой, и нам больше не придётся за тобой ездить. Слова донеслись через небольшое окно кареты. Гонец считал его не живым человеком, а игрушкой короля. И когда он наиграется жизнь подойдёт к концу? Тэхён осел на сиденье, дрожа всем телом. Сердце колотилось так, словно пыталось вырваться наружу и сбежать вместо него. Побег был возможен. Почти. И конец его совсем был близок. Дорога к замку стала невыносимой. Руки дрожали — то ли от холода, то ли от медленно, но неотвратимо нарастающей паники, которая охватывала все тело. Что бы хоть как-то унять бурю в сердце, пальцы непроизвольно сжали край накидки — единственное, что ещё связывало его с чем-то теплым.

« Когда карета остановится, всё повторится вновь... »

Эта мысль прорвала остатки самообладания. Слёзы потекли сами собой, и Тэхен торопливо закрыл лицо ладонями, будто надеялся спрятаться от ужаса, который уже дышал ему в затылок.  И мысль об этом была страшнее самой дороги.

***

К замку карета прибыла ближе к вечеру. Это холодное место всегда вызывало отвращение. Страх не отпускал. С появлением этих стен, за которыми происходило нечто зловещее, страх стал осязаемым. Ветер все крепчал, а солнце уже садилось за горизонт. Зимние пейзажи сменялись один за одним. Уже и круглое и теплое небесное тело уступало холодному и мистическому кругу. Но Тэхён так и не смог успокоиться. Истерика накрывала его волнами, лишая дыхания, а горькие слёзы всё текли и текли, не оставляя сил сопротивляться. «Почему моя жизнь так ужасна? Почему я не заслуживаю счастья? Чем я хуже других? Когда уже наступит конец? Луна, если ты слышишь — забери меня… Молю…» Но реальность была такова: сегодня вечером Тэхен снова окажется в постели короля, и он снова будет насильно брать. А Тэхену придётся играть роль лёгкости, невинности и страсти.

« Я всего лишь хочу жить! Луна! Молю! Спаси!»

Карета резко остановилась. Через узкое окно гонцы видели, как Тэхён опустился на колени и, не замечая ничего вокруг, начал бить поклоны в сторону бледного лунного круга. Лоб снова и снова касался пола, губы беззвучно шевелились, вознося молитву — отчаянную, сорванную, запретную. — Ты смотри… — тихо бросил один из них. — Он молится, — отозвался другой. В голосе не было удивления. Только холод. Они слышали его слова. Слышали имя Луны. Молитвы Солнцу и Луне были под строжайшим запретом. За них карали быстро и без снисхождения. Неважно, от отчаяния или по вере — закон не делал различий. — Стоит ли донести это королю? — тихо спросил один из гонцов. — Вытащим его, приведём в порядок и передадим королю, — отозвался другой после короткой паузы. — А там решат.

