Игра в кальмара 3. Альтернативная версия.

Арена дрогнула сигналом: конец короткого раунда. Перерыв на несколько секунд. Атакующие отошли назад, ожидая нового сигнала. Этого было достаточно, чтобы Хён Джу бросилась к Ки Хуну. Она схватила его за плечи: — Господин! Господин, что вы делаете?! Нам надо держаться! Вы слышите меня?! Мы должны бороться!!! Но Ки Хун не чувствовал её рук. Перед ним стояла его маленькая дочь — улыбающаяся, сонная, в пижаме с кроликами. Он лежал на большой светлой кровати. Солнечное утро. Дочь забирается к нему и трясёт его за щёку: — Папа, папа, вставай. Мы сегодня идём в цирк, ты всё проспишь! Он смеётся, тёплым, настоящим смехом. В реальности же по щеке Ки Хуна тихо стекла слеза. — Господин! — Хён Джу трясла его сильнее. — Пожалуйста, не сдавайтесь! Но он слышал только дочкин голос. И вот уже другой свет. Ярче. Теплее. Он стоит в белой комнате своего детства — а перед ним его мать. Та, которую он потерял после возвращения из прошлой игры. Она гладит его по голове так же, как когда ему было десять. — Сынок... пора вставать, — говорит она мягко. — Ты должен. Ради Ка Ён. Ради нас... Сынок, я хочу чтобы ты жил... Сынок, очнись! Сынок! Очнись!!! Проснись!!! — голос мамы грубел. Постепенно её голос поменялся на крик игрока 120. Глаза Ки Хуна распахнулись. Он втянул воздух рывком — будто возвращаясь к жизни. Он увидел лицо Хён Джу — испуганное, уставшее, в бликах неонового света. Где-то вдали уже звучал сигнал начала нового раунда. Хён Джу прошептала: — Пожалуйста... встаньте. Я не выдержу одна. Ки Хун поднял голову. Всё ещё дрожа, он наконец понял, где он находится. Понял, что Хён Джу закрывала его, пока он тонул в своих призраках. Он медленно поднялся на ноги. В глазах не было больше пустоты. Только решимость. И... боль. Но та, что поднимает, а не ломает. Лифт остановился с тихим металлическим звоном. Двери разъехались — и Офицер вышел, держа малышку под мышкой, как бесценный трофей. Другой рукой он толкал вперёд связанного Джун Хо. У того был заклеенный рот, руки скручены грубой стяжкой, лицо побледневшее от злости и бессилия. Ребёнок же бился в руках офицера, тихо скулил и всхлипывал, хватая воздух рваными вдохами. Коридор был пуст, и именно там У Сок наконец почувствовал, что нашёл нужное место. Он почти бежал, пока не свернул за поворот... И они столкнулись лицом к лицу. Офицер резко остановился. У Сок вскинул оружие за долю секунды. — Стой! — сорвалось у него, сорванным, трясущимся голосом. Но Офицер спокойно усмехнулся под маской. Он поставил ребёнка на пол — тот тут же заплакал громче — и бросил его чуть в сторону, чтобы тот не мешал. — Какая трогательная преданность, — произнёс он холодно, — Опусти оружие. Или ты об этом очень сильно пожалеешь. У Сок лишь сильнее сжал оружие. Офицер рванулся вперёд. Началась жестокая, плотная драка. Ружьё вылетело из рук У Сока. Офицер бил тяжело, быстро, почти профессионально — У Сок отлетел к стене, захрипел, согнулся от удара в живот. Крики ребёнка резали воздух. Джун Хо, сидя связанный у стены, отчаянно пытался освободить руки — кожа уже была содрана, но узел не поддавался. Ещё удар и ещё... У Сок кричал от боли, когда офицер вдавил колено ему в грудь. Но У Сок снова поднялся, не собираясь сдаваться. Они оба упали на пол, пытаясь подавить друг друга. Оружие лежало буквально в полуметре. Офицер первым заметил его — и рванулся, собираясь пристрелить противника. У Сок отчаянно, инстинктом, рванулся тоже. И прямо в тот момент, когда офицер тянул руку к оружию, У Сок оказался быстрее: выхватил ружьё, перекатился на спину и выстрелил сразу несколько раз нажав курок с оглушительным звуком. На туловище Чёрного Квадрата появилось несколько тёмно красных дыр и он рухнул. У Сок медленно поднялся тяжело дыша и увидел тело офицера. Он был мёртв. Без шансов. Из его ран исходил дым жёстких пуль. Тишина. Только плач ребёнка. Еле живой от боли и усталости У Сок подошёл к Джун Хо и перерезал стяжки маленьким складным ножом. Джун Хо сорвал ленту с рта и выдохнул: — Ты спас мне жизнь... Я этого не забуду.

