I love it when you call me princess

Большие окна, за которыми должен виднеться город, но там лишь темнота. Блестящий пол, в котором можно увидеть своё отражение. Он мог вполне собой заменить зеркало. Огромные колонна и люстра из хрусталя, освещающая центр. Где-то в углу была группа музыкантов, играющая классическую музыку. И в этой самой музыке, во свете люстры растворились два человека, кружась в танце: принцесса и храбрый воин.   Лица людей, что окружали принцессу и воина, не было видно. Они были лишь чёрными пятнами, но девушка знала, что их восхищённые и завистливые взгляды были устремлены лишь на них. Бирюзовое платье принцессы, которую звали Лайетана, сияло под светом люстры. Оно походило на море во время заката, в это же время можно было увидеть радугу, как и в самом платье её можно было заметить. Она сама сияла только уже улыбкой, чувствуя тёплые и сильные руки своего воина, что был одет в серого цвета сюртук, белую рубашку и такого же цвета классические штаны. Сюртук также сиял, как и платье принцессы, ведь на нём был вышит витиеватый узор из камней преимущественно зелёного цвета. Если бы они могли сиять сами по себе, то смогли осветить весь зал. Воин был с ней нежен и ласков. Для него Лайя была в данный момент фарфоровой куколкой, с которой надо быть максимально аккуратным. Мужчина боялся сделать лишнее движение, чуть сильнее сжать руки. Вдруг из-за этого она начнёт покрываться трещинами и рассыпаться прямо на глазах. Он не хотел потерять её, но готов был признать, что несмотря на такой риск хотелось ему такую куколку прижать к себе и не отпускать, не отдавать никому. Да, воин был очень жаден по отношению к ней. Лайе было приятно такое отношение к себе. Она давно такого не чувствовала, если никогда. Хотелось, чтобы этот танец никогда не заканчивался.  Единственное, что только смущало Лайю, так это маска на лице её любимого воина, которую носил только в определённых случаях, и этот точно был не из таких. Черная с серыми узорами и белыми глазами. Она была красивой, но в большей степени пугающей. Смотря именно на маску, Лайе казалось, что если девушка для него была фарфоровой куклой, то она танцевала с мраморной статуей. Вроде, тёплые руки, крепкие объятия, движения в танце были лёгкими, но именно из-за маски создавался такой эффект. Что будет, если снять эту маску? Что там окажется? Почему воин вообще её одел? Столько вопросов, но Лайя боится получить на них ответы. Она может услышать и увидеть то, чего не хотелось бы. Испортить всю атмосферу, в которую они окунулись.  И всё же Лайя не любит, когда от неё что-то скрывают, пусть даже с добрыми намерениями. Она же с ним открыта, так почему любимый так с ней поступает?! Как ты можешь после такого доверить партнёру не то, чтобы вести танец, а всю свою жизнь? Один неверный шаг и танец тут же собьётся. Одно неверное решение и жизнь разрушена.  Лайя с тяжестью на сердце чуть замедлила их танец и прошептала так, чтобы услышал только воин: —Вальд... Почему ты в маске? Тот сразу же резко остановил танец, да так, что Лайя на миг потеряла равновесие, но Вальдхар, а именно так звали воина, удержал её, всё сжав за талию и руку. Было больно, но терпимо. Его страх, что куколка сломается... Его больше не было. Лайя это чувствовала, и это её напрягло. Вместе с ними остановилась и музыка. Повисла гнетущая тишина. Чёрные тени по кругу не перешёптывались, как это обычно бывает в таких ситуациях. Она уже жалела, что задала этот вопрос. Лучше бы они так и продолжали кружиться в танце, и никого больше не было, кроме их двоих. —Я не хотел тебя пугать, принцесса... —с этими словами Вальд, отпустив свою возлюбленную и отступив на два шага назад, снял маску. Боже... Кожа Вальдхара была кошмарно бледной, а глаза казались так и вовсе бесцветными. В них не было души, той самой Искры, о которой с таким восхищением рассказывали Мироходцы, особенно Первые, среди которых был и