Into Happiness

      Дорога занимала уже где-то три часа езды. Мне становилось душно от одного только воспоминания о том, что произошло пару часов назад. Торнадо, который шёл прямо на город, Макс, трясущимися руками держащая полароидную карточку с бабочкой. Чёрт бы побрал тот момент, когда я вообще решила зайти в этот грёбаный туалет в Блэквелле. Теперь что уж вспоминать - нет ни Академии, ни города. Аркадия Бэй был стёрт с лица земли за считаные минуты. Я видела, как мощный вихрь поглощал всё попадавшееся на его пути. Вдох. Выдох. Главное - сохранять спокойствие. Какое, блять, спокойствие: мама погибла в стенах этой тупой закусочной, а я вот так уехала, даже не удосужившись найти её тело в том, что осталось на месте того заведения, в котором мы с Макс любили уплетать бельгийские вафли и яичницу с беконом, кошмарить посетителей, включая разную музыку из автомата. Теперь этого нет. И всё это из-за того, что я решила немного подзаработать и связалась с полным ублюдком.       Грудь сдавливало, дышать становилось всё тяжелее. Я вывернула руль вправо и круто съехала на обочину, пытаясь прийти в норму, но это никак не помогало. — Хлоя! —голос Макс, проснувщейся от резких движений, чуть отрезвил, но не настолько, чтобы дыхание стало ровным. — Задержи дыхание. Раз, два, выдыхай! Ещё раз, слышишь?       Поверить не могу, но эта дыхательная гимнастика смогла привести меня в чувства. Пальцы крепче сжали твёрдую баранку руля, а лоб упёрся на тыльную сторону ладоней. Как же паршиво ощущаешь себя, потому что из-за тебя погибли сотни людей, а сейчас ты спокойно едешь по трассе, пытаясь найти лучшую жизнь. Но я знала, что тяжело было не мне одной. Я понимала, что в этом коротком сне Макс не видела розовых пони и летающих замков. Она постоянно хмурилась и вертелась на сидении, что-то мыча себе под нос. — Мы в полной жопе, Макс, — чуть слышно сказала я. И это были первые слова, которые вылетели из моего рта за всё время, что мы были в машине. — Прости.       Тихий всхлип заставил сразу же поднять голову и посмотреть на Макс, утиравшую слёзы рукавом серой кофты. Белок её глаз покраснел. Я бы предпочла, чтобы она улыбалась, а не плакала. Я бы хотела забрать всю ту боль, что вонзалась в её хрупкое сердечко тысячью острых кинжалов. Руки обвили подругу и прижали её к себе. Всхлипы стали громче, а слёзы шли ещё сильнее. Я не знала, что мне ей сказать. И это было впервые, потому что обычно я знала, что нужно говорить. — Я не хотела их убивать! Не хотела! Не хотела! — челюсть Колфилд дрожала каждый раз, когда она прерывалась на плач. Пальцы сильнее вцепились в мои плечи, а голова прижалась к моему сердцу, которое колотилось в бешеном темпе и готово было разорвать грудную клетку. — Моя Макс, послушай, — у неё были мягкие волосы приятного оттенка молочного шоколада. Мне всегда нравилось трогать их. Помню, на ночёвках, пока она спала, я украдкой гладила её по голове и говорила, что мы обязательно будем вместе, и я буду делать так каждую ночь. Вот и сейчас я старалась этим жестом хоть немного уменьшить боль. — Это сделала не ты. Это был огромный ураган. Не ты, слышишь? Не моя Макс.       Мы просидели так около пяти минут, пока не стали получать сигналы проезжавших автомобилей. Хоть я и включила аварийку, но стояли мы кособоко. Я взяла чуть правее. — Мне нужно позвонить родителям и сказать им о произошедшем. — Макс потянулась за сумкой, чтобы достать телефон, но он находился в заднем кармане моих джинсов. Как только я вручила смартфон, Макс шлёпнула руками по коленям. — Разряжен. Блять. — Можем доехать до заправки и позвонить оттуда. Или сказать, чтобы поставили на зарядку. Надеюсь, ты голодна, потому что скоро мой желудок будет жрать сам себя. — я протянула ладонь, и Макс крепко, насколько могла, сжала её. — Ты со мной, а я с тобой. Это единственное, что не даёт моей крыше поехать окончательно, Макс. — С этого момента я всегда с тобой.       