У Сок дрожал от адреналина, но улыбнулся нервно, искренне: — Я... я так рад, что вы живы. — У нас перестрелка... — добавил он быстро. — Нас засекли, наши держатся как могут. Я... я не знаю, что делать. Он протянул Джун Хо свою рацию. Джун Хо взял её, нажал кнопку: — Это детектив Хван. Слушайте меня внимательно. Продолжайте держать оборону. Не рискуйте, не высовывайтесь. Главное тяните время. Скоро всё закончится, осталось немного... Он вернул рацию У Соку и подхватил малышку на руки, которая уже успокоилась, словно всё понимала. Оба подняли головы — и увидели камеру слежения, направленную прямо на них. В операторской комнате, розовый солдат с маской квадрата как раз наблюдал за ними. У Сок выстрелил в камеру — искры осыпались вниз. — Мы идём в главное управление и быстро! Брат дал мне доступ! И они побежали, а розовый солдат, увидев, как погасло перед ним изображение, что-то задумал... Игроки рванулись вперёд. Ки Хун и Хён Джу держались рядом, хотя молча. Мен Ги уже начал слегка запаздывать — он постоянно оглядывался на Чон Дэ. В VIP-зоне один из зрителей снова заревел: — ДАВАЙ, ИГРОК 100! Я СТАВИЛ НА ТЕБЯ! НЕ ПОДВЕДИ! Чон Дэ будто услышал через стекло. Грудь его вздымалась, глаза блестели — он чувствовал азарт. Чон Дэ самодовольно усмехнулся. Он увидел свой путь: несколько сегментов подряд мерцали в правильном порядке — казалось, что всё просто. Хён Джу и Ки Хун держались на границе зоны защиты. Им противостояли только двое — Чон Дэ и Мен Ги. Чон Дэ рванул первым. Он бросился вперёд, слишком уверенный в том, что победа — уже его. Мен Ги попытался прикрыть его с фланга, но сделал это слишком резко — оттолкнул Чон Дэ плечом, будто просто хотел быстрее занять более выгодную позицию для себя. Чон Дэ потерял равновесие. Всего одно неверное движение — и он выскользнул ногой за пределы разрешённой зоны. Неоновые линии под его ботинками мигнули красным. Чон Дэ упал и незамедлительно получил свою пулю... —Игрок 100 выбыл! Комната ВИПов в этот момент наполнилась рёвом мужчины в золотой маске, который ставил на игрока 100. Девушка в золотой маске смотрела на него спокойно и молча, даже с насмешкой. Её ставка всё ещё была жива. Ситуация на арене резко сменилась. Мен Ги — один. Перед ним — двое. Хён Джу и Ки Хун. Хён Джу подняла взгляд — хищно, уверенно. Ки Хун сделал шаг вперёд, сжав кулаки. Мен Ги одиноко перед ними стоял, чувствуя бессилие. Он тяжело задышал — грудь вздымалась всё быстрее. На его лице проступил страх и ступор. Дверь с тихим щелчком поддалась — карта Ин Хо сработала. Джун Хо и У Сок прошли вперёд. Перед ними простиралось центральное управление игр: огромный шестиугольный зал, выстроенный в строгой геометрии линий и экранов. На полу они увидели фото троих финалистов: 456, 120 и 333. И только что погасло фото игрока 100. Высокие панели, заполненные десятками переключателей: "GAME SYSTEM", "ARENA CONTROL", "SECURITY GRID" — сухие надписи, за которыми скрывались жизни людей. Мерцали крупные мониторы с изображением всех зон комплекса — неоновые линии финальной арены, камеры в коридорах, пульсации датчиков движения. У Сок сжал кулаки: — Так вот как это работает... Джун Хо двигался уверенно, но взгляд выдал напряжение. Он подходил к панели, изучал каждую надпись. Руки дрожали от скорости принятых решений. Экран схемы показывал, что все игры запущены в автономном режиме. Достаточно одного решения, одного переключателя — и всё остановится. И он увидел её. Большая, красная, холодная: STOP SYSTEM. Он смотрит на неё, словно на выбор, от которого нет пути назад. Он нажал. Свет рухнул. Мониторы погасли. Коридоры утонули в кромешной темноте. Даже неон на арене, где стояли финалисты дрогнул и исчез. И комната ВИПов утонула в полной темноте, что сильно удивило гостей до потери дара речи. Это было впервые. Прошло около двух минут, прежде чем свет вернулся благодаря розовому квадрату, который включил резервный источник питания. ВИПы снова увидели золотые маски друг друга, но когда они обернулись на арену, финалистов там уже не было...

На столе пискнула рация. ВИПша в золотой маске хватает её, прижимает ближе: — Что случилось? Голос розового квадрата — резкий, сбивчивый: — В здании посторонние! Они пытаются сорвать Игру! Офицер... мёртв. Фронтмен... пропал. Мы остались без руководства! ВИПша пару секунд смотрела на устройство, затем медленно подняла взгляд на пустую арену за стеклом. — Я вас поняла — произнесла она в рацию. Затем девушка поворачивается к другим ВИПам, которые тоже все слышали... ВИПы без лишних вопросов синхронно поднимаются. Они подходят к массивным сейфам у стен: сталь скрипит, кодовые замки щёлкают. Каждый достаёт ружьё, защёлкивает бронежилет, маски остаются на лице — золото теперь символ войны. Дверь в служебный коридор распахивается, и пятеро ВИПов, вооружённые и решительные, покидают зону комфорта, превращаясь из зрителей в охотников. По всему зданию раздалась тревожная сирена, которую слышали все: розовые солдаты, Джун Хо с У Соком и ребёнком, которые в этот момент покидали комнату управления и увидев как свет включился обратно, они поняли, что трудности ещё впереди... Сидя за мониторами и продолжая следить и стараться держать под контролем ситуацию, розовый квадрат переключал камеры: некоторые работали, некоторые были застрелены. Но на одной камере ему удалось увидеть быстро удаляющихся Джун Хо и У Сока с малышкой 222. Темнота. Где-то рядом — тяжёлое дыхание, шорох шагов, и голос шёпотом: — Держите... — Что это?.. Свет вспыхивает. Ки Хун моргает — и только теперь видит, что в его руках — ружьё. То самое, из восстания. Тёплые пальцы Хён Джу ещё на стволе, она объясняет быстро, но тихо: — Тогда... когда я вернулась искать Дэ Хо... Охранники ворвались слишком быстро. Я спрятала оружие под матрас. И обоймы тоже. Именно в этот момент — с тихим щелчком открываются вентиляционные клапаны. С потолка сползает бледный газ, заполняя помещение