сам Вальд. Лайя стояла, словно вкопанная, пока из груди мужчины не потекла кровь. И именно в этот момент она услышала осуждающий шёпот толпы. Среди них слышался голос Лололошки, что твердил о предательстве, и Малецки, который был испуган. В нём, будто проснулся тот самый маленький ребёнок, в возрасте которого парень застрял. Иии... Голос Тадмавриэля, что злорадно хихикал. Он знал, что так произойдет, и этот смех был лишь издёвкой для остальных, особенно для неё. Да, они избавились от него, но эльф лишь был пешкой, а более сильные фигуры были всегда где-то рядом, и их средства более жестоки. Постаравшись проигнорировать эти голоса, Лайя оторвала от подола платья кусок ткани, подошла к Мироходцу и постаралась остановить кровь дрожащими руками, но та текла настолько быстро, что рубашка Вальда уже была полностью в ней, а сама девушка успела в ней перепачкаться. —Всё в порядке, принцесса, —говорил Вальд. По тону было слышно, что он засыпает, но старался держаться изо всех, погладив легонько по голове Лайю. Его рука уже была холодной, как мрамор, из которого изготавливают те самые статуи, —Ты сделала уже свой выбор, и я его за него очень благодарен. Ты знала, что мне нужно было. Спасибо, Лайя… И вот уже в руках Лайи не кусок ткани, а пистолет, дулом приставленный к груди Вальда. Её прекрасное бирюзовое платье, о котором она мечтала, превратилось в серую униформу “Организации”, а ноги Вальда больше не могли его удерживать, но на лице оставалась улыбка. Это ещё больше убивало её. Лайя помогла уже бездыханному телу Вальда опустится аккуратно на такой же холодный пол бункера “У.Т.К.Э.Р.”. Прижавшись к нему настолько, что со стороны казалось, что девушка пыталась слиться с ним, она таким образом пыталась поделиться своим телом, даже зная, какая эта бессмысленная затея. По щекам Лайи начали катиться слёзы. Если бы только была возможность, если бы ей тогда дали шанс, то девушка всё исправила. Только после убийства Мироходца она поняла, как была привязана к нему и очень сильно. Как скучает по его подколам, флирту, в конце концов тёплым медвежьим объятиям. До сих пор помнит, как она очутилась первый раз в них. Вальд тогда был очень счастлив, но Лайя была скептически настроена на контакт, поэтому почти сразу же из них выбралась, отпихнув от себя мужчину. Какая сейчас происходит до боли ироничная ситуация. Лайя, почувствовав на своём плече женскую руку, вздрогнула. После она услышала нежный голос, что пугал многих сотрудников “Организации”: —Молодец, агент Каталонес! Вы успешно справились с заданием. Я в вас и не сомневалась.~ Затем уже более массивная рука опустилась на её второе плечо. Лайя села и тут же услышала голос, который должен был радовать её: —Пойдём, Лайя. Мы столько всего упустили. Надо это наверстать! «Организация» дала нам шанс! Вроде, похвала от самого уважающего человека, вернулся тот, за кем она больше всего скучала. Но стоило ли это дружбы с Лололошкой и Малецки, что не отворачивались от неё даже тогда, когда девушка на них злилась? Стоило ли отступать от своей цели, когда они так были близки? Стоило ли бороться за того человека, который теперь тебя не помнит? В конце концов... Стоило ли ей убивать того, кто её по-настоящему полюбил? Взяв пистолет, Лайя пристроила его к подбородку, нажала на курок...  И проснулась. Глубоко вздохнув и выдохнув, Лайя убрала волосы назад и оглянулась. Да, эта всё та же её комната. Ну, или же кровать. Никакого зала, никакого бункера. Это девушку немного успокоило, но, естественно, нисколечко не обрадовало. Хотелось бы ей проснуться, хотя бы, в том же самом бункере, а где-то рядом сидели Лололошка и Вальдхар. Комната была ей уже не по душе, хоть Лайя проектировала ту сама. Рядом с девушкой сидел Мистер О’Флаферти. Плюшевый медвежонок, что немного обгорел из-за инцидента в доме. Один из друзей Вальдхара, что скрашивал одиночество ему, когда рядом не было ни Лололошки, ни