Зависимость

      — Что ты хочешь ещё узнать? — спросила Глория, но вместо ответа Клаус почему-то посмотрел как-то теперь проникновенно на Гилберт, удивляя её и вводя в недоумение.        — Кровь Джо, — медленно протянул он, так и не сводя с неё искрящихся зелено-голубых глаз. А Джо вдруг вспомнила после этой фразы его некогда сказанные слова…       Всё сложилось бы куда легче, узнай она заранее, чем обернётся весь этот поход. Успела бы морально подготовить себя. И даже «некогда сказанные слова» стали бы гораздо значимее, имея за собой хоть как-нибудь шанс переиграть ситуацию в свою пользу, а не в сплошную угоду гибриду, как ему полезно.       В итоге единственный, кто получил эту самую пользу, стал именно Клаус.       Тот, чьё имя сверкало в её сознании тревожным звоночком, а в сердце какой-то слабой судорогой.       А сейчас гибрид вальяжно сидел на барном стуле совсем близко к ней. Так, что если повернётся, она непременно почувствует его томное дыхание на своей бледной коже.       Она только знала, что Клаус мастер игр и интриг; ещё одной его страстью было вплетение сторонних участников без взятого на то согласия. Беспринципно и нагло. Как раз в его духе.       В точности так же, как он сейчас снова решал вопросы касаемо её самой. Первородный не желал секретничать или скрывать какие-то факты её особенности от самого себя. Джо могла бы поставить всё своё гилбертовское наследие на то, что Клаус себе скорее руку откусит, нежели соблаговолит проявить терпение и милосердие к её молчаливым просьбам.       Как же он может? Это ведь сам Клаус Майклсон, — настойчиво повторял саркастичный голосок в голове.       Джо только отчаянно вздохнула, но сделала это крайней незаметно, дабы не вызвать ещё больше вопросов. Кто знает, как Клаус воспримет её вздохи, не имея в наличие понимания, откуда пошло. Того и гляди ещё обвинит, что она наверняка осведомлена всё же в чём-то, но паршиво утаивает от него, опасаясь.       Резонно, вообще-то. Она его действительно опасалась. Всегда. Почти всё время, проведённое вместе, кое было излишне долгим на протяжении всего отвратительного лета.       Что сказать, каникулы у неё вышли незабываемыми…       Джо точно никогда не забудет, когда и в какой именно момент её психике пришлось пройти проверку на стрессоустойчивость и устойчивость в целом. Повидать то, что нормальный человек в здравом уме даже в фильме, на экране, не сумел бы посмотреть. Его наверняка стошнило бы или вызвало омерзение от такой жестокости.       А она это вкушала вживую, находясь подле друга-потрошителя и деспотичного, харизматичного злодея.       Клаус именно им и был, — убеждала она себя, желая верить только в это. Потому что бывали такие мимолётные периоды, когда разум совсем не в то русло несло, нагоняя совершенно неуместные, порой шокирующие мысли, понять и принять которые у неё духу не хватало.       Да она и на грани собственного сумасшествия не сможет принять такие погрешности!       Рука ладонью упала на барную стойку, глаза — прямо на неё, в какой-то отстранённой задумчивости впиваясь в прорезь между указательным и средним пальцами, подушечки которых отчего-то похолодели. Совсем немного, возможно, почти даже и не ощутимо для других, но это было значимо для неё.       Отчего же — она сама понятия не имела.       Быть может, это было своеобразным крюком, который помогал удерживать равновесие на стыке безумия и здравия, но цепляя её за голое нутро. Так что тоже спорный вопрос, в каком случае было бы лучше: упади она в пропасть окончательно или обнажив ту правду, кою самой себе не желала.       — Любопытный факт, Клаус, — усмехнулась как-то заговорщически Глория, пронизывая своими тёмными глазами молодую девушку напротив. Та даже не подняла свои глаза, но воспрял интересом мужчина, не скрывая его на своём лице, — Джоанна полна сюрпризов. Не так ли, милая?       