молочным туманом, благодаря розовому солдату, наблюдавшему за ними в камеру. Хён Джу мгновенно реагирует: — Газ! Закройте рот! Они прижимают рукава к лицу, глаза режет. Ки Хун кашляет, но в этот же момент Хён Джу хватает его за руку: — Быстро! Пока не захлопнуло двери! Они выбегают в коридор хрипя, но с оружием наготове. Шаги звучат гулко. Сирена рвёт воздух. Они двигаются вперёд, несмотря на слёзы и жжение в лёгких. Несмотря на всё. Они идут воевать за жизнь. Сирена. Выстрелы в коридорах уже звучат ближе — крики, эхо... У Сок, тяжело дыша, оборачивается к Джун Хо: — Что нам делать?! Джун Хо всматривается вперёд... В глазах — решение: — Я кое-что вспомнил. За мной! И они бегут, отстреливаясь по мере того, как розовые солдаты выскакивают из боковых дверей. Где-то совсем недалеко — жёсткий бой. Команда Но Ыль, прижатая к стенам, отбивается от оставшихся, самых опытных охранников. Но Ыль перезаряжает оружие и обнаруживает, что обоймы закончились... Пули прошивают бетон рядом, сыпется штукатурка. — Прикройте меня! – кричит она и бойцы слушаются. Гён Сок, обернувшись, замечает, что Но Ыль удаляется в противоположную сторону. —Куда ты?! Она на бегу бросает ему ключи от катера. Гён Сок их ловит. — Спасайся! Твоей дочери нужен живой и здоровый отец! И исчезает в коридоре. Гён Сок ловит ключ, сердце сжимается и снова открывает огонь. Ки Хун и Хён Джу выбегают с оружием — и натыкаются прямо на ВИПов в бронежилетах. Те — в золоте, но с автоматами в руках. Очередь — и Ки Хун прыгает за колонну, перекатывается дальше. Он слышит Хён Джу, которая остаётся в контакте — стреляет на удержание. Взрывы каменной крошки. Металл пуль визжит рядом. Пули свистят по коридору, ВИПы подбираются всё ближе. Хён Джу отступает, прижимаясь к колонне — перезарядка занимает слишком много времени. Тяжёлые шаги за спиной. Она резко разворачивается, поднимая ружьё — на прицеле розовый солдат.

Глухие отдалённые выстрелы едва доносятся сквозь стены. Но Ыль тихо толкает дверь кабинета офицера и снимает удушающую маску. Кабинет погружён в полумрак — только тревожное мигание лампы. Но Ыль подходит к стальному шкафу-архиву и дрожащими руками перебирает папки. Фотографии. Досье. Папка с её фамилией. Она застывает на секунду... и всё же открывает. Пара строк. Печать. Дата. «Скончалась...» Мир вокруг будто падает в чёрную дыру. Грудь сжимает так сильно, что сложно вдохнуть. Слёзы рвутся наружу. Она закрывает лицо рукой, плечи начинают биться в рыданиях. В своём горе она агрессивно смахивает всё на своём пути и кричит во все горло, затем Но Ыль тянется к стоящей на столе бутылке виски — той самой, которую пил Чёрный Квадрат. Открывает её и делает несколько больших глотков. Виски обжигает горло — а боль внутри только растёт. Она ещё и ещё заливает собственное горе и желание кричать и крушить всё на свете. Дочь была смыслом её жизни. Она прижимает папку к груди, правой рукой крепко сжимая заряженное ружьё... Хён Джу готова стрелять в появившегося перед ней розового солдата без предупреждений. Солдат на секунду замирает — не и молниеносно срывает маску. — Спокойно! Это я! — Гён Сок задыхаясь. Хён Джу приподнимает брови, опешив: — Вы?.. В этот же момент выстрелы ВИПов разрывают воздух. — Осторожно! — Гён Сок отталкивает её и они вместе падают прямо в укрытие. Пули продолжают лететь. — Вы что делаете здесь?! Я думала вы умерли, почему вы в этом костюме?! Я сейчас могла вас убить! — кричит она, оглушённая звуками, находясь в шоке. Он перекрикивает автоматные очереди: — Я хорошо знаю, как вы можете бить, мне хватило уже! — закричал он вспомнив недавний случай, когда Хён Джу его ударила за ребёнка, которого он не забирал... Хён Джу, которой некогда было в этом разбираться, продолжила пускать автоматные очереди и Гён Сок вместе с ней... Коридоры содрогаются от перестрелок. Команда Хвана, оставшиеся два бойца и Ки Хун, прижатые к стенам, ведут бой в полуразрушенном проходе. Патроны почти на нуле. Стреляет только игрок 456 в чёрно белом костюме. Один из бойцов перезаряжает последнее, что у него осталось — две пули. Голос в рации бегущего куда-то целенаправленно Детектива Хвана: — У нас кончаются патроны! У Сок, бегущий на пару шагов позади Хвана, дрожа от адреналина, держит телефон на фронтальную камеру, на фоне хаоса: У Сок (в камеру): — Мы нашли этот остров! Здесь проводились смертельные игры с огромным количеством жертв, и когда они поняли, что мы их раскрыли, они открыли по нам огонь!!! Он нажимает «Отправить» — и видит лишь: «Сеть недоступна»: — Чёрт! Ему приходится бросить телефон к себе в карман, — пули уже срывают бетон прямо над его головой, но они с Джун Хо бегут, туда куда сказал первый, понимая, что несмотря на сильно уменьшенное количество розовых солдатов, их команды против них всё равно слишком мало, а кто-то продолжает сидеть за системами игры и обратно всё воспроизводить, а именно розовый квадрат, который продолжает наблюдать в камеры за всем, что происходит, контролируя ситуацию, но камеры продолжают гаснуть, одна за другой, ведь противники в них стреляют, чтобы их невозможно было отследить... Хён Джу и Гён Сок по укрытиям, на небольшом расстоянии, перекрикиваясь через шум. Пуля Хён Джу находит первую цель — ВИП с длинными волосами падает, от пули, попавшей прямо в шею, кровь быстро растекается по полу. Оставшиеся ВИПы в панике переглядываются... А затем — ярость. Они открывают агрессивный огонь, без расчёта. Гён Сок высовывается на долю секунды — меткий выстрел. ВИП в кричит, хватаясь за простреленное плечо, ползёт за укрытие. Хён Джу переводит дыхание, руки дрожат от отдачи, но внимание не теряет ни на миг... Её взгляд встречается с той самой ВИПшей — в золотой маске, которая недавно с азартом кричала ставки на Хён Джу. Она видит как игрок 120 на мгновение отвела взгляд в сторону и решив, что это удачный момент... Но Хён Джу почувствовала и среагировала... Прицел. Выстрел...