***

Замок короля был огромным и мрачным. Он находился на холме с которого вид падал на городок где жили люди. Это и был сам Аурехальм. В трактирах не умолкали разговоры, а слухи ходили самые разные. Говорили, что замок вовсе не обычный. Что его стены хранят нечто большее, чем просто власть короля. Правда ли это — никто не знал. А может, это были всего лишь небылицы, рождённые страхом. Когда карета въехала во двор замка, уже стояла глубокая ночь. Путь освещали лишь холодный свет звёзд и бледный лик Луны. Снег продолжал падать, мягко ложась на землю и поблёскивая белым светом в темноте. Карета остановилась. После разговора гонцов Тэхёна вытащили наружу. Он почти не осознавал происходящее — губы бормотали что-то бессвязное, тело не слушалось. Увидев это, был отдан короткий приказ: Принести воды. Холодная влага обрушилась на него внезапно, возвращая к реальности слишком резко — так, как в этом месте было принято приводить людей в чувство. — Ну, что? Успокоился? Ненормальный! — промолвил гонец. — Нам некогда следить за тобой. Пошли, — приказала фигура в чёрной мантии. Тэхён не понимал, что происходит, но молчал. К нему всегда так обращались. Особенно в последние несколько лет. Он давно перестал быть живым человеком — стал игрушкой, которую можно передавать из рук в руки. Усталость наваливалась тяжёлым грузом, а холод пробегал по телу. Возможно, это был ветер. А возможно — нечто иное, тягучее и давящее, медленно заползающее под кожу. Он не решался дать этому имя. Перед тем как войти в зал, через который предстояло пройти к покоям короля, Тэхён на мгновение остановился и поднял взгляд. В последний раз. Белоснежный круг висел в тёмном небе — холодный, далёкий, почти безучастный. Луна Спаси меня Ужас который охватил Тэхена не дал ему четкого понимания, что его полностью мокрого и холодного уже подвели, к огромной двери, которая была до жути знакома. Комната короля вызывала отвращение. В ней стояла огромная кровать, на которой, вероятно, было сломано не одно сердце и уничтожена не одна душа. По обе стороны находились небольшие прикованные столики. Огромное окно выходило на весь Аурехальм. Гонцы, державшие омегу под руки, грубо поставили его на ноги, которые едва удерживали остывшее от холода тело. На улице стояла зима, и человек быстро терял тепло. Громко окликнув стражу, что дежурила у огромных дверей, они приказали открыть их. Где-то там, в глубине своей спальни, король сидел в ожидании маленькой «вишни» — той, что сегодня должна была стать его десертом. — М-мой король, — насколько позволяли силы, мягко произнёс Тэхён и склонился в поклоне, как того требовал этикет. И дверь захлопнулась, оставляя омегу наедине с королём. — Тэхён, моя сладкая вишенка, — мужчина повернул голову в его сторону, и на губах расплылась довольная улыбка. — Ты, как всегда, прекрасен. Этот цвет тебе к лицу.  Он сделал паузу, медленно осматривая его с головы до ног. Одежда, в которой был Тэхён, была сшита из тонкого розового шёлка, почти невозможного в добыче. Нити, которыми она была вышита, переливались золотом. С плеч, где когда-то лежала накидка, подаренная матерью, её сняли, и теперь он остался лишь в этом изысканном розовом наряде, напоминающем ханбок: сверху лёгкий халат нежно-розового цвета с золотой вышивкой, под ним белая рубаха и свободные штаны.

« Холодно...»

— Но почему ты весь мокрый? — продолжил король, и в его голосе скользнула неприятная, хриплая нотка. — Всё-таки заморские ткани сидят на тебе лучше всего… Такой сладкий… Он подошёл ближе. Слишком близко. Шершавая ладонь коснулась щеки Тэхёна, скользнула по коже, вызывая лишь отвращение и желание отстраниться. Тэхён замер, как делал это всегда. Каждый раз, когда он оказывался рядом с королём, его преследовал один и тот же запах — тяжёлый, металлический, пропитанный кровью и чем-то ещё, от чего внутри всё сжималось. Король наклонился к его шее и прошептал…— Пройдём в постель, моя вишенка. Я уготовил тебе подарок. и помогу снять с твоего нежного тела эту всю мокрую одежду. Ты не должен болеть. — К-как с-скажете, В-ваше В-высочество, — ответил Тэхен, стараясь скрыть бурю страха внутри. Пройдя в середину комнаты, король сел на свою широкую кровать. Омега оказался перед ним, и король медленно, с наслождением провёл рукой по его худощавому телу. Каждое движение было ужасным. Особое внимание его руки задержалось на бедрах Тэхёна — месте, где в порывах страсти тело всегда реагировало слишком ярко: сжималось до красных пятен, которые потом превращались в синие отметины. Каждое касание короля вызывало боль, подчёркивая хрупкость и уязвимость омеги. Тэхён чувствовал, как холод страха смешивается с внутренним сопротивлением. Он понимал, что любое движение, любая попытка сопротивления может быть замечена — и каждая секунда лишь усиливала ощущение, что он оказался в полной власти этого человека. Первым снялся тот нежно-розовый халат, вышитый золотистыми нитями, и Тэхён предстал перед королём в одной ночной рубахе и широких штанах. — Ну что ты стоишь, иди ко мне, моя сладость. Ты обворожителен, как никогда. Твои бёдра стали ещё лучше, чем в прошлый раз, — промолвил король, пожирая его глазами. — Но нужно избавиться и от рубахи и штанов. Я тебе помогу. Рубаха, промокшая, как и лёгкий шелковый халат, оказалась на полу. — Д-да, мой король, — Тэхён так и не решился поднять голову. Он боялся взглянуть в лицо человеку, на чьих руках было слишком много чужих жизней. Знал: долго смотреть в пол ему не позволят, и всё же тянул этот миг, ощущая за спиной холодное, давящее присутствие — будто сама тьма дышала ему в затылок. — Подними голову и посмотри на меня, — раздался приказ. — Посмотри на того, кто подчинил себе целое королевство. Это твой король.  Нехотя Тэхён поднял взгляд. Мужчина, сидевший перед ним, внушал страх одним своим присутствием. Корона из чёрного золота — металла, который, по легендам, добывали лишь в древней горе под охраной чудовища, — холодно поблёскивала в полумраке. Тонкие узоры словно вплетались в тёмные пряди волос. Сидя на массивной кровати которая была покрыта тёмным бархатом, в небрежно накинутом халате из лёгкой ткани прекрасно открывая вид на ключицы и сильную шею. Его поза была расслабленной, но в ней же читалась власть этого человека. Он был будто хищный зверь готов был в любой момент накинутся на добычу. Взгляд короля был тяжёлым, жадным. В нём не было сомнений — только уверенность в победе. — Ты родишь мне наследника, — произнёс он ровно. Но в этих словах не было выбора.— Жену у меня нет. Потому что я её убил. — его руки лягли на бедра, и поднявшись в полный рост, практически говоря шёпотом, в его глазах плясало безумие. — Поэтому ты, моя любимая пташка, не покинешь замок, пока в твоей утробе не зародится новая жизнь. Воздух практически исчез. Все стало кружиться в страшном вальсе. Никто не осмелится пойти против воли короля. Этот человек привык получать желаемое, и это желание было направлено на Тэхена. Слёзы застыли в глазах. Схватив на руки ели живое тело и поставив перед кроватью он продолжил. — Чего разрыдался, моя вишенка? — проводя ладонью по лицу, стирая слёзы. В его голосе звучали одновременно удивление и насмешка. А следом последовал резкий удар по щеке. Он отодвинулся и наблюдал, как постепенно краснеет отпечаток его ладони. — В моей постели плачут только от счастья, а ты даже слова не промолвил?! Ха… настолько рад родить мне наследника? — нависая над телом, которое после удара упало на жёсткую кровать. Уголки его губ растянулись в ужасной ухмылке. Его руки потянулись к единственной вещи, что ещё могла защищать, и вскоре штаны оказались там же, где раньше были халат и рубаха. Тэхён ощущал, как страх сжимает грудь, как каждый вдох даётся с трудом. Он понял: здесь, в этом замке, в присутствии этого человека, он был полностью лишён выбора. Каждое мгновение усиливало чувство беспомощности — и одновременно пробуждало отчаянное желание хоть как-то сохранить себя.  — Признавайся! — последовал второй удар по щеке — Это великая честь для тебя. Представь, лунная пташка родит от меня дитя. И ты станешь мои мужем. — ненормально смеясь он потянул его за волосы, заставляя поднять взгляд. Это конец. Душа плакала, а тело горело от ударов. Король так и не услышал ответа. Вскоре его губы оказались на внутренней стороне бедра, где медленной дорожкой поцелуев он двигался к паху омеги. Тэхён уже ничего не понимал, не видел. Последнее, что осталось в его сознании, — яркий свет Луны за окном… Заметив, что омега будто в трансе, король резко перевернул его на живот, потянув за бёдра. — И всё же ты прекрасная шлюха. Не зря Миреи тебя расхваливала, — с ехидством говорил король, проводя рукой по спине. Потом раздался резкий шлёпок, который вызвал тяжёлый стон. — Почему не течёшь, моя любимая пташка? Для того чтобы семя зародилось, ты должен быть возбужден. Раздвинув аппетитные половинки ягодиц и добравшись до самого сокровенного, он провёл по тугому кольцу мышц своим большим, шершавым пальцем, вызвав не самые приятные ощущения. — Даже не растянул себя. Опять придётся тебя рвать. Ну ничего страшного. Когда король полностью стянул с себя всю одежду и предстал нагим, перед кроватью, где лежал Тэхен, он почувствовал жар позади спины. Повернув голову, король увидел перед собой силуэт мужчины, который излучал жар; глаза горели пламенем, а воздух подчинялся неконтролируемому огню. Король издал резкий вскрик, но уже было слишком поздно. Силуэт протянул руку к его горлу — и невидимые языки пламени обвили его тело. Огненные вспышки обжигали всё вокруг, скованные властью короля. Король задыхался и згорал заживо. Его кожа буквально опаливалась, а крики сгорающей ярости сливались с ревом солнечного света. Свет бога Солнца не просто появился — он неумолимо и мгновенно карал того, кто сотворил столько страдания. Король оказался бессильным, окружённым сиянием, которое сжигало не только тело, но и власть, которой он когда-то гордился. Он поплатился жизнью где запретил Луне и Солнцу править в жизни. Когда от короля остался лишь пепел, рассеянный по комнате, огненный силуэт приблизился к омеге, который лежал пластом на кровати. Внимательно оглядев Тэхёна, бог Солнца прикоснулся к его измученному телу. — Тэхен… — произнёс он тихо, но его голос был полон силы и тепла. Сразу же в воздухе распространился тонкий, почти древесный запах кедра, обволакивая комнату и проникая в лёгкие омеги. Тэхён невольно вдохнул его, и тело постепенно начало отпускать оцепенение транса. Каждое прикосновение бога было мягким, но в нём чувствовалась безусловная власть — будто само солнце передавало ему силу. Бог Солнца аккуратно поддержал Тэхёна, помогая ему сесть. Он провёл ладонью по плечам и спине, словно прогоняя остатки страха и боли. Тэхён почувствовал, как на его тело накинули халат, помогая избавиться от смущения, и немного согрется. — Ты в безопасности, — тихо сказал бог, продолжая поглаживать спину омеги. — Всё, что было, осталось позади. Сейчас тебе нужно прийти в себя. Тэхён медленно открыл глаза. Ещё слабый, дрожащий от пережитого кошмара, он всё же мог различать свет и тени комнаты. Запах кедра наполнял воздух, смешиваясь с мягким золотистым сиянием, которое струилось вокруг силуэта мужчины рядом с ним. Каждое прикосновение, каждое движение словно говорило , то о чем разум боялся думать... безопасность. Он повернул голову и заметил мужчину, чья аура излучала тепло, силу и спокойствие одновременно. Его присутствие было как солнечный свет после долгой зимней ночи. — Луна моя, засыпай, — произнёс он тихо, почти шёпотом, и голос его был как лёгкое дыхание ветра. — Я побуду рядом. Помни, что я всегда в твоём сердце. Силуэт осторожно помог Тэхёну устроиться на кровати, поддерживая его тело, ослабевшее от усталости и страха. Тэхён чувствовал, как напряжение медленно уходит, как страх и холод постепенно уступают место теплу и безопасности. Когда омега погрузился в сон, спокойный и глубокий, мужчина наклонился и коснулся лба Тэхёна поцелуем, оставив ощущение защиты. — До встречи, Луна моя, — прошептал он, прежде чем раствориться в мягком серебряном свете, оставив после себя запах кедра и чувство, что теперь Тэхён никогда не будет один, он аккуратно надел на шею Тэхёна украшение в форме полумесяца. Серебряный каркас инкрустирован маленькими сверкающими кристаллами, а центр заполнял необычный камень — глубокий синий с золотыми и серебряными огоньками, словно звёздное небо. По краю полумесяца распускались нежные розовые цветы, каждый лепесток переливался мягким светом. Снизу свисал прозрачный кристалл, который словно собирал и отражал весь свет Луны.