Мы ехали в тишине, и в один момент Макс решила включить магнитолу, покрутила энкодеры, чтобы настроить нужную громкость какой-то музыки, которая была у меня в машине. Колфилд крепко сжала мою руку, а я в ответ сжимала её. Мелодия, заменившая тишину, играла ещё в то время, когда я тусила с Рэйчел. Невольно вспомнились поездки в Портленд, зависания на свалке и простые моменты, когда я включала что-то на её проигрывателе дома. Но Рэйчел осталась там, закопанной на той самой свалке. И я не могла представить, что об этом знаем только я и Макс.       В этих бесконечных деревьях, наконец, показалась большая заправка, на которой мы могли заполнить бак и что-нибудь перекусить. Я не знала, сколько денег имелось в машине. Обшарив бардачок и карманы, я обнаружила тридцать три доллара. Макс выудила из кошелька банковскую карточку и сказала, что не так давно ей приходила стипендия. Во всяком случае, нам бы хватило на два хот-дога моими деньгами и на бензин с её сбережений, потому что все мои вещи остались в доме, в который я вряд ли уже вернусь.       Мы вышли из пикапа и вдохнули влажный воздух. В лесу всегда было мокро и неприятно, но сейчас это ощущалось как спасение. Я вставила пистолет в бак и кивком указала Макс дорогу к зданию заправки. — Давай оплатим еду тем, что есть у меня. Хотя бы это немного облегчит трату на бензин. — в прохладной ладони Макс осказались монетки и купюры. — Я оплачу бензин, закажу нам поесть, отгоню машину. И спрошу про телефон, хорошо? — Тогда займу столик. — я никогда не видела, чтобы на меня смотрели с такой грустью. Нельзя было позволить этой удивительной девушке закрыться сейчас в себе и дистанцироваться, поэтому я сжала её в своих объятиях и поцеловала в макушку. — Спасибо, Хлоя. Я рада, что ты рядом. — после этого мягкие губы коснулись моей щеки. Макс растянула нежный жест, не спеша убирать губы от кожи. Мои руки сильнее стиснули её в своих объятиях, ведь я ощущала, что та любовь, которая у меня всегда была по отношению к подруге, перестала быть дружеской ещё с момента нашего подросткового возраста.       Позволив ей занять столик, я заказала чашку чёрного кофе, один чай, два хот-дога, оплатила бензин, отдала телефон на зарядку и вернулась к пикапу. Было не так людно. Изредка заезжали автомобили. Люди ехали как со стороны Орегона, так и со стороны штата Вашингтон. нам оставалось совсем немного до Портленда, а там дорога прямиком до Сиэтла. Краем уха слышала, как кто-то из останавливавшихся людей обменивался шутками, звонил родным и друзьям. И эта ебнутая реальность, в которой застряли мы, где для всех всё было хорошо, а для нас обеих наступил полный пиздец. Но я не должна давать слабину, - стоило быть сильной опорой для моей Макс. И дать ей понять, что нас здесь двое. И теперь мы связаны ещё больше, чем были до этого.       Вытащив из тачки куртку, я зашла в здание и увидела, как Макс расставляла на столе только что приготовленные хот-доги. Заметив меня из-за шума колокольчика над входной дверью, она кивком позвала меня присоединиться, оставляя место на своём диванчике. — Так, Максимус, я готова съесть всё после почти суток без еды. — мне показалось, что сосиска с горчицей стала одним из лучших гастрономических восторгов. Налегая на неё, я покосилась на Колфилд, которая слегка улыбнулась, откусывая свою порцию. — Пиздецки вкусно! Отдам последние гроши за этот замечательный аромат. — Дурашка. Но здесь и вправду вкусно. Не помню, когда последний раз пробовала что-то с заправки. — отхлебнув чай, Макс продолжила наслаждаться едой, но такую маленькую идиллию прервал репортаж новостей. — ...