Пуля разбивает маску, и ВИПша оседает на колени, рушится навзничь, теряя последние крупицы высокомерия. Оставшиеся трое ВИПов взбешены — их стрельба становится ещё беспорядочнее и смертоноснее. Пули рикошетят от колонн и стен, бетон крошится, воздух режет свист свежих выстрелов. Джун Хо, тяжело дыша, достигает того самого тоннеля для эвакуации ВИПов. Сверху слышны приглушённые очереди выстрелов. Тоннель узкий, тёмный и нагнетающий тревожные воспоминания. Стенами тянутся десятки кабелей — кровеносная система всего комплекса. — Что мы здесь делаем?! — сипло спрашивает У Сок, пока они бегут вперёд по коридору. Джун Хо даже не оборачивается: — У нас нет другого выхода! Покончим с этим раз и навсегда. Они добегают до массивного щита управления. Гирлянды из красных проводов, рычаги, терминал с паролями. Джун Хо начинает подключать взрывные линии: резко, уверенно — будто повторяет работу, которую видел сотни раз. Он вводит код. Экран загорается предупреждением: AUTO-DET. DETONATION SYSTEM TIMER — 15:00 LOCKED — Чёрт! — он стучит кулаком по панели. — Дай же мне хоть две минуты! Он пытается сбросить блокировку — пароль, обход, аварийный доступ — ничего. Система упряма, безэмоциональна: COUNTDOWN STARTED 14:59... 14:58... 14:57... Джун Хо отшатывается, глаза расширены в ярости и страхе. — Мы не можем изменить время. Четверть часа — и всё взлетит к чёрту. У Сок сглатывает, в глазах — паника: — Что нам делать?! Джун Хо хватает его за локоть и рывком тянет назад: — Выбираться. И предупредить остальных. Быстро! Они бегут обратно через тоннель, обдаваемые резкими сигналами тревоги, которые теперь звучат по всему комплексу: BEEP—BEEP—BEEP 14:47... 14:46... 14:45... Джун Хо хватает рацию, дыхание рвётся на части: — Всем! Внимание! Здание взорвётся через пятнадцать минут! Покидайте позиции немедленно! Повторяю — немедленно! Бросайте всех и всё и спасайтесь!!! Срочно!!! Их шаги отдаются гулким эхом, словно тоннель сам отсчитывает последние секунды жизни острова. Голос Джун Хо прозвучал в рации двух его бойцов, у которых уже закончились патроны и рядом с ними отстреливался только Ки Хун. Один из них взял его за плечо и посмотрел в глаза, собираясь сообщить... Голос Джун Хо прозвучал в рации Гён Сока, который посмотрел на активно отстреливающуюся Хён Джу и понял, что им надо как-то уходить, голос Джун Хо прозвучал в рации Но Ыль, которая сидела в кабинете бывшего офицера приставив ружьё к горлу и не собираясь спасаться, с горькими слезами на глазах.... Им нужно спешить... Нужно теперь бросать всё и спасать самих себя... В динамике сирены и гулкие взрывы, Джун Хо вырывается из тоннеля обратно в здание. Он резко подносит рацию к губам, не прекращая бежать: Джун Хо (в рацию): — Всем покинуть здание! Срочно! Времени мало! Эхо сигналов тревоги бьёт по ушам. Он рвётся дальше сквозь дым, всматриваясь в лица своих людей. А ту девушку, чьё лицо скрывается под маской треугольника не видно. — Где она?! — почти выкрикивает он, хватая за плечо одного из бойцов, желая проследить, чтобы все его люди спаслись. Боец, запыхавшись отвечает, указав пальцем направление, куда она убежала поспешно минут 20 назад... Джун Хо секунду стоит в ступоре, но затем рывком передаёт У Соку малышку. Та спит, ничего не понимая, а пыль ложится ей на щёки. Джун Хо уже ускоряет шаг, затем переходит на бег — всё в лёгком замедлении, под нарастающий музыкальный бас. Лица людей, бегущих в другую сторону. Пули, сирены. Падающая штукатурка. Его тяжёлое дыхание. Время тикает. Он несётся туда, где среди темноты — затерянная Но Ыль, потерявшая смысл жизни... Джун Хо добегает до двери кабинета. Он дёргает ручку — заперто. Изнутри — глухие рыдания. Он делает шаг назад, поднимает оружие — резкий выстрел по замку. Металл звенит, дверь распахивается...

