Шутка не удалась

Джокер стоило только перекрасить свою зеленую шевелюру в фиолетовую, как ее перестали узнавать в принципе, даже те, кто смотрел новости Готэма. Оставалась все той же злодейкой, но теперь без пристрастия к убийствам, она только для отложившей дела Бэтвумен. Но и та заметила, насколько чаще стала Джокер именно улыбаться рядом с ней, а не скалиться. Подобная шутка не удалась только для правоохранителей. Уэйн наблюдала за ней спящей. Вчера во все горло та ей голосила: «Ты часть меня. Я часть тебя. Шутка поломалась и в Аркхэме, и в Сити. А твои родители умерли, и я не могу перестать смеяться!» После того, как Уэйн побледнела, уже не в силах нанести ей удар, то Джокер подскочила и произнесла: «Присси, я смеюсь не конкретно с их смерти. Мне смешно с того, что твой герой родился после этого случая». Отлегло. Уэйн обняла ее, а Белл прижалась, утыкаясь своей шевелюрой ей в грудь, как нашкодивший ребенок. Она приоткрывает глаза, когда уже больше десяти часов. К некоторым лекарствам пришлось вернуться, потому что без их долгого применения — ломка. Отсюда долгий сон. Уэйн тянет руку, чтобы дотронуться до ее вечно красных губ и видит, как та прикрывает глаза от удовольствия. — Я пропустила «Тома и Джерри» в семь утра, — расстроенно звучит Джокер. И Уэйн усмехается: она знает, что больше всего Джокер любит не мультики, а черно-белые вестерены. — Могу предложить тебе запись, — произносит Уэйн. Джокер кривится, делая забавную рожу. — Прис, ну ты же знаешь, что в записи не то же самое, что в эфире. Кто, как не я, гроза всех мэров, могу знать это? — Джокер… — беззлобно, даже нежно, тянет Уэйн, а та тянется за поцелуем. Новое дополнение в их отношения, кроме редких объятий. Удивительно, после той ночи Хэллоуина они стали чаще целоваться, словно кто-то нашептал. У Джокер отвратное чувство юмора, которое она хотела донести до Бэтвумен всеми доступными средствами в свое время, но Уэйн, кажется, его начинала понимать в той мере, которая ей отмерена. Сейчас обе отнюдь не в Готэме, а в окрестностях Марселя, Уэйн рассматривает ее еще сонной и понимает, что она счастлива именно со своим архиврагом.