язва

Ирину Гнездилову кажется совершенно невозможно любить. Может быть поэтому Максимов ненавидит еë, с первой минуты как она появилась в отделе. Но не поймите неправильно, дело было точно не в том, что Ирина – дочь Гнездилова. А просто больная она какая-то. Злая что-ли. Язва. Ирине – двадцать семь лет, но в лице еë уже читается совершенно скотский цинизм и одновременно смертельная тоска. Максимов когда еë впервые увидел, на него будто могильным холодом повеяло. Он, изначально настроенный против еë перевода в их отдел, окончательно тогда понял: не сработаемся. – Приятно познакомиться. Капитан Гнездилова. – будто чеканит она, протягивая свою маленькую ручëнку Максимову. Он тогда теряется даже, но всë же протягивает ладонь для рукопожатия. Максимову до чесотки хочется Гнездилову проверить, доказать самому себе, что она такая же непутëвая неудачница как и еë отец. Но заготовленный заранее ворох шуток и насмешек оказыватся здесь совсем не кстати, потому что Ирина не похожа на отца, от слова совсем, разве что карими, почти что чëрными глазами; да и те, смотрят не глупо или испуганно, а почти полностью равнодушно. Так что когда капитан Гнездилова успешно помогает раскрыть очередное преступление, Максимов больше не удивляется, только недовольно подмечает, что оказался неправ. День сегодня пасмурный, хмурый. Максимов думает, что он стал староват для выездов на трупы с проломленным черепом с утра пораньше. Он смотрит на Ирину, пытаясь прочесть в еë лице, что-то, кроме лëгкого отвращения, но кажется зря. Что она за баба такая, – думает Максимов, – Хоть бы посочувствовала... – Что смотрите? – вздыхает Ирина, замечая неодобрительный взгляд Максимова. – цветы на мне не растут. Максимов фыркает, что-то соображает у себя в голове, а потом отворачивается, и сплëвывает себе под ноги. Ирину это жутко злит, и в тоже время заводит. В отделе они одни, потому что Леонидова свалила "жуткая простуда", а новый судмедэксперт заперся у себя в кабинете. В напряжение между ними можно кажется забивать гвозди, но в какой-то момент такого совместного времяпрепровождения, Максимов понимает, что любуется. Гнездилова заполняет отчëт на компьютере, и поминутно ерошит свои тëмные короткие волосы, а Максимов невольно заглядывается на острую линию челюсти и скулы, и ему становится как-то не по себе. Ирина замечает и это, и что-то внутри неë ликует, расползаясь приятным теплом в груди, впервые наверно, за всю еë короткую жизнь. Она улыбается Максимову, всë ещë немного хищно, и весело говорит: – Максим Андреич, поздно. Пойдëмте домой. И в общем-то, только этого и ждëт Максимов, что бы немного резко поцеловать еë в губы.