Внутри — тусклый свет, перевёрнутый стул, разлитый виски. Но Ыль сидит на полу, ружьё у горла, палец — на курке. Щёки мокрые, взгляд стеклянный. В папке рядом — документы о смерти её дочери. Джун Хо врывается вперёд, выбивает оружие, оно с грохотом падает и отскальзывает к стене. — Что ты задумала?! — спрашивает он на повышенных тонах. — Уходи... — прошептала она ощущая головокружение и как в её залитых слезами глазах все плывёт, — Уходи, я останусь здесь!!! — закричала она во всё горло, под горем и алкоголем, когда увидела на себе растерянный взгляд Джун Хо, который не собирался отступать... Он подходит к ней вплотную, она отбивается, тогда он крепко хватаёт её за плечи так, что она ощущала его пальцы словно на костях, он встряхивает её жёстко, резко: — ЧЕРЕЗ 10 МИНУТ ЗДЕСЬ ВСЁ ВЗЛЕТИТ НА ВОЗДУХ!!! — кричит он настолько громко, схватив девушку настолько крепко. Потеряв все силы Но Ыль сдалась и её тело стало ватным. Джун Хо хватает её за руку — и тащит. Но Ыль почти не идёт сама — ноги цепляются за пол. Ружьё остаётся валяться на холодном полу. Папка раскрыта, страницы трепещут от сквозняка. Сирена завывает громче. Время уходит. Здание уже дрожит, бетон вибрирует под ногами — система взрыва активна. Перестрелка не стихает. Хён Джу стреляет, почти не чувствуя отдачи — адреналин и страх гонят её вперёд. Гён Сок, перекрикивая канонаду: — Сейчас здание взорвётся! Нам нужно уходить! И в этот миг — выстрел. Короткий, резкий. Хён Джу отшатывается, рука с оружием дрожит... Пуля попадает в грудь... Кровь хлынула алым, дыхание сбилось. На лице Гён Сока — ужас. Гён Сок: — Нет, нет, держитесь! Она всё ещё в сознании, но бледнеет, спотыкается. Он подхватывает её под плечи, тащит, не давая упасть. Сирена орёт. До взрыва — 8 минут. Шаткие коридоры рушатся, искры сыпятся с потолка. ВПЕРЕДИ — двое бойцов Джун Хо и Ки Хун, бегут, отстреливаясь и прикрывая У Сока, который держит малышку на руках. Ребёнок плачет, цепляется за его куртку. Солдаты догоняют их сзади — очередь, ещё одна. У Сок на панике поворачивает за угол — тупик, глухая стена. Он останавливается, глаза расширены, на него идут четверо оставшихся солдат. Но сзади очередь. Розовые падают, один за другим. Это был Ки Хун и внезапно появившийся сзади Гён Сок с истекающей кровью Хён Джу. Далее они бегут вместе. САМЫЕ ПОСЛЕДНИЕ — Джун Хо и Но Ыль, он не отпускает её руку ни на секунду. Она шаткая, всё ещё в шоколадной пустоте горя. Взрывные волны нарастают. Стены осыпаются, свет мигает. 05:... 04:... 03:... Дыхание — как рваный пар. Ноги — ватные. Но все бегут. 03... 02... 01... ОГРОМНЫЙ ВЗРЫВ. Мир дрогнул, пол взлетел вверх огненный шквал накрыл всё, что осталось внутри. Гулкий БАААХ. Ослепляющая вспышка. Остров раскрывается огненным цветком, оседает в пыль и дым. Те, кто не успел — исчезли в пламени. Гён Сок резко сбрасывает газ. Катер дрожит, останавливаясь на волнах. Все оборачиваются на огненную вспышку вдали — остров, где всё началось, превращается в пылающий ад. Пламя вырывается вверх, чёрный дым поднимается к небу. Отголоски взрыва доходят даже сюда — волна бьёт по корпусу катера. Они успели. Еле-еле. Всё тело гудит от перенапряжения, дыхание тяжёлое. Джун Хо стоит, держась за поручень, глаза — расширенные, неверящие. Рядом — Ки Хун. Тот самый человек, ради которого всё это когда-то затевалось. Они смотрят на пылающий остров как на распадающееся проклятие. У Сок рядом присел, держа малышку — она устало закрыла глаза, щёчка прижата к его плечу. Последний оставшийся из команды бойцов Джун Хо тоже молча наблюдает огонь. Хён Джу — белая как мел. Левой рукой прижимает окровавленную грудь, дыхание рваное. Гён Сок склонился рядом, держит её, внимательно следит за пульсом, за её лицом... Но Ыль — неподвижна. Смотрит на огонь пустым, стеклянным взглядом. Словно её душу оставили там, под обломками. Ветер несёт запах гари и соли. И вдруг — глухой звук удара о борт, которого касается чья-то рука... Все видят его...

