Ты здесь самый живой // you're the truest thing in this town

Не по сезону теплая суббота коснулась Южного парка, земля оттаяла и вывела всех на улицу понежиться на солнышке. Баттерс пересек город пружинистой походкой, как и все остальные. Ветерок растрепал его челку, и, проходя мимо, он улыбнулся парку, полному семей и друзей, греющихся на солнышке. Каким бы разобщенным не был город, в одном они все могли согласиться - им нравились теплые дни. Жаль, что все они выбрали жить в Колорадо. Однако он обошел парк в поисках своего собственного маленького солнечного уголка, переходя железнодорожные пути. Чем дальше он шел, тем насыщеннее становились дома, но этот факт только возбуждал его. Это означало, что он был близок к цели. Баттерс практически вприпрыжку пересек лужайку МакКормиков, взбежал по ступенькам, прежде чем постучать в парадную дверь. Может быть, они с Кенни могли бы пойти прогуляться или что-нибудь в этом роде. Или потусоваться у озера. Может быть, они могли бы пойти в... Замок повернулся, и когда Баттерс с горящими глазами повернулся, чтобы поприветствовать своего парня, он резко остановился, когда перед ним появилась еще одна фигура. Вместо этого там стоял Стэн, темные волосы и темная куртка. Полная противоположность блондину в оранжевом, которого ожидал Баттерс. Он моргнул, его замешательство сменилось улыбкой. — О! Привет, Стэн, как дела? — бодро пропищал Баттерс, ныряя под его рукой в дом, — Кен не упоминал, что ты был здесь сегодня! Хочешь пойти и что-нибудь сделать с нами? Он опустился на диван, оглядывая темную комнату. Поднял с пола потухший окурок и положил его на поднос на кофейном столике. — У нас нет особого плана, но весь Южный Парк снаружи пытается производить любой вид солнечной энергии, какой только может, поэтому мы решили присоединиться к ним. Он сказал, что Карен ушла со своими маленькими подружками, так что мир – наша устрица, если ты захочешь присоединиться. Баттерс повернулся к Стэну, который закрыл дверь и прислонился к ней плечом, с удивлением наблюдая за блондинком. Баттерс просто улыбнулся в ответ. — Как дела? Стэн закашлялся от смеха, услышав вопрос, и оттолкнулся от двери. — Ах, Баттерс. У меня все в порядке, спасибо, что спросил, — Баттерс хлопнул руками по коленям, открыв рот, чтобы ответить, — однако, ребята, я не могу присоединиться к вам сегодня. Кенни поджег бы мою задницу. Баттерс скривил лицо, поворачиваясь, чтобы посмотреть в конец коридора. — У него не было бы с этим проблем, с чего бы ему? — он повысил голос, — Кенни, иди сюда и скажи Стэну... — Кенни сейчас здесь нет. Баттерс снова повернулся к Стэну, его брови поднялись до линии роста волос, прежде чем он смущенно нахмурился. Стэн улыбнулся, порывшись в кармане и вытаскивая сложенный листок бумаги. Баттерс повернулся и посмотрел в конец коридора, словно ожидая увидеть входящего МакКормика. — Что? Он сказал мне встретиться с ним... — "Мой дорогой Лютик”, — прочитал Стэн из газеты, немедленно изобразив притворную усмешку от такого нежного обращения. Баттерс оглянулся на него, смущение, наконец, заставило его замолчать, — "есть место, где время останавливается, где мир исчезает и остаемся только мы. Я не могу сказать тебе точно, где это находится – пока нет, – но если ты последуешь за Стэном, ты найдешь это. Ищи звук своего имени, который разносит ветер. Я буду ждать там и приготовлю сюрприз специально для тебя". Стэн закончил тем, что, по мнению Баттерса, должно было быть таинственным взмахом рук, завершившимся джазовым жестом в сторону двери. Рот Баттерса был