Лайи. Как-то девушка застала милый момент: Вальд спал, обнимая плюшевого друга. Тогда Лайя аккуратно поставила пакет с едой и ушла, стараясь не разбудить того, а сейчас она сама обняла игрушку, попытавшись почувствовать тепло близкого ей человека, но прошло много времени, ничего не осталось. Хотя девушка могла признать, в объятиях с плюшевой игрушкой что-то есть. Раньше Лайя считала это бессмыслицей, как и многие другие вещи. Например, ласковые прозвища. Но сейчас хотелось бы Лайе, чтобы Вальдхар её ласково назвал, например принцесса или красотка, взял за руку и сказал, что всё будет хорошо, они вместе справятся с проблемами, что на них навались, но будь он жив, она и просить об этом не смела. Девушка чувствовала себя виноватой во многих каких вещах перед ним и не только. Встав с постели, Лайя проделала водные процедуры и вместо своей формы, отыскав где-то в гардеробе платье нежно-розового цвета, напоминавшее её одеяние принцессы из прошлого, одела его, оставив волосы распущенными, лишь слегка их причесав. Косметикой она перестала пользоваться после того, как начала работать на «Организацию». Единственное, что у неё оставалось— это гигиеничка, что придаёт лёгкий розовый оттенок губам. Посмотрев на себя в зеркало, Лайя подумала, что это не то, как бы она хотела встретиться с дорогим для неё человеком, но имеем, что имеем. Она представила эту встречу. Когда девушка выстрелила в Вальда, тот поблагодарил её, но тогда мужчина не осознавал, что творил. По крайней мере, Лайя так думает. Когда же они встретятся, то тот явно будет зол, что с ним так поступили. Будет кричать на Лайю, крушить всё вокруг, ничего не пощадив. Та спокойно подождет, а потом аккуратно обнимет, прошептав слова прощения. Да, Лайя понимает, что одними словами тут не отделаешься, но она и не просит простить её сразу, но сделает всё, чтобы это произошло. И начнёт прямо сейчас. Взяв пистолет в руки, Лайя начала осматривала его. Она сама не боялась, но её организм сопротивлялся, о чём говорили дрожащие руки. Это было забавно. Лайя даже неосознанно хмыкнула с улыбкой. —Мистер О’Флаферти, —обратилась она к медвежонку, сидящему на кровати. Пистолет был приставлен к подбородку, —Ещё увидимся! —с жизнерадостным тоном попрощалась девушка... Нажав на курок. Яркий свет ударил в глаза Лайи. Привыкнув к нему, девушка осмотрелась. Большие окна, за которыми виднеется город. Блестящий пол, чуть ли не заменяющий собой зеркало. Огромные колонна и люстра из хрусталя. В этом огромном зале было много людей, и их лица были чётко различимы, как и музыканты в углу, играющие довольно расслабляющую музыку. Лайя осмотрела себя. На ней было бирюзовое платье, переливающиеся всеми цветами радуги на свету. Она не могла поверить в то, что видит, как и в то, что дальше услышала. —Потанцуем, принцесса?~—это был знакомый, до боли родной голос. Повернувшись на него, Лайя увидела, как в поклоне ей протягивает руку... Вальдхар, усмехаясь. Возможно, он хотел ещё что-то сказать, но не успел. На него накинулись с крепкими объятиями. И вот уже Лайя чувствует не холод мраморной статуи, а теплоту плюшевого медведя, о которой успела соскучиться. Хотелось бы ей держаться с гордо поднятой головой, но тут принцесса не смогла отказать позыву своего тела. Слёзы также пошли сами собой. На её объятия ответили такими же крепкими. Голову погладила большая рука. Лайя чувствовала, как Вальдхар продолжал улыбаться. Он не был зол или сбешён, что очень её удивило, но в приятном смысле. А главное, что хоть в этих действиях не было никакой аккуратности. но в них было кое-что получше, а именно чуство любви, заботы. Чувство то, что по тебе скучали. Окружающие их люди, обратили на них внимание, но те не были раздражены, а наоборот. Они будто радовались за них. —Теперь всё будет хорошо, принцесса, —шептал Вальд, —Теперь всё будет хорошо. И Лайя верит ему. Лайя понимает, что теперь и правда всё будет хорошо.