Все вздрагивают. Джун Хо вскакивает, нацеливает ружьё. Из воды появляется рука. Пальцы судорожно хватаются за край катера. На поверхность с трудом вырывается Мен Ги (333) — обессиленный, мокрый, едва дышит. Он один плыл... последний, чудом и молитвами выживший... Джун Хо и боец тянут его внутрь, укладывают на палубу. Мен Ги тяжело кашляет, вода стекает с его формы. Ки Хун хмурится, смотрит на него — резко, недоверчиво, почти презрительно. Мен Ги поднимает глаза... Но в них больше нет прежней хищной уверенности — только животный страх и стыд. Он видит Хён Джу, раненую и едва живую. Он видит Гён Сока без маски — не врага, а человека, держащего раненую девушку. Он видит Но Ыль с пустым взглядом и маленькую девочку, всё ещё завёрнутую в зелёную кофту игрока 149. И Мен Ги медленно... опускает голову. Словно признавая вину перед каждым из них... и перед собой. Катер качается на волнах. Огонь вдалеке отражается в воде. И никто ничего не говорит. Тишина — самая громкая из всех звуков... которую нарушил звук телефона У Сока. У Сок достаёт из кармана телефон, не понимая что за смс ему могло прийти в этой глуши. На экране: "Видео успешно отправлено". У Сок разразился смехом счастья. Он развернул телефон и показал экран Джун Хо: — Они все получили!!! Прочитано!!!! Прочитано!!! Джун Хо обнимает его резко и крепко, словно брата по оружию: — Мы сделали это! — У нас получилось! Сейчас будет полиция и скорая! Гён Сок тоже выдыхает, но не отпускает Хён Джу, прижимая к её ране, окрасившей белую рубашку красным цветом, пиджак: — Держись... ещё чуть-чуть... скорая уже в пути... Ки Хун не улыбается — только смотрит на пылающий остров. Руки дрожат. В нём нет торжества — только тяжёлая истина осела болью в нём на всю жизнь. Раскрытие игр не вернёт ему маму, друзей детства, нервы и частицы души... Но Ыль... Её улыбка — как оттуда, где всё уже кончилось. Она будто видит не взрыв — а пустоту, которая в ней осталась. Мен Ги сидел закутанный в плед, который нашелся на катере, и грелся после ледяной воды опустив голову, ощущая грызущую его тоску и неприятную до тошноты пустоту. Береговая охрана быстро приближалась. Волны хлестали о борт катера — над головами пронёсся медицинский вертолёт. Катер береговой охраны пришвартовался прямо к ним. С вертолёта уже спускались санитары и парамедики в красных жилетах. — Тяжёлое огнестрельное! Большая потеря крови! — успел крикнуть один из них, едва увидев Хён Джу. Гён Сок отступил, позволяя им подхватить её на носилки. Руки дрожали, когда он отпускал её плечо — будто упускал что-то живое, важное. Один из спасателей прокричал другому: — Национальный университетский госпиталь! Гён Сок вздрогнул, услышав это название. Там же лежит его больная дочь и прямо сейчас он может прилететь к ней. И туда же везут Хён Джу. Словно мир сам стянул их судьбы в одну точку. Он делает шаг, хватает медика за рукав: — Я с ней! Медик смотрит на Гён Сока — кровь на руках, разорванный комбинезон, глаза полные ужаса и отчаянной решимости. Гён Сок запрыгивает в вертолёт рядом с носилками. Его ладонь на мгновение накрывает холодные пальцы Хён Джу. Лопасти раскручиваются. Шум заглушает мысли. Перед тем как дверь захлопывается, Ген Сок оборачивается назад — там остаются Ки Хун, Джун Хо, ребёнок, Боец, Мен Ги, У Сок и Но Ыль на фоне огня далёкого острова. Вертолёт взмывает вверх. Береговая охрана поднимается на катер почти бегом. Первый офицер, увидев Джун Хо обращается к нему: — Значит это всё была правда... — Всё зафиксировано, и вот вся их документация и все доказательства — протягивает он офицеру ту самую папку из сейфа Ин Хо. Офицер её разворачивает: — Это дело мирового масштаба... Сегодня же передаём всё в мировые организации. Никто больше не скажет, что игры это миф. Джун Хо хотел было передать и телефон, который так же лежал в сейфе брата, но включив его он увидел экран блокировки с текстом: "Отдайте Сон Ки Хуну, игроку 456»

На качающемся катере Джун Хо подошёл к Ки Хуну. Несколько секунд он колебался — словно решался на что-то неизбежное — и наконец протянул ему телефон. — Возьмите... Это просил передать вам мой брат, — произнёс он тихо, но отчётливо. Джун Хо впервые вслух признал: управляющий смертельных игр — его родной брат. Ки Хун медленно взял телефон. Несколько секунд рассматривал чёрный корпус, будто пытаясь почувствовать вес той истины, которая в нём скрыта. Экран мигнул — «Введите пароль». Ки Хун задумался. Затем пальцы сами по себе набрали: 0456. Пароль подошёл. Через мгновение файл видео открылся автоматически. Ки Хун увидел золотой кабинет. Чёрный кожаный диван. И на видео тот самый мерзкий для него человек в капюшоне и чёрной маске усаживается на него. Горло Ки Хуна сжало. Пальцы дрогнули. — Игрок 456... Вы всё ещё верите в людей? — произнёс голос под маской. И затем управляющий снял капюшон. Потом — маску. И под ней — лицо Ён Иля. Игрока 001. Человека, с которым Ки Хун ел, шутил, делился воспоминаниями, человека, которого он считал другом... и которого считал погибшим. У Ки Хуна перехватило дыхание. — Если вы смотрите эту запись, значит меня уже нет в живых. Теперь я погиб по-настоящему. Значит у вас, господин Сон Ки Хун, всё получилось и вы выиграли эту игру снова. Но вы больше не хотели денег. Вы пришли за правдой и справедливостью. Поэтому я готов вас вознаградить. Считайте это видео своим трофеем — вы получили мою голову и я готов вам рассказать то, что не рассказывал никогда и никому. Я вам не соврал, я был искренен. Это был 2015 год. Моя жена была беременна и больна. Больше всего на свете я хотел чтобы она была жива и родила нам ребёнка. Операция была очень дорогостоящая, я впервые в жизни взял взятку и меня с позором уволили из органов без возможности работать ещё где-либо. Человек в метро мне предложил поиграть и выиграть крупную сумму денег и я ухватился за это как за единственный шанс. Каким же было моё удивление, когда на моих глазах гибли пачками. Много крови... много