широко открыт в ужасающей ухмылке, возбужденные руки на плечах сжаты в кулаки. — Ни за что! Ты серьезно? — Стэн снова посмотрел на листочек, который держал своей небрежной рукой. — "Пост скриптум: чат джипити помог мне написать эту записку. Пожалуйста, не расстраивайся, я действительно старался изо всех сил, но оказалось, что я не знаю, как писать стихи. Это действительно сложно”. Баттерс откинул голову назад, расхохотавшись: надпись в конце подтверждает, что это, на самом деле рук его Кенни. Он вскочил на ноги, раскинув руки в стороны. — Ну, я готов, если ты готов, Стэн! Мне что-нибудь нужно? — щеки Стэна покраснели, когда он отвел взгляд, чтобы избежать взгляда Баттерса. — Кенни сказал мне – и я хочу подчеркнуть, что это сказал Кенни – "все, что тебе нужно взять с собой, – это милого себя”, — Баттерс захихикал, выходя вслед за Стэном, который снял со связки ключ от дома Кенни. — О, черт возьми, это мило с твоей стороны, Стэн, — в ответ Марш ворчал, когда они запирали за собой дом. — Знаешь, самая унизительная часть всего этого в том, что этот парень ничего мне не платит. Он просто нравится мне настолько, что я делаю это дерьмо бесплатно. У Баттерса болели щеки от улыбки, когда он похлопал брюнета по плечу. — И каким хорошим другом это тебя делает! — Каким лохом это меня делает. Баттерс последовал за Стэном, когда они вели их обратно в город, мысленно пытаясь угадать, куда Кенни мог его повести. Но все его предположения рухнули, когда они миновали большинство основных мест и начали идти к окраине города. Стэн повел их в сторону леса, странного закоулка, по которому Баттерс раньше не ходил, и дальше к горе, в которой приютился Южный парк. Они поднялись немного выше, но ровно настолько, чтобы посмотреть вниз, на город, прежде чем пройти параллельно. И как раз перед тем, как Баттерс успел задать какие-либо вопросы по ориентированию, они обогнули поворот, который заставил его ахнуть и застыть на месте. Одеяло в темно-синюю и зеленую клетку было расстелено там, где местность делала паузу в своем наклоне, чтобы выровняться, прежде чем спуститься к городу внизу. Подушки лежали полукругом вокруг Кенни и Кайла, которые стояли спиной к двум другим, возясь с динамиком. — Кау-кау, кау-кау! — раздался голос Стэна, заставивший двух других обернуться. Взгляды Кенни и Баттерса встретились, лицо первого расплылось в такой же улыбке, как и у второго. — Это не сигнал, и ты это знаешь, — засуетился Кайл, но ни один из блондинов не обратил на него внимания, когда они сократили расстояние между собой. — Что все это значит? — Баттерс разразился бурной жестикуляцией, когда руки Кенни обвились вокруг его талии. Он испуганно рассмеялся, когда его ноги оторвались от земли, другой парень крутанул их один раз, прежде чем поставить его на землю. Вблизи его улыбка была ослепительной – именно такой, какая нравилась Баттерсу. — Ну, я подумал, что прошла минута с тех пор, как у нас было настоящее свидание, и погода слишком хорошая, чтобы не заняться чем-нибудь на улице. Я решил, что это беспроигрышный вариант, — Баттерс сложил руки на груди, поверх сердца, которым он так сильно любил. — Чувак, что вы всё считаете свиданиями. Вы видитесь всё чертово время, — подал голос Стэн, заставив Кенни сделать невозмутимое выражение лица. — Ну, в отличие от тебя – я не склонен считать заход друг к другу в раздевалку свиданием. — Бедная-бедная Венди, —пробормотал Кайл, имея наглость оглядеться в поисках неизвестного оратора, когда Стэн повернулся к нему. Баттерс рассмеялся, обнял Кенни за шею и притянул