Джо всё-таки соизволила поднять потяжелевший взор, немного дрогнув заметно в кончиках пальцев, отчего те задели стакан с коктейлем.       — Лучше бы ты мне выпить налила, честное слово. Я была бы более откровенной, — брякнула девушка беззлобно, но что-то всё же притаилось на краях её слов.       Клаус рядом хохотнул, а вот ведьма внимательно сцедила эмоции Джоанны. Вот только, похоже, не нашла ничего, кроме принятия неизбежности, которая сейчас откроет им всем глаза на правду.       — Любовь моя, полагаю, твоя сговорчивость в нетрезвом виде ещё сумеет проявить себя в нужный момент. Сейчас я всё же хочу послушать тебя, ведьма, — указал он пальцем на женщину за стойкой, держа в той же руке свой стакан с бронзовой жидкостью самого высшего качества, которое могло предложить сей чудное заведение.       Сплошь приятная настольгия, которая окружала его со всех сторон: в интерьере бара, сохранившего своё почти что тогдашнее состояние, в джазовой музыке, что обволакивала приятно слух, и даже в приглушённых голосах, коих здесь было меньше, чем даже их скромная компания.       Джо ничего другого услышать и не ожидала особо, просто мысленно заставила себя попытаться быть наготове в случае чего, проглотив явное неодобрение. Что бы Глория сейчас ни поведала им — информацию надо принять как должное, будто нет ничего удивительного в ней, даже если она и содержит эту характеристику. Но нельзя палиться. Малейшее движение, мимика, жест, эмоция — Клаус считает всё. А потом вереница сама закружит Гилберт в грядущих обстоятельствах, которые ей же и придётся разгребать по вине болтливого языка этой ведьмы.       И хотя Джо старалась заставить себя смириться и принять, что Глория вообще-то почти в таком же положении, выходило из рук вон плохо. Клаус маскировал давление под просьбами и напускной вежливостью. У него это неплохо получалось. Джо даже поучиться у него могла бы. Мастерства ему не занимать, надо признать (очевидно).       Джо приготовилась слушать, натыкаясь на её взгляд своим, ожидающим. Она молчала, но обманчиво-отстранённое выражение лица кричало о бо́льшем охвате душевного беспокойства, нежели слова, которые застряли где-то на подходе к глотке, не в силах вырваться по понятным причинам. Где-то там произошла блокада, заглушив собой всё.       — Особенность такова, Клаус, — медленно начала Глория, руками упираясь о стойку, пока тело немного покачивалось вперёд-назад, — что кровь её действительно тот ещё яд. Отравиться им так же опасно, как и понять, насколько ощущения сносят голову.       — Чёрт, — выругнулась Джо, моментально смекнув, о чём талдычит ведьма. Зашла же именно с такого ракурса. Зачем только?       Она почти кожей ощущала интерес Клауса, желающего получить всю откровенность до последней крупицы. Теперь его точно ничто не остановит перед открытыми дверьми.       — Знаю, милая, для тебя это смущающий фактор, — кивнула та даже понимающе, но Гилберт упрямо теперь не желала смотреть на них, найдя утешение в лицезерении своих пальцев, слабо отрабатывающих ритмичные постукивания, которые даже не слышны были после каждого мягкого удара.       — По-моему, это просто какое-то издевательство надо мной, — пробормотала Джо. Разумеется, она имела в виду ту особенность своей крови, которая сносила бо́шки вампирам, вынуждая их даже самый устойчивый контроль трескаться, как под несущимся на всех парах поездом. Запах в открытом виде был для неё самым обычным, почти неощутимым. Но вот все вампиры, которых была удостоена честь «вкусить» столь запретный плод, не согласились бы. Они точно не посчитали бы её «незначительной».       То есть из всего этого мысли сводились к одному неутешающему факту: она чёртово яблоко в Эдемском саду. А Клаус внезапно стал тем самым пороком, который развратил саму суть невинности, породив все остальные грехи.       — О чём конкретно идёт речь? — вклинился Клаус, прищурившись, словно так мог сразу же раскусить их тайный шифр. Как-то же они понимали друг друга, особо не говоря ничего внятного.       — Полагаю, тебе уже удавалось на своей шкуре ощутить, чем ещё так сильно привлекает её кровь, — пояснила без зазрения совести Глория, ставя окончательно дыру на слепых надеждах Джо, что, может, та из женской солидарности или даже ведьминской промолчит кое-где. Сейчас Гилберт доступным языком объяснили, насколько её желания тут вообще играют роль. Чисто по нулям.       Клаус перевёл медленно глаза на Джоанну, но та даже не думала поступать так же, внутренне напрягаясь сильнее под его сканом.       Чёрт его знает, что вообще таилось на дне его глаз в эту самую секунду, но что-то ей подсказывало, что ничего благоприятного. Для неё.       Скользяший взор мазнул по профилю нечитаемого, но определённо застывшего в некой скованности лица. Далее ниже, к шее, именно к месту, где бился пульс, так предательски ускоряя свой привычный ритм и без зазрения выдавая девушку с потрохами.       Да, маскировать эмоции она могла почти превосходно, вот только не сумела скрыть тоны сердца, которое или странно ликовало в восторге, или вовсе в испуге замирало. Но в последнем случае не проходило и минуты, как оно уже находилось в бешеном биении, решая, наверное, окончательно сдать все её реакции. Буйство артерии могло сказать вампиру о многом. А Клаусу с их непонятными взаимоотношениями — и того больше.       Ну разве это справедливо? Почему на неё свалилось всё это горе? В какой именно момент она так кому-то насолила, что ей решили столь изощрённо отомстить?       — Предположим, — ответил гибрид, с явной неохотой отводя взгляд от Джоанны, тем самым позволяя той полноценно вздохнуть. — Продолжай, Глория.       — Быть может, сама Джо захочет поведать об этой части? — с лёгкой усмешкой поинтересовалась ведьма, но упомянутая скривилась. Женщина обронила смешок. — Как я и думала. Но тебе нечего стесняться, милая. В конце концов, когда-то придётся привыкнуть.       — Вот когда-нибудь, — кивнула Джо, натягивая улыбку. Она прямо изъявляла своё желание к происходящему. И продолжать коллоквиальную эстафету явно не намеревалась.        — Что ж, как хочешь, — приняла ответ Глория, целиком акцентируя внимание на Клаусе, которого тоже не стоило долго испытывать этими торможениями от фразы к фразе. — Сама природа происхождения её крови уникальна, хотя точные источники, откуда она приобрела такое наследство, почти неизвестны.       — Почти? — не смогла не заинтересоваться Джо. Уж конкретно эта блеклая точка — «подпункт» — имела свою зазывательную привлекательность, сподвигнув даже её ненадолго отвлечься от плана «сидеть молча, хмуро и будто бы меня даже здесь нет». План успешно был провален, но хотя бы по веской причине.       Кто знает, возможно, и свою пользу она вычтет из болтовни всезнающей Глории.       — Ведьмы шепчутся о тебе, Джо, — немного серьёзнее сказала она. Клаус тоже воспрянул пониманием, зная, какие интриги могут плестись на том свете. И в основном среди почивших ведьм. — Безусловно, ты весьма интересный экземпляр, но непохоже, что им известно, откуда берутся твои истоки. Они это и пытаются узнать, ведь ты имеешь свои привилегии. Как и неудоства.       — Я скорее уравниваю это, — поправила её Джо. — Но кого-то мало волнует весомость, — как бы тонко намекнула она на личность рядом с собой. А потом могла поклясться, что ощутила насмешку гибрида.       — Меня волнует казуальность, — ответил тот ровно, — в данном случае — ты.       Джоанна взамен ничего не ответила. Но внутри это простое признание затронуло тонкие струны, позволяя ей реагировать так, как не надо.       — Боюсь, Клаус, что ты такой не один, — тут же прервала их краткую беседу ведьма за стойкой. Клаус выразил вопрос. — Почему природа придала её крови такой аромат — загадка даже для нас. Порой у неё свои законы и правила, под которые нам остаётся только подстраиваться. Но Джо — это другой случай.       — Одно сплошное непослушание, — ухмыльнулся Клаус, кидая озорной взор на ведьмочку. Джо сложила руки перед собой почти крест-накрест, закатывая глаза. — Что дальше?       — Дальше — ваша тяга к ней на животном уровне. Может, вы и обладаете превосходной выдержкой, но ваши вампирские инстинкты — это та часть, которую и затрагивают её свойства. Хотя бы взять в пример вашего Потрошителя: держу пари, Стефан был рядом с тобой как на пороховой бочке, — уверенная в своих словах, заявила женщина Джоанне.       — И без меня у него дела обстоят не лучше, — вяло ответила Джо, не желая упоминать ещё и слабый самоконтроль Стефана.       Сальваторе как вышел «перекусить», так его и след пропал.       — Согласна, — ответила Глория, опуская уголки губ, а глаза ровно наоборот — возвела кверху. — Вот только ты не знаешь, насколько велика разница между обычной кровью и твоей.       — Бедный Стефан, — протянул гибрид, усмехаясь. — Должен признать, я даже сочувствую ему. Столько времени быть рядом, но не иметь возможности попробовать…       Он не успел договорить, прервавшись после ощутимого толчка в бок чужим локтём. Джо недовольно посмотрела на него, давая понять, чтобы он даже не продолжал.       — Ты омерзителен, — скривилась она. — Хоть иногда попробуй разглядеть рамки нормы, тем более, если собираешься держать нас на поводке.       — Какие страсти, — прокомментировала ведьма через стойку, почти с наслаждением смотря на это противоборство в слабой форме. Она усмехнулась, разглядев в первородном гибриде те отголоски притяжения, которое он выражал к Джоанне на уровне мужчины. — Но раз уж заговорили, то извольте не перескакивать на другие темы.       — Это как получится, — не дал чётких обещаний Клаус, ведя себя так же, как и до этого.       Безнравственный козёл, — подумала Джо.       — Тебе ещё несказанно везло, что ты не многим вампирам вообще дала понять, что ты такое, — обратилась к молодой ведьмочке женщина. — Сомневаюсь, что все такие же сдержанные. Уж прости за такую фривольность, но для вампиров ты буквально как мощный афродизиак.       Такого сравненительного оборота Джо уж точно не ожидала, распахнув глаза. А потом почувствовала, как щёки потеплели против её воли.       Ещё и при Клаусе! Проклятье!       — Так-так, — протянул сам мужчина, словно расслышав её мысли. Джо на автомате метнула в него озадаченный взгляд, почти сразу же жалея, что так опрометчиво поступила, ведомая каким-то спонтанным импульсом. — Что же мы получаем? — снова ленивая ухмылка растянулась по его пухлым губам, но именно такая манерность придавала ещё больше хищности.       Он вперился глазами в Гилберт, давая понять, что хотел бы услышать ответ именно от неё, конечно же видя её смущение! На это смотреть было не без удовольствия. Как будто любуешься редким цветком.       — Неутешительные сведения, насколько я могу выглядеть посредственной в ваших глазах, — пробормотала девушка первое, что пришло на ум.       Клаус почти довольно и достаточно громко рассмеялся, обнажив ровный ряд зубов. В уголках его глаз собрались небольшие лучики морщинок.       — Никогда ещё не был так не согласен с тобой, любовь моя, — ответил он, отсмеявшись.       — И любой вампир не согласится с этими твоим высказыванием, Джо, — поддакнула Глория. — Хотя это и выглядит смущающе для тебя, но среди таких, как он, — она ткнула в гибрида пальцем, — есть вещи более интимные. Особенно когда дело касается того же обмена кровью или укусов…       — Всё, хватит! Не хочу этого слышать! Ощущаю себя товаром на витрине, — прервала речь Джоанна, не выдерживая такой эпатажности, где она фигурировала в самой что ни на есть главной — прости, Господи, почти «шлюшьей» — роли.       