В настоящее время поступают сообщения о только что прошедшем торнадо, разрушившим прибрежный город Аркадия Бэй в штате Орегон. На данный момент точное количество жертв не установлено, но предполагается, что выжившим можно считать довольно малый процент населения. — Чёрт, девчонки, вы не из той ли стороны едете? — заправщица, сжимавшая в руках старенький пульт, пялилась на нас, убавляя громкость. — Вы бы там осторожнее были. Не знаете, в нашу сторону движется? — Из той, но торнадо не видели. — я останавливаю на корню дальнейшие расспросы, потому что замечаю, как Макс прекращает есть и отворачивается в сторону. — Макс, доедим в машине? — шепчу на ухо, чтобы сбежать отсюда побыстрее.       Получив одобрительный кивок, мы попрощались с женщиной, забрали телефон Макс с зарядки и пошли к машине. Хиппи дожёвывала сосиску и допивала чай, а я пыталась почувствовать заряд кофеина от полученной порции крепкого кофе, но пока что это не помогало. Телефон вдруг зазвонил. На экране высветилось "Мама", и это была Ванесса Колфилд. — Алло... — Макс взяла трубку. Я заметила появляющиеся слёзы в её глазах. — Да, мам, торнадо был, но я не в Аркадии. Мам, я с Хлоей, с моей Хлоей... Мы спрятались, потом взяли машину и... Мам, мы едем в Сиэтл. Нет, она... — на этом предложении я поняла, что речь была о Джойс. Не в силах смотреть на Макс, я отвернулась в сторону своего окна и пыталась удержать в себе всю ту тяжесть, скопившуюся за эту неделю. — ...Я не уверена, что у меня достаточно денег. Хлоя оставила все карточки дома, и она устала. Я воспользуюсь твоей кредиткой? Хорошо. Я позвоню. Пока. — Ты как? — найдя в себе силы, я повернулась к Колфилд и взяла её ладонь. — Это я должна спросить, Хлоя, — хиппи накрыла мою щёку своей рукой, аккуратно потирая её большим пальцем. — Мы найдём мотель и остановимся там. Тебе нужно поспать, хорошо? Я не хочу, чтобы ты мучила себя этой ездой. Мы можем приехать в любое время ко мне домой. Мама и папа ждут нас. — Неужели увижу то место, в котором ты пряталась от меня? — короткий смешок вырывается из меня, возможно, от упоминания города, который забрал у меня лучшую подругу и первую любовь. Но сейчас я не злюсь, а беру руку Макс и прижимаю к своим шершавым губам. — Я всегда пойду за тобой, Макс. Только укажи направление и будь со мной. — Всегда.       Мы ехали ещё около сорока минут, когда добрались до Портленда. Там мы доехали до мотеля, в котором я пару раз останавливалась перекантоваться с Рэйчел. Отовсюду слышались новости про торнадо, поэтому при упоминании того факта, что мы являемся пострадавшими, с нас не взяли платы. Парень, стоявший за стойкой регистрации, выдал ключи от небольшого номера с двухспальной кроватью и не задавал лишних вопросов. Просто грустным взглядом проводил нас до конца коридора, а потом мы скрылись за дверьми нашей маленькой комнатушки. — Не перевелись ещё хорошие люди, — заметила я, оставляя сумку подруги на стуле. — Не королевский люкс, но поспать хватит. — Сейчас по расписанию душ, потом долгий сон. Нам обеим нужен отдых, — заключила Макс, присаживаясь на кровать. В номере пахло порошком от только что выстиранных простыней. — У нас даже нет сменной одежды... — Максимус, нам останется ехать всего три часа. Не думаю, что от тех же самых трусов станет хуже. — за эту фразочку я получила удар подушкой. — Эй, это правда! Радует, что здесь будет бесплатные мыло и шампунь. Может быть, у них есть бюджет на зубную пасту. — Фу, Хлоя Прайс! Бегом в душ.       