слёз... но я понимал, что я умру либо здесь, либо там. Вы же тоже хотели спасти свою маму и забрать дочь? Я тоже больше всего на свете хотел чтобы мои родные были живы и здоровы. Даже если меня с ними не будет рядом. И я играл, убивал... Я выиграл, а когда вернулся, моя жена уже лежала мёртвая. Ребёнок тоже умер. — тут Ки Хун вспоминает параллельно свою историю, как он тоже после первых игр вернулся и нашёл маму мёртвой, Ён Иль продолжил: —Я точно так же как вы так никуда и не потратил эти деньги. Я пытался покончить собой, но меня зачем-то спасли... И тогда я встретил его... Флэшбэк Ин Хо лежит в больничной койке после неудачной попытки покончить собой. Он открывает глаза и видит в свой палате сидящего рядом О Иль Нама, того самого ведущего, благодаря которому он выиграл целое состояние, но и который заставил его потерять себя навсегда. — Как вы себя чувствуете, господин Ин Хо? — Я... — шепчет он, заикаясь, — Зачем вы меня спасли? — Я хотел дать тебе крупный шанс, который выпадает раз в жизни. Ты мне очень понравился, а я уже не молод, нужно завещать кому-то своё место. Ты доказал свою верность системе, мальчик — усмехнулся он, одобрительно дотронувшись до плеча Ин Хо, — Тебе сложно, но это пройдёт, это всего лишь эмоции... — О Иль Нам, не снимая с лица улыбку, которая не предвещала ничего хорошего, встал со стула и направился к окну, направив взгляд на людей во дворе, идущих в разные стороны. О Иль Нам словно считал их взглядом: — Твоя ошибка в том, что ты слишком серьёзно относишься к своим эмоциям, а они всего лишь игра, как и вся жизнь всего лишь игра! — засмеялся он после этих слов, раскинув руки, словно был создателем всего этого мира, — Сынок, — повернулся он обратно к Ин Хо — Тебе ещё слишком рано умирать, ты нужен мне, ты нужен системе. О Иль Нам подошёл ближе и протянул Ин Хо знакомую визитку с кругом, треугольником и квадратом: — Выпишешься – позвонишь!

Ин Хо (Ён Иль) продолжил: — С тех пор я просто выполнял свои функции, будучи уверенным, что справедливости нет, людей нет, чувств нет, есть только система, которая беспощадна. Пока не появились вы... Как видите вы такой же как и я, но вы сильнее... Я вам тайно завидовал... Жизнь пыталась вас сломать, я пытался вас сломать, а вы всё равно верите в свою правду. Вы верите людям до последнего. Вы верили мне до последнего... А так, кто знает, может быть вы бы были следующим управляющим, если бы не ваша железная вера. Но будем честны: здесь не только ваша заслуга и для меня это было самое удивительное. То, как вы с игроками объединились против системы, помогали друг другу и поддерживали друг друга, спасали... Ни в одном году не было такой команды. А значит система действительно дала сбой... А когда родила она... я ничего с собой не смог поделать. Мне этого хватило, чтобы понять, что играм действительно приходит конец... — на глазах Ин Хо подступили слёзы, — Я увидел в ней то, что так хотел видеть в своей жизни. Единственные люди, которых я каждую ночь своей жалкой жизни видел во снах — это мои жена и ребёнок. Потом я видел брата, после того как он проник на остров... Джун Хо... — услышав это, Джун Хо, стоящий в стороне и слышащий всё, поднял голову с хмурым взглядом горечи, Ин Хо продолжил на видео — Я увидел, что игроки хотят убить этого ребёнка, что отец отказался от неё... и я ничего не смог с собой поделать, я её забрал, пустив усыпляющий газ в ваше общежитие, чтобы никто ничего не заметил. И я забрал её, наплевав на всё и не думая ни о чём... Дети, они ведь ни в чём не виноваты! Так закончилась наконец моя жизнь, которую я давно хотел закончить. Возможно я был слишком слаб. Я у всех вас прошу прощения. Я уже давно за всё наказан.... Господин Сон Ки Хун, я хочу вас попросить дать этой девочке всё самое лучшее, а лучшее - это родные и любящие тебя люди рядом. Я знаю, что всё, что вы потратили из своих денег - лишь немного на поиск острова. Я хочу доверить вам весь остаток средств, что у меня остался, в картах вы увидите локацию. Я знаю, что вы найдёте этим деньгам лучшее применение. Сон Ки Хун, сделайте то, что вы хотели сделать после первых игр. Будьте рядом со своей дочерью. Вы владеете самым дорогим сокровищем на свете - это наши дети. А главное помните — вы ни в чём не виноваты! Все в этой жизни делают свой выбор. Игрок 456, вы победили! Вы действительно победили! Видео закончилось. И в тот же миг Ки Хун закричал. Крик рвал воздух, разрывая катер пополам, разрывая годы боли, вины, одиночества. Он кричал так, как кричит человек, который слишком долго молчал. Так, как кричат на похоронах собственной жизни. Это был крик освобождения. Это был крик конца. И — начала чего-то другого. Словно в этот же момент Ки Хун сбрасывал старую кожу. Один из офицеров береговой охраны подходит к нему и говорит коротко: — Всё в порядке. Дышите. Вы в безопасности. Все закончилось. Крик прекратился и Ки Хун выпустил слёзы, продолжая выпускать весь стресс, всё горе, весь шок, обиду на себя и всё тошнотворное понимание, что опять тот, кого он считал другом, оказался жестоким предателем и убийцей его друзей. А в голове отпечатался голос Ин Хо-Ён Иля и фраза «Простите меня»... «Вы ни в чём не виноваты». Всё это ещё предстоит Ки Хуну пережить, смириться и понять как ему жить дальше, а в это время Но Ыль продолжала сидеть на заднем сиденьи катера и смотреть на сгорающий остров. К ней подошёл Джун Хо: — Ничего не хотите рассказать? В ответ тишина. — Тогда я сам начну вас допрашивать. Зачем вы пытались покончить собой? Но Ыль даже не оборачивается, продолжая как под гипнозом смотреть на горящий остров. — Так ли вы боитесь правосудия? — Не льстите себе, детектив, я вас не боюсь... — низким голосом произнесла наконец Но Ыль, продолжая находиться в своём мире. Говорить ничего она явно больше не собиралась, поэтому после этой паузы Хван развернулся со словами: — Ну раз вы не хотите говорить со мной, с вами поговорят другие детективы — он собрался уходить...