Поняв, что дальше слушать всё это станет ещё более невыносимо, Джо слезла со стула под наблюдающими взглядами.       — Пусть она тебе рассказывает всё, что хочет, а я пас. В машине лучше подожду.       Джоанна была готова и впрямь уйти, но, лишь успев развернуться, на своём локте ощутила хватку — не сильную, а просто удерживающую.       — Знаешь, любовь моя, ты рискуешь не узнать чего-то важного.       — Она не замолчит, а мне как-то не хочется слышать, — как бы оправдалась Гилберт, замечая кроткую усмешку. — Если будет что-то, чего не знаю даже я, милости прошу, — сказала напоследок девушка, игнорируя теперь напрочь ведьму, даже когда упомянула её так некрасиво.       Высвободив руку, Джо стремительно покинула бар, намереваясь отсидеться в машине. А пока шла, поняла, что Стефан как-то надолго куда-то запропастился.       Оглянувшись, Джо заметила только пустоту. Даже ни единой души по близости, что странно.       Звонить другу, она так подумала, будет бессмысленно. Вряд ли он сейчас вообще вспомнит, что у него имеется телефон.       Вряд ли Сальваторе вообще вспомнит про то, что у него есть друг, пока поглощён собственными моралями и жестокостью.       Забравшись внутрь салона, Джо краем глаза глянула на бар, где всё ещё болтали гибрид и его ведьма.       От этих мыслей девушка непроизвольно скривилась, а только потом сообразила, на что вообще так среагировала. И всё раздражение как ветром сдуло.       Нет. Это лишнее. Думай о том, как Глория расскажет что-то важное Клаусу, а ты потом будешь искать себе отговорки, — мысленно, как мантру повторила она себе, успокаиваясь. И вернулась к изначальной теме.       Было и тревожно оттого, какую правду Глория может предоставить, и, в то же время, ей действительно не хотелось совершенно там находиться больше. После всех этих откровений с уст женщины в присутствии Клауса(!) ей не хотелось не то, что слушать, а даже смотреть им обоим в глаза.       Позже первородный точно как-то да станет насаждать на неё. Он нашёл в её лице неплохого союзника с классными способностями, но едва ли воспользовался её кровью. Лишь магией.       А сейчас?       Ты как мания для вампиров, вкусный яд и сразу запретный плод. Ну хороши характеристики, — мысленно фыркнула девушка.       С течением времени — она даже не считала, сколько прошло минут — становилось как-то… тише. Тот редкий миг полного одиночества напоминал дом, где у неё было личное пространство и в семье держали субординацию. А с Клаусом всего этого она была лишена. Как отрезало просто.       Стефан всё ещё где-то блуждал, утопая в крови несчастных жертв и в своём отчаянии.       Парой слов — их идиллия.       Предприняв попытку расслабиться, Джо только успела поёрзать на сидение, чтобы найти более комфортное положение, как в стекло справа кто-то неожиданно постучал.       Распахнув глаза, с недоумением Гилберт воззрилась на… Клауса. Тот поманил её жестом, мол, выйди.       С опаской и лёгким удивлением она повиновалась.       Некая скованность одолела её, пока ноги ступали на асфальт, а само туловище высовывалось наружу. Джо была в напряжении телом, но не разумом, упустив тот момент, когда глаза гибрида странно блеснули, стоило ей оказаться в поле досягаемости.       Миг — и она ахнула, когда первородный за секунды захлопнул дверцу за её спиной, а саму девушку прижал к машине в том же самом месте.       В карих глазах осело такое изумление, что оно сумело вытеснить абсолютно всё остальное. Любые другие мысли испарились.       Джо во все глаза смотрела на Клауса, в полном негодовании бегая по чертам его лица. А тот приблизился так аннигиляционно, что она почувствовала, как сердце рухнуло замертво куда-то в пятки.       Ни разу. Ещё не было ни одного подобного случая, где Клаус с присущей ему наглостью нарушает её границы таким варварским образом. Всегда это была игра, ходьба вокруг да около, интерпретация пряток, но никогда — такой сокрушительной близости.       