Евгений, ты не выносим....

Сон был тяжёлым, полным обрывков кошмаров — то издевательства, то выстрел, то голубые глаза, которые светились в темноте. Саша металась в постели, но не могла проснуться, пока не почувствовала прикосновение. Кто-то трогал её. Не грубо, нет. Осторожно, почти невесомо. Пальцы скользили по её ноге, отодвигая край халата. Саша мгновенно распахнула глаза, сердце пропустило удар, а рука сама дёрнулась в поисках чего-то тяжёлого, чтобы ударить. — Не дёргайся Это раздался спокойный голос Жени. Он сидел на краю кровати, склонившись над ней. В руках — бинт, а рядом на кровати в металлическом лотке лежали мазь, пластыри , ножницы и так далее. Саша замерла, чувствуя, как его прохладные пальцы аккуратно отклеивают старую повязку. Он работал молча, сосредоточенно, чуть прищурившись. Даже язык высунул от усердия — совсем по-детски, и эта нелепая деталь резанула по нервам сильнее, чем любой удар. — Когда ты вернулся? — Час назад. А что, скучала по мне? — Мечтай. Он смочил ватку антисептиком и провёл по краю раны. Саша зашипела скорее от неожиданности, чем от боли. Женя тут же замер, но снова продолжил работу. — Терпи. Гной не нужен. Евгений накладывал мазь тонким слоем, и его пальцы двигались с такой осторожностью, будто он перевязывал не человека, а что-то бесконечно хрупкое. Девушка смотрела на него и старалась не двигаться. — Готово Сказал он, закрепляя новую повязку. — Думаю, что через неделю сможешь хотя бы выходить на улицу. Саша не нашлась, что ответить. В горле пересохло. Парень встал, собрал использованные бинты и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он обернулся и усмехнулся — той самой хищной, опасной усмешкой, от которой у Саши свело желудок. — Кстати, я привёз тебе одежду. А то если будешь ходить голой, быстрее заболеешь. — И что там? — Пакеты на кухне Девушка нехотя поднялась. Тело всё ещё ныло, нога плохо слушалась, но она заставила себя идти вслед за ним на кухню. На столе лежало несколько пакетов из дорогих магазинов. Тем временем Богданов сел напротив и пристально наблюдал за её движениями. "Хоть бы что- нибудь нормальное" Саша открыла первый пакет и вытащила тёплый свитер, мягкие джинсы, удобное бельё, тёплые носки. Всё её размера. Всё хорошего качества. Она нахмурилась — это было слишком... нормально. — Я надеюсь, что подвоха не будет? Женя улыбнулся шире и кивнул на маленький пакет. — А это я приготовил специально для дома Саша вытряхнула содержимое на стол. И замерла. На неё смотрело откровенное, почти неприличное бельё, если его таковым можно назвать. Прозрачная черная ночнушка до бедер, которая скрывала только интимные места, и то еле-еле. Рядом лежали чулки и черный ошейник с серебряной цепочкой. Кровь ударила в лицо — то ли от стыда, то ли от ярости. — Ты... ты реально надо мной издеваешься!? — Что то не так? Женя скрестил руки на груди и ехидно улыбнулся, при этом ещё облизав свои губы. — Для чего это?! — Для меня .Ты должна носить это постоянно — Это издевательство! — Хочешь повторить как в прошлый раз? Саша замерла. Воспоминания — железный привкус крови во рту, темнота перед глазами, его смех, заглушающий её мольбы — накрыли с головой. Она побледнела и медленно опустила руки. — Если ты закончила, то снимай халат. Хочу удостовериться, что не ошибся с размером. Она стояла, сжимая в руках унизительный наряд, и чувствовала, как внутри закипает что-то горькое, тяжёлое, невыносимое. Но вместе с этим — жаркое, липкое чувство, которое она отказывалась называть своим именем. — Чёрт бы тебя побрал, Евгений Сняв халат , девушка даже не почувствовала стыда , что стоит голой перед ним. Он и так всё видел. Через нехотя она одела ночнушку , чулки, но ошейник не решалась одевать. А Богданов всё это время только наблюдал . — Ошейник тоже — Ладно. И вот последний элемент был на месте. Ошейник щёлкнул на шее. Тихо, почти нежно. Металлическая застёжка закрылась с мерзким, окончательным звуком. Она стояла посреди кухни, чувствуя, как тонкий шёлк ночнушки почти ничего не скрывает. Чулки сдавливали ноги. Ошейник давил на горло — не физически, а морально. — Хорошо, только жаль что ты затычку вытащила. С ней было бы ещё лучше — Я сделала, что ты хотел, можно я пойду? — Нет. Он встал. Подошёл. Встал за спиной — так близко, что она чувствовала жар его тела через тонкий шёлк. Пальцем провёл по цепочке ошейника, чуть натянул. Саша судорожно выдохнула. Женя усмехнулся. В его глазах горел холодный, расчётливый огонь. Он схватил её за цепочку — прямо у самого ошейника, сжал в кулаке так, что серебро впилось ей в шею. И потащил. Никуда не глядя. Просто волок за собой, как собаку на поводке. Девушка споткнулась, ударилась коленом о косяк, вскрикнула. Он не остановился. Прошёл через коридор, толкнул дверь в какую-то комнату, которую она раньше не видела. Спальня? Нет. Что-то другое. Тёмная комната. Тусклый свет. И кровать. Огромная. И стены — зеркальные. И как вообще у него хватило ума на это? Девушка дёрнулась, попыталась вырваться. Он легко, будто играя, закрутил цепочку вокруг кулака ещё раз, притянул её к себе. — Ты так прекрасно смотришься в этой одежде, мой Рыжик Она увидела отражение. Тонкая, бледная женщина в чёрном шёлке, с ошейником на шее. Синяки на бёдрах, бинт на ноге. — Отпусти — Перед обедом хорошей девочке нужно как следует проголодаться а для этого, нужно хорошо позаниматься Он развернул её к себе и толкнул её на кровать. Грубо. Небрежно. Девушка упала, ударилась спиной, но не вскрикнула — сжала челюсти, смотрела на него снизу вверх . И всё решила попытаться добиться по хорошему. — Прошу тебя, отпусти. У меня ещё с прошлой ночи всё болит — Я слишком устал сегодня и поэтому мне нужно расслабиться. "Бля бля бля.... Нужно что-то придумать" — Я... Я хочу устроить пари. — Пари? — Да. Если ты выиграешь, делаешь со мной что хочешь. Если я , то я устанавливаю правила. На мгновение повисла тишина. Женя сначала недоверчиво смотрел на девушку,а затем широко улыбнулся. — И с чего ты хочешь начать? — Как насчёт рыбалки?