I(Breaking)Heart

На крыше было холодно, но Кима, казалось, этого не замечала. Она прислонилась к перилам, и её глаза сияли так, как Юки не видела за все десять лет их дружбы. Кима листала что-то в телефоне, и на её губах играла мягкая, мечтательная улыбка. — Он просто... Юки, он другой, — прошептала Кима, и её голос казался невесомым. — Том прислал мне плейлист сегодня утром. Там сплошной инди-рок и песни, которые напоминают ему о моём смехе. Разве это не самое милое, что ты когда-либо слышала? Юки почувствовала, как в животе осел тяжелый, зазубренный камень. Она уставилась на свои поношенные кеды, сжимая кулаки в карманах худи. — Ага, — выплюнула Юки, и это слово отозвалось горечью на языке. — Невероятное достижение. Парень открыл для себя Spotify. Настоящая связь родственных душ. Кима, наконец, подняла взгляд, и её улыбка погасла. — Да что с тобой такое в последнее время? Каждый раз, когда я упоминаю его, ты начинаешь язвить. Я думала, ты порадуешься за меня. — Я просто не понимаю этого восторга, Ким! Он обычный! Просто какой-то парень с гитарой и посредственной стрижкой, — сорвалась Юки, повысив голос. Она не могла сказать правду: каждый раз, когда Кима произносила его имя, Юки казалось, что перед её носом с грохотом закрывается дверь в ту жизнь, о которой она мечтала. Позже в тот же день к ним за столик подсели Нэнси и Рия. Воздух в школьной столовой, казалось, можно было резать ножом. Нэнси, всегда самая наблюдательная, перевела взгляд с хмурого лица Юки на обиженно поджатые губы Кимы. — Так, выкладывайте, — сказала Нэнси, открывая пачку сока. — Почему здесь такая атмосфера, будто мы на похоронах? — Юки просто хейтер, — ответила Кима, скрестив руки на груди. — Том пригласил нас всех на свой концерт в пятницу, а она отреагировала так, будто он попросил её почку пожертвовать. Рия откинулась на спинку стула, глядя на Юки. — Слушай, Том вроде нормальный, Юки. Он хорошо к ней относится. Откуда столько агрессии? — Да потому что я устала слушать только о нём! — взорвалась Юки, ударив ладонью по столу. Пластиковый поднос подпрыгнул. — Раньше мы говорили о нас. О наших планах, кино, о нашей жизни. Теперь только «Том сказал то», «Тому нравится это». Это жалко, Кима. Ты теряешь себя ради парня, который, скорее всего, даже не назовет твой любимый жанр музыки. Кима встала, её лицо побледнело от гнева. — Он знает, что мой любимый жано — «рэп», Юки. Потому что он, в отличие от тебя сейчас, действительно интересуется тем, что я чувствую. Может, мы не говорим о «нас» потому, что с тобой стало просто невозможно находиться рядом? Кима ушла, и тишина, которую она оставила после себя, была оглушительной. Этой ночью Юки сидела в своей комнате в полной темноте. Она смотрела на фотографию в рамке на тумбочке: она и Кима на пляже прошлым летом, обе обгоревшие на солнце и абсолютно счастливые. Кима никогда не смотрела на Юки с тем самым «сиянием». Для Кимы Юки была зоной комфорта. Юки была «лучшей подругой», которая крепче всех обнимает и знает, какой кофе она пьет по утрам. Юки была константой, как Полярная звезда — надежной, но не той, в которую влюбляются. Осознание ударило Юки под дых: Кима не выбирала Тома вместо неё. Кима даже не знала, что существует какой-то выбор. Для неё Юки даже не была участницей этого забега. Пятничный вечер в клубе был наполнен неоновым светом и тяжелыми басами. Нэнси и Рия стояли у бара, но Юки забилась в тень, наблюдая за Кимой. Кима стояла в первом ряду. Когда Том закончил сет, он спрыгнул со сцены и притянул Киму к себе для поцелуя. Это не был поцелуй из кино — он был неловким, живым и настоящим. Юки почувствовала, как из легких выбили весь воздух. Она развернулась, чтобы броситься к выходу, но врезалась в Нэнси. — Юки, стой, — тихо сказала Нэнси, перехватив её за локоть. В её глазах читалась жалость, и это было единственное, чего Юки не могла вынести. — Не надо, — прохрипела Юки. — Она не знает, Юки. Она правда понятия не имеет, что ты чувствуешь. — Я знаю, — прошептала Юки, и слезы наконец обожгли глаза. — Это и есть самое худшее. Я разваливаюсь на части прямо перед ней, а она думает, что я просто вредничаю. Час спустя Кима нашла Юки на обочине дороги недалеко от клуба. Ночной воздух начал кусаться. — Эй, — тихо сказала Кима, присаживаясь рядом. Она всё еще выглядела счастливой, но в глазах читалась вина. — Прости, что я накричала на тебя в столовой. Юки не смотрела на неё. — Всё нормально. — Нет, не нормально. Я знаю, что много говорю о нём. Просто... я никогда раньше такого не чувствовала, Юки. Как будто всё вокруг стало ярче. — Кима протянула руку и коснулась плеча подруги. — Я не хочу терять свою лучшую подругу из-за парня. Ты мой человек. Ты же это знаешь? «Мой человек». Эти слова были как нож, провернутый в ране. Юки посмотрела на Киму — на девушку, которую она любила молча три года, на девушку, которая никогда не увидит в ней никого, кроме «сестры». Юки заставила себя улыбнуться, хотя казалось, что во рту крошится стекло. — Да, — дрожащим голосом ответила Юки. — Знаю. Я просто... я оберегаю тебя. Вот и всё. — Я постараюсь поменьше о нем болтать, обещаю, — улыбнулась Кима и положила голову на плечо Юки. Юки закрыла глаза, вдыхая знакомый запах её шампуня. Она затаила дыхание, пытаясь запомнить этот момент, зная, что отныне ей придется учиться любить Киму, наблюдая за тем, как та любит другого.