его к себе, чтобы прижаться со словами к его щеке. — О, ты прелесть. Я люблю это! — он отстранился ровно настолько, чтобы позволить Кенни повернуть голову, — я люблю тебя. Это круче всего. Когда их губы встретились, Баттерс не смог сдержать улыбки, услышав, как двое других парней застонали от притворного отвращения. Он затрясся от смеха, который стал громче и интенсивнее, когда Кенни наклонил его назад для еще более глубокого поцелуя. В отношениях, которые должны были быть такими же секретными, как у них, когда они тыкали своей привязанность в лица друзей, сердце Баттерса пело. Кенни с гордым видом усадил Баттерса прямо и повернулся к двум другим мальчикам. — Да, я думаю, вы двое можете отправиться куда-угодно, как только будете готовы, — Стэн издал последний звук "буэ", направляя Кайла за плечо в ту сторону, откуда они пришли. — Я думаю, мы увидели более, чем достаточно, — Баттерс ухмыльнулся и помахал рукой, подходя к Кенни. — Пока, ребята, спасибо за помощь! Давай, Кен, следи за своими манерами, — он сжал руку своего парня, который закатил глаза, но улыбнулся. — Спасибо, Кайл. Спасибо, Стэн. Я ваш должник, ребята, — он бубнил, хотя любой, кто его знал, мог прочитать его искренность по тому, как его глаза застенчиво опустились в землю. — Мы будем играть в баскетбол, если тебе что-нибудь понадобится. — Дополнительное одеяло, закуски, презерватив, называй что хочешь! — Крикнул Стэн ему в спину, ветер унес все его замечания по поводу звонка 1-800-ЛОХАМ. Баттерс на мгновение улыбнулся им вслед, прежде чем перевести взгляд на Кенни. Последний просиял им вслед, прежде чем потащить Баттерса к месту действия. Кенни плюхнулся на одеяло, пока Баттерс восхищался чужой работой с того места, где стоял. — Боже, Кен, ты действительно превзошел самого себя! Посмотри на все это! Различные подушки дугой лежали вокруг центрального предмета: букета тюльпанов и настоящей традиционной плетеной корзины для пикника. Плейлист Кенни звучал из маленькой колонки, спрятанной где-то в подушках. Кенни сиял со своего места, слишком ярко, чтобы смотреть прямо. Он потянулся к руке Баттерса. — Позволь мне угостить тебя вином. Сегодня я сделал всё возможное. Баттерс плюхнулся рядом с ним, его щеки болели от такой легкомысленной улыбки. Он наклонился, чтобы посмотреть, когда Кенни начал распаковывать корзину. — Я купил нам сэндвичи... И доритос... И лимонад... Даже прихватил пакет скитлз! — Кенни потянулся за букетом, — это тоже для тебя, хотя я не рекомендую это есть. Баттерс ничего не мог поделать с тем, как он покраснел, когда брал цветы, прижимая их к груди. — Кен, это... — он неопределенно обвел рукой вокруг себя, — это не мой день рождения, и не наша годовщина, и... И вообще ничего! Я не заслуживаю всего этого просто так! Кенни нежно улыбнулся, наклоняясь к лицу Баттерса. — Конечно заслуживаешь. Ты заслуживаешь больше, чем я мог бы вместить в эту корзину, каждый божий день в году, — он поцеловал уголок рта другого парня, — и если тебе так будет удобнее, подумай об этом вот как! Кенни взял пакет с конфетами, прежде чем открыть его. Он отправил в рот красную Скиттл и дерзко подмигнул своему парню. — Может быть, мне просто захотелось побаловать себя вкусным обедом. Можешь взять немного, если хочешь. Баттерс отрывисто рассмеялся, откладывая цветы в сторону, прежде чем потянуться за сэндвичем. — Тогда ладно, — он схватил банку лимонада, ожидавшую его в корзинке и открыл крышку. Он сделал глоток, проведя рукой по корзинке, а затем по одеялу, — не могу поверить, что у тебя есть полный набор для