Боюсь

      — Убьешь меня? — спрашивает Рейстлин вяло, как человек, которому давно опостылела жизнь.       Танис молчит. Рейстлин презрительно кривит губы, прислоняется к стене. Танис молчит, смотрит куда-то в землю, лишь бы не пересекаться со страшными глазами мага.       — Нет, не убью, — хмуро отвечает полуэльф.       Рейстлин хочет засмеяться, но не смеется. Кашель раскаленными клешнями рвет грудь, сгибает тщедушного мага пополам. Рейстлин повисает на посохе, чтобы не упасть.       Танис ничего не делает. Стоит, ждет, пока приступ минует. И дожидается. Рейстлин стирает платком кровь с губ и глубоко с хрипом вздыхает.       — Ты опасен, — говорит полуэльф.       Рейстлин закатывает глаза.       — Ха. Ха, — устало шепчет маг. По нему видно, что не смешно ни капли. — Ты меня боишься, да?       Танис кивает.       — Молодец, — саркастично хвалит Рейстлин и собирается уходить.       — Останься, — приказывает Танис.       Рейстлин оборачивается, презрительно глядит через плечо.       — Ты мной не командуешь.       Но возвращается, снова прислоняется спиной к стене.       — Вы меня боитесь. Все, — констатирует он факт. В голосе звучит непривычная горечь. — Поэтому сторонитесь, вечно подозреваете в предательстве, мешаете строить планы…       — Твои планы способны ввергнуть мир в тьму! — не слишком уверенно протестует Танис.       — Да, да, конечно, Танис, — язвит Рейстлин. — Вы когда-нибудь убьете меня из-за своего страха. Сожжете на костре?       — Мы спасли тебя с костра, — укоряет Танис.       Рейстлин презрительно кривит губы.       — Не «мы», а Карамон и Стурм. И наш рыцарь уже сто раз пожалел об этом.       — К чему ты клонишь? Да, мы тебя боимся. Не говори, что незаслуженно.       — Заслуженно. Но разве я один заслуживаю такого отношения? Танис, почему ты не шарахаешься от моего брата. Он может свернуть тебе шею, быстрее, чем я произнесу хоть одно магическое слово. Почему не боишься Стурма? Я его меч, скорее всего, не смог бы даже оторвать от земли. Почему не сторонишься Золотой Луны? На ее стороне боги, могучие древние боги, сбросившие на Истар огненную гору.       Танис молчит. Рейстлин тоже замолкает на некоторое время, переводя дыхание.       — Ты никогда не думал, что твои чувства взаимны?       — Не говори, что боишься меня, маг, — Танис изумленно смотрит на Рейстлина.       — Боюсь. И тебя, и Стурма, и Речного Ветра с Золотой Луной, и Флинта, и Карамона тоже. Вы все во много раз сильнее меня, все умеете обращаться с оружием. А может я боюсь, что вы бросите меня? Может быть, я засыпаю и каждый раз думаю, что проснусь в одиночестве, оставленный товарищами. Не думал? Это свойственно тебе, Танис-полуэльф.       У Рейстлина опять хрипит в груди. Он медленно сползает по стене на землю, где и остается сидеть, тяжело хрипло дыша. Приступ не приходит. Хрип постепенно сходит на нет.       — А может, я боюсь, что кашель убьет меня? Может я боюсь, что однажды задохнусь во сне? Может я боюсь, что та сила, которую я получил в Башне Высшего Волшебства ценой своей крови, обернется против меня? Может мои коварные планы имеют целью вернуть мне здоровье, чтобы я жил без боли на равных с такими как ты? Но какое это имеет значение? Хитрюга — злодей.       Рейстлин тяжело поднимается с земли, опираясь на посох Магиуса.       — Зачем я вообще хожу за вами? Вы меня ненавидите и боитесь. Вы такие же как все люди, — разочарованно выплевывает Рейстлин.       — Ты так говоришь, словно это плохо, — начинает Танис, но Рейстлин жестом заставляет его умолкнуть.       — Люди жгли меня на костре, — отрезает он. — Завтра я ухожу, Танис-полуэльф. Заметь, я не бросаю вас в критическую минуту, как ты всегда думал. Я говорю тебе это в лицо. У тебя есть целая ночь чтобы прирезать меня и избавить себя от страха.       И Рейстлин уходит, бросив напоследок: «Спокойной ночи», — самым своим ядовитым тоном.