Я уступила поход в ванную Макс. Когда я сказала, чтобы она шла первой, на этом личике появилась тень грусти, и тут я не смогла отказаться. Мы зашли в комнатку два на два. Унитаз, душевая кабина и небольшая раковина. Прям предел всех наших мечтаний. Не о таком путешествии с лучшей подругой я мечтала, но того, что мы были вместе, мне было достаточно. Мы взглянули в зеркало и увидели, что на нас смотрели две девушки с безжизненно усталыми лицами, с красными глазами и мешками под ними. Не став медлить, я стянула с себя белый топ и лифчик, джинсы и трусы тоже отправились на пол. Я полезла настраивать душ, пока Макс возилась со своей одеждой. Это был первый момент, когда мы видели друг друга нагими, полностью уязвимыми. Хотя... куда более уязвимыми мы выглядели в момент, когда решали, что делать с надвигающимся вихрем. — Я настроила, вроде нормально, если не хочешь превратиться в рака, — встав под струи тропического душа, я почувствовала объятия.       Липкость кожи сразу же прошла при первом контакте с водой. Макс прижималась к моей спине, обвивая меня. Что-то во мне содрогнулось, перевернулось, сделало ещё пять кульбитов и постаралось вернуться в строй. Разрывая объятия, я повернулась к ней, смотря сверху. Наша разница в росте всегда ощущалась, но сейчас казалось, что мы стоим наравне. Я не смотрела ниже, впервые не ловила себя на мысли, что рядом со мной стоит обнажённая девчонка. Я смотрела прямо в глаза. В этот мир, в котором теперь было перманентное место для меня. А её глаза смотрели в мои, где точно так же маркером было выведено "Макс Колфилд". Только ещё там было написано три слова, которые я не решалась произнести, потому что время было не тем. Ещё было рано. — К чёрту это, — сказала я и притянула голову Макс своей рукой. Я хотела ощутить её здесь и сейчас, почувствовать тепло её губ, прильнуть к ней и больше никогда не отпускать.       Первая секунда - мы просто прижались друг к другу губами. Третья секунда, и я беру верх. Открываю рот и языком очерчиваю линию нижней губы, затем снова целую, но уже более напористо. Макс открывает рот, попадая в мои собственные движения. Её язык обжигающим кипятком ощущается на моих собственных губах. Прижимаю её к стенке душа и задираю руки над головой. Целую жадно, будто боюсь, что она растает под напором воды. Её правая нога обвивается вокруг поясницы и чуть притягивает к себе. Спускаюсь ниже, прямо к шее, и на несколько секунд втягиваю её белоснежную кожу с кучей веснушек и родинок - осторожно, чтобы не оставить засосов. — Хлоя, я... — не дав Макс закончить, я остабляю хватку и одной рукой спускаюсь к груди, аккуратно сжимая одну из них. — Люблю... — Я тебя люблю, Макс, — шепчу, но кажется, что сквозь шум воды этого не слышно. Затем приближаюсь губами к её уху и шепчу в ответ. — Я люблю тебя, Макс Колфилд.       В момент моей слабости она притягивает моё лицо к своему и целует. Чутко и неспеша, растягивая каждое своё движение, каждую эмоцию, каждый мой грёбаный стон, который слетал в моменты, когда мы набирали воздух. Во время того, как я покрывала поцелуями грудь Макс, она продолжала шептать: "Я тебя люблю", а я всё никак не могла поверить в то, что это было не сном, а настоящей реальностью. За горем следовал момент радости. Сквозь пасмурное небо проглядывались яркие солнечные лучи.       Мы всё же приняли душ, воспользовавшись всей прелестью "бесплатного" водопровода. Иногда мы отвлекались на поцелуи, а затем продолжали намыливать голову шампунем, растирать по телу друг друга гель для душа и верить в каждый момент, который сейчас с нами происходил. Банные процедуры закончились, и мы, обтёршись полотенцами, надели бельё и шлёпнулись на кровать, накрываясь большим одеялом. — Я хотела сказать тебе это, когда мы были ещё детьми, — вдруг проронила я, наматывая на палец влажные волосы Макс, которая устроилась у меня на груди. Сердце бешено колотилось. — Ты бы предпочла потерять подругу ещё тогда? — Ты сейчас не шутишь? — хиппи гладила мой живот, вызывая кучу мурашек по телу. — Потому что ты бы, возможно, тоже потеряла подругу. Но ещё раньше, чем я сделала это в тринадцать лет. — Ваузер, Макс. А ты, оказывается, тоже хранила тайны в шкафу. — Используешь мои словечки и сама становишься хиппи, — Колфилд поднялась на локтях и одарила меня искренней улыбкой. — Может быть, если бы я не была такой боязливой и призналась бы первой, всё было бы по-другому. — Ты всегда будешь моим вечным лекарством от всех печалей, Максарони. Была и будешь. Потому что без тебя нет меня.       