Ведьма, задумавшись об этом, проморгала важный момент. А Клаус уже наклонился к её шее. Он носом провёл по нежной коже, на которой образовались мурашки, а под ней — мелкая дрожь.       — Ты… что делаешь? — голос предательски надломился, как бы она ни постаралась придать ему возмущения. Джо пыталась изо всех сил вернуть себе привычную стойкость, но всё тщетно. Одно действие мужчины — и её выдержки как не бывало.       — Проверяю, — низко, на грани удовольствия ответил Клаус, своим словом обжигая её душу, сердце и излишне чувствительную шею.       Пульс участился, что ощущала девушка и слышал гибрид.       Джо была в ступоре. Она совершенно не была готова к такому, потому сейчас не знала, что ей делать.       Готовить отговорки она собиралась вовсе не для такого момента...       Оттого тело застыло, а разум отключился. Вовремя, конечно, ничего не скажешь.       Кажется, «проверка» прошла с более, чем удачным результатом, судя по удовлетворённому вздоху первородного. Что он делал и зачем — только Клаусу и известно. Джо даже предполагать не хотела.       Сглотнув, Гилберт попыталась отклониться хоть немного назад, но вышло так, что полностью легла поясницей на машину, а Клауса утянула за собой. Он ведь так и последовал за ней в столь беззащитном действии. Но лицо от её шеи отнял, установив зрительный контакт.       В его глазах появились бесы, а лёгкий прищур пригвоздил её ноги к асфальту, по которому Джо только чудом ещё не растеклась.       Клаус сканировал её, как самый лучший рентген, но сейчас она наверняка всё показывала внешне. Её эмоции как на ладони. Почти впервые так открыто с ним.       И тут его губы исказились в насмешливой, но в то же время обаятельной усмешке. Взгляд опустился ниже, а после, растягивая мгновение, вернулся к её перепуганным глазам.       Ну до чего же невинное создание, — пронеслось в его голове.       Дерзкая, своенравная, умная и до ужаса гордая, но притом ранимая, преданная, верная и до очарования непорочная.       И попалась же на пути такая, — пришёл он к своему умозаключению.       Клаус придвинулся ещё ближе — хотя казалось бы, куда ещё? Их носы едва соприкасались, его дыхание же опалило девичьи губы.       Джо задержала своё дыхание, подняв на него такой растерянный взор, что это почти подбило его стойкость, выдержанную тысячелетием.       И творит же, чертовка, что хочет, — мысленно ухмыльнулся гибрид, а сам вслух заговорил:       — Знаешь, что иронично? — риторически поинтересовался он, но Джо всё равно мотнула в отрицании головой. Движение больше походило на нервный импульс шейных мышц, действующих под лёгким спазмом. — Глория не соврала. Она могла бы, но знает, что правда всё равно станет мне известна. А знаешь, что ещё в этом всём заманчиво?       Снова отрицательный кивок.       Клаус почти ласково улыбнулся, переходя на шёпот:       — Что твоя кровь может вызывать зависимость у таких, как я.       Ожидаемая реакция настигла его. Джоанна, кажется, полностью онемела от поражения этими словами в самые уязвимые точки. И из-за чёткого осознания, в чьих руках она находится, являясь такой особенной. Такой единственной. Принадлежащей ему...       — И как жаль, что такая уникальность попала в руки такой сволочи, как я, mi amor.       Глубокий тембр его голоса отозвался в ней, преодолевая длинный путь, доходя прямиком до сердца. Того самого, которое она уронила и не могла восстановить в привычном механизме.       Страх. Искушение. Паника. Желание.       Всё это захлестнуло их обоих, но во взглядах друг друга они видели нечто бо́льшее.       Может, осознание, как сильно влипли, ведь оба в равной степени били на поражение.       Били так, что становилось ясно одно: сотрудничество потеряло только что слабые границы дозволенного.