Джун Хо развернулся, собравшись уйти, как вдруг его остановил голос Но Ыль: — У меня дочь погибла! — произнесла она продолжая смотреть на остров, как на сгоревшую надежду. Джун Хо поднял глаза и обернулся на Но Ыль: — Я тоже брата потерял... Ваш управляющий... был моим сводным братом... И он умер у меня на руках... Но Ыль впервые обернулась на Джун Хо. Прийдя в себя Ки Хун поднялся и направился к малышке, которая лежала на сиденье, всё ещё завёрнутая в зелёную кофту. Малышка словно отражала общее настроение, она была спокойна и даже, кажется, улыбалась. Ки Хун взял её на руки как собственного ребёнка, всматриваясь в маленькое личико, он собирался вернуться на своё место, как вдруг его взгляд остановился на всё ещё сидящем на полу Мен Ги, который был словно без желания жить и желания подниматься. Укрытый в лёгкий плед он сидел беспомощным и дрожащим от холода. Задержав на нём взгляд, Ки Хун вспомнил слова Ин Хо: «Дайте этой девочке всё самое лучшее, а лучшее — это когда родные люди рядом» Мен Ги поднял голову и увидел над собой Ки Хуна, держащего на руках ребёнка. Прожигая отца взглядом, он произнёс: — Твоя девушка жизнь отдала за своего ребёнка. Так бы поступила каждая любящая мать. Она умирала с улыбкой на лице, что её дочь жива и здорова. Это чудо, которое ты предпочёл игнорировать. Ты предпочёл дальше бороться за свои грязные деньги и убил человека вместо того, чтобы благодарить Бога за то, что в твоей никчёмной жизни появилось истинное сокровище — это улыбка твоего ребёнка, когда он смотрит на тебя словно ты целый мир, когда ты каждый день следишь за тем как он растёт и становится похожим на тебя! ... Знаешь, самое ужасное, что мне кажется, что я это говорю самому себе из прошлого... — Ки Хун посмотрел в глаза Мен Ги словно проникая в саму его душу, — Посмотри хоть раз в глаза своему ребёнку! — Ки Хун протянул Мен Ги девочку и она оказалась в холодных руках отца, которые взяв девочку на руки каким-то образом перестали дрожать. Мен Ги опустил взгляд и посмотрел ей прямо в глаза. Какая она крохотная, хрупкая, нежная и беззащитная девочка с большими карими глазками, удивлённо смотрящими на окружающий мир. Глаза Мен Ги разразились слезами и он больше не сдерживал эмоций, рвущих его изнутри. Отец рыдал, понимая, что чуть не потерял самое дорогое: — Прости меня, моя девочка, прости меня! — внутри Мен Ги словно произошёл взрыв. Он крепко прижал малышку к сердцу, не желая отпускать, словно хотел спрятать её от всего окружающего мира. Катер привязали к береговой охране и они тронулись, направляясь в город, приближаясь к прежним местам, которые ни для кого из их жителей не изменились, но наши герои никогда больше не будут прежними. На всё теперь будут смотреть по-новому. Ценности и приоритеты изменились и каждый в первую очередь хочет позвонить родным и напомнить как он их любит, ведь жизнь так легко оборвать и такого момента может больше не случиться. Как никогда они это прочувствовали. В этих мыслях Ки Хун ощутил внутренний отклик повернуться назад, он повернулся и увидел своих друзей: Сэ Бёк и Сан Во. Но они больше не были грустными. Они улыбались. Словно Высшие Силы, которые всё это время вели Ки Хуна. Проводив друга, Сан Во и Сэ Бёк развернулись обратно в сторону острова как к своему родному дому, а Ки Хун смотрел им вслед. — Благодарю... — произнёс он тихо, ощутив впервые за долгое время внутреннюю силу. Солнце согревало, а поверхность моря блестела, отражающее освобождение и прогнозирующие новую жизнь... Спустя 2 недели Холл больницы был наполнен мягким дневным светом. Пациенты, ожидающие приёма, сидели в креслах, но почти все повернули головы к большому телевизору, подвешенному под потолком. Звук был включён достаточно громко, чтобы его слышали даже у лифтов. — Мы продолжаем спецвыпуск. Южнокорейские следственные органы заявили: получены подтверждённые данные о существовании международной сети смертельных игр... — Посмотри, посмотри! Это тот остров! Какой кошмар — люди коллективно ужасались... По коридору шёл Гён Сок...