пикника, и ты только сейчас берешь меня с собой на пикник. Кенни улыбнулся, беря банку "Доктора Пеппера". — Корзина – Стэна. Как и одеяло. И подушки... А колонка Кайла, — он поспешно прижал руку к груди, почти защищаясь, — но я приготовил сэндвичи и собрал еду. Они просто немного помогли. Баттерс улыбнулся, протягивая руку, чтобы взъерошить волосы мальчика. — Нет ничего плохого в небольшой помощи. В конце концов, я на свидании с тобой, а не с ними, — Кенни улыбнулся, румянец заиграл у него на щеках, когда он постучал своей банкой по банке Баттерса. — Повезло. Они ели свои бутерброды, при этом все больше запутываясь друг в друге. Они были просто парой сорняков, которые росли друг вокруг друга так, что невозможно было сказать, где начинался один и заканчивался другой. В какой-то момент голова Кенни оказалась на коленях Баттерса, довольный взгляд метался между его парнем и облаками над головой. — Знаешь... Это мое любимое время суток, — прокомментировал Кенни. Баттерс взглянул на него сверху вниз, его светлые волосы путались между пальцами, когда он зачесывал их назад. Рядом с ними аккуратно лежала небольшая кучка сорванного клевера. — Что, полдень? — Обед, — Баттерс рассмеялся над этим, взял "Доритос" и отправил его в ухмыляющийся рот Кенни. Он вытер руку о штаны, возвращая пальцы к чужим волосам и вплел клевер в лохматые локоны Кенни. — Я люблю утро. Особенно время между выходом из дома и занятиями в классе, — он провел пальцами по виску Кенни, собирая прядь волос, чтобы накрутить густую зеленую прядь, — я немного гуляю до автобусной остановки, потом вижу тебя. Мы проведем немного времени вместе, потом ты поцелуешь меня, прежде чем я пойду в класс. Кенни улыбнулся этим словам, с нежностью глядя на Баттерса. Он даже не пытался повернуться, чтобы посмотреть, что другой мальчик делает с его прической. Его глаза были прикованы к лицу Баттерса. Доверию и волосам в его руках. — Думаю, я изменю свой ответ, — он закинул руки за голову, растягиваясь на коленях Баттерса, как кот на солнышке, — обед – это либо облегчение, либо разочарование. Если я доберусь туда и что-то увижу перед собой, это хороший день. Если нет, лучше просто попробовать еще раз завтра. Кенни сказал это так, как будто это была шутка, но это заставило Баттерса нахмуриться. Он прижал руку к боку, где всегда ощущался небольшой выступ грудной клетки, независимо от того, как он сидел. — Ночь тоже неплоха. Но только если моего отца нет дома или я прихожу к тебе, — Кенни продолжил, ничего не понимая. Баттерс наклонил голову. — Любимое время дня это условность, — Кенни пожал плечами, скривив губы в озорной улыбке. — Жизнь – отстой, и, если тебе повезет, ты умрешь. Баттерс закатил глаза от мелодраматичности своего парня, и улыбка, которую он не смог сдержать, появилась на его лице. — Ладно, королева драмы. Кенни захихикал у него на коленях, но затих, когда Баттерс продолжил гладить его по волосам. Он некоторое время смотрел на небо, казалось, убаюканный ритмом прикосновений рук к его голове. — Я думаю, что ночью я храбрее, — произнес сквозь тишину Кенни. Признание было более тихим, чем остальные слова. Баттерс улыбнулся на это, кивая ему, чтобы он продолжал. Но он не продолжил. И в этом была лишь часть его обаяния. Признания Кенни в уязвимости и проницательности могли быть подобны ловле молний в бутылки. Баттерс дорожил своей личной маленькой бутылочкой, которую всегда прижимал к груди, где хранил в безопасности. — Ночью я тоже храбрее, — прошептал он, наклоняясь, чтобы заправить прядь волос за ухо. Эти двое