Поверить не могу, но я стала чересчур сентиментальной. Это так на меня влияет Макс.       Согревая своим теплом, мы уснули, отключив на мгновение голову. Но и во сне меня преследовали отрывки из бури. Торнадо сжирал всё, что видел: деревья, машины, дома, он засасывал людей без зазрения совести. И я стояла перед «Двумя китами», слышала, как кричит моя мама. Истошный вопль заставил барабанные перепонки лопнуть - кровь, которую было не остановить, полилась ручьём. Багровая жидкость заливала шею, струилась по груди и вниз, к ногам. В горле стоял ком, и я поняла, что это всё имеет металлический привкус. Плевок, за ним второй. Воздуха перестало хватать, и мне пришлось открыть глаза. — Нет!       Стоило только проснуться и осознать, что я была в комнате мотеля, рядом лежала Макс, которая тоже проснулась от моего крика. Маленькая ладошка сразу же уместилась на мой лоб, пытаясь понять, нет ли у меня жара, но это был просто кошмар. Ужасный сон, который теперь, по-видимому, должен был сопровождать меня довольно долгое время. — Хлоя, ты со мной, ты здесь, — Колфилд обвила руки вокруг моей шеи и прижалась своим хрупким тельцем. — Мы вместе. Сейчас всё позади.       Остаток глубокой ночи мы провели, пытаясь хоть немного позабыться во сне, но беспокойные мысли никак не оставляли. Открыв глаза, я взглянула на настенные часы. Четыре пятнадцать утра. Голова трещала по всем швам, но хотя бы пропала сонливость. Рядышком, свернувшись калачиком, спала Макс. Такая нежная, такая беззащитная. Я была рада, что она спала, потому что для неё это сейчас было лучшим лекарством.       Взяв в руки телефон, я не ожидала увидеть от кого-либо сообщения или пропущенного звонка, потому что связываться со мной было некому. Я уже хотела положить смартфон на прикроватную тумбочку, как он зазвенел в руке. На экране значился входящий вызов от неизвестного абонента. — Алло? — Хлоя? — мужской голос на том конце значил только одно. Это был Дэвид, который чудным образом звонил мне. Не с того света, не во сне, а здесь и сейчас. — Где ты, чёрт возьми? С тобой всё в порядке? — Ты жив... — едва слышной, эта фраза была произнесена с облегчением. Он был единственным, кто остался из моей "семьи". — Я... Я в Портленде. Вместе с Макс. — С Макс? Стой, как давно вы уехали? Почему вы не остались здесь? Тут приехали службы, и я вообще думал, что тебя больше нет! — бывший вояка и грозный отчим сейчас звучал обеспокоенно и по-отцовски близко. Но я слышала за нотой грусти громадную тень огорчения и раздражения из-за моих действий. — Я был уверен, что мы найдём тебя где-нибудь здесь - в завалах или нет. Господи, почему ты уехала?! — Дэвид, мы... — а что мы? Мне вот так вот просто выложить всю правду со способностями Макс? Рассказать, что всё могло бы быть иначе? Как мне вообще сказать, что первой мыслью была идея убраться из этого города как можно скорее? — Я проезжала мимо дома и поняла, что тебя там нет. Либо ты умер, либо... И мы уехали. На пути в Сиэтл к родителям Макс. — Хлоя, я зол! Очень зол, потому что ты единственное, что у меня осталось от Джойс! И просто... уехать. — Я пришлю тебе наш адрес. И буду звонить. Хорошо? — надежда, которой мне так не хватало. Надежда на то, что у меня останется хоть один человек из моей прежней жизни. Пусть и такой, как Дэвид, но один близкий должен быть. После катастрофы я осознала, что никому не делала хороших вещей. Так вот сейчас надо быть чуточку умнее и терпеливее. Может быть, всё образуется, и он не пошлёт меня к чёрту. — Дэвид, ладно? — Хорошо, Хлоя. Звони на этот номер. И не пропадай.       Я заметила, что во время разговора намытвала круги по комнате и совсем не поняла, что от моего голоса Макс уже проснулась. Она сидела, закутавшись в одеяло, смотрела на меня изучающе, пытаясь считать реакцию, которая последовала бы по завершении телефонного звонка. Подобрав с пола джинсы и майку, я стала натягивать одежду. Чувствуя тепло рук на талии, стало немного легче. — Дэвид выжил. Думаю, он сейчас злится на нас из-за того, что мы уехали и не нашли его, — подытожив, надела носки, натянула на голову шапку и повернулась к Макс. — Ты можешь поспать ещё, всё равно думала выезжать в шесть часов. — Я больше не хочу спать. Поехали отсюда?       Моя Макс теперь была готова следовать за мной, а я за ней. Мы обе понимали, что друг без друга теперь существовать не сможем. Крепкий кофе, купленный в кафе, тарелка яичницы с беконом, чай и тосты для Макс. Завтрак не лез в глотку, сразу начинало выворачивать, но без приёма пищи нельзя было надеяться на то, что мы вообще доберёмся до Сиэтла. Макс написала смс матери со словами, что мы выезжаем из Портленда, через три часа будем у них. Наверное, я и вправду поступила херово, что не пыталась найти Дэвида и забрать его с нами. Или же не осталась в Аркадии и не нашла тело мамы. И Рэйчел всё ещё там, в блядском чёрном пакете. И почти всё население теперь погребено под обломками зданий. Чёрт. Прочь из головы. — Дэвид спас меня, когда я была схвачена Джефферсоном. Вероятно, мистер Мэдсен остался в той самой проявочной за городом. Мне жаль, что мы просто так уехали, — Макс закрыла руками лицо, её голос дрогнул. — Теперь из-за меня он там. — Послушай, Макс. Не ты одна облажалась. И я тоже виновата. Но всё, о чём мы могли тогда думать, - это то, как бы поскорее убраться оттуда. Перестать быть заложниками города, который причинил столько страданий.       Пикап издал рык, и мы сдвинулись с места, направляясь в новую жизнь, которая пока ещё была туманна, но я хотела, чтобы мы сумели найти счастье. Хотя одну его нам суждено было уже испытать... Я окунаюсь в счастье. Больше никакого одиночества, потому что с тобой всё было бы идеальным. Сейчас для меня всё стало понятным, всё становится лучше. И как я могла быть такой слепой?

~ Сиэтл, 2023 год ~

                   Если бы кто-то сказал, что в будущем я буду носить список продуктов, когда иду в магазин, интересоваться погодой на следующий день, полюблю праздничные ужины, но всё ещё буду считать смайлики в переписке раздражающими, - я бы никогда не поверила в то, кем я стану. И работать больше, чем три месяца, тоже за гранью фантастики. Ржавый пикап сменился "Субару" и остался старым напоминанием того, что было в моей жизни лет десять назад. Синий на голове перешёл в зелёный - не мешало бы подкрасить корни. Работёнка не сложная, но и не из простых. Настраивать технику у музыкантов разных групп на концертах. Должна признать, я хорошо справлялась, поэтому могу получать такой гонорар, что спокойно хватит на беззаботный месяц жизни. Хлоя: хэй Макси тебя забрать с работы? Макс: Да, было бы неплохо, потому что у меня куча техники. Мне нужна твоя помощь ^_^ Хлоя: без. смайлов. хиппи-задница!!!!! Макс: Люблю тебя ♥       Должна признать, что её смайлики не кажутся мне такими уж выводящими из себя, но только с ней я стала воспринимать это как знак любви. Макс сильно изменилась после катастрофы: на какое-то время она закрылась в себе и могла поговорить только со мной. Ванесса и Райан пребывали в глубокой печали, потому что их лучезарную Максин полностью изменила всего лишь неделя. Октябрь 2013 стал табу на долгий период. Мне снилась мама, снилось то, как она каждую ночь погибала в закусочной и звала меня на помощь. Колфилд видела во сне каждого, кто погиб по её вине. И с этим мы боролись каждую ночь, пока не дошли до терапии. Мы нашли психолога, прошли целую кучу сеансов. Бутыльки с таблетками занимали всё свободное место в шкафчике в ванной. Без снотворного мы не могли уснуть, а если пытались, то проводили ночь у окна, просто разглядывая туманный Сиэтл. Жить было невыносимо. Фотографии перестали приносить удовольствие, особенно полароидные карточки, на которые Макс так боялась смотреть - вдруг снова прыгнет в другую реальность и сломает всё то, что мы пытаемся построить с нуля.       Дэвид пару раз приезжал к нам и простил наш скорый отъезд после бури. Я впервые увидела, как он может улыбаться и смеяться, хотя за всей этой маской нормальности скрывалась тяжёлая травма. Он своими руками разгребал завалы и занимался опознаванием тел. Он пытался изо всех сил быть рядом со мной. Пускай на телефоне или через смс-ки, но он помог осознать, что утрата Джойс для всех нас является грузом. Но мама была бы рада, если бы увидела, как мы стараемся выйти из этого болота. И тот самый мудотчим, усатый хрен стал для меня Дэвидом. Который при каждом звонке называл меня "милая", который разговаривал с Макс и рассказывал истории из его прошлого, который делился, как путешествует в трейлере. И который всегда слал открытки из каждого посещённого штата.       Макс нашла в себе силы снова взять в руки камеру через два года после трагедии. Сначала это были простые снимки природы, затем она начала делать наши совместные фотографии. Полароид сменился цифрой, но он никогда не уходил на пыльную полку. Камера моего отца всё ещё была безупречна в работе. И я украдкой подписывала каждую фотокарточку и вкладывала в наш памятный альбом, который пересматривала каждый вечер. Она работала преподавателем фотографии в университете в Сиэтле, иногда брала заказы на съёмки в своей фотостудии, куда я приносила целую кучу её барахла для фотографии. Расставляла все лампы, помогала настраивать свет. Самое главное - я видела, как она улыбалась. Каждый день. — Задротам нужна помощь, чтобы собрать весь хлам? — я зашла в студию и увидела, как Макс убирала объектив в сумку. — Для хиппи есть специальное предложение. — И какое же? — Макс убрала с лица прядь выбившихся из заколки волос и повернулась ко мне, щуря глаза. — Самая горячая девушка Сиэтла может дотащить все ваши хохоряшки, но платой будет поцелуй, — я подошла чуть ближе к Макс и закрыла глаза, вытянув губы в трубочку, но она больно ущипнула меня за бок и прошла мимо. — Эй, вовсе не так! — Не наглей! — Колфилд хихикнула, поставила сумку на стул и вернулась ко мне, обхватывая мою талию руками. — Попроси хорошо, и тогда я подумаю, целовать тебя или нет. — Десять лет назад ты поцеловала меня на спор. Сейчас тоже хочешь? — Я поцеловала, потому что хотела! — буркнула хиппи и обняла меня. Тепло её дыхания приятно согревало кожу. — Я до сих пор пищу внутри себя, когда ты целуешь меня на людях, когда идёшь со мной за руку. Это нормально? Или я совсем чокнулась. — Брось, Макс. Это слишком мило. Вся моя брутальность исчезает в такие моменты.       Вот она я. И я поняла, что жизнь прекрасна. Как же долго я была в пути до окончательного осознания и принятия. Мы прошли через все кошмары и невзгоды. Ушли от того, что убивало нас изнутри, и смогли жить ради друг друга. Никакого одиночества - с тобой всё стало идеально. В конечном итоге мы оставили это позади. — Буду целовать тебя, пока дыхание не закончится, — и Макс встаёт на носочки, касается своими губами моих. Руки сами притягивают её поясницу ближе, и вот меня уже не найти в этой реальности. — Я тебя люблю, Хлоя. — Моя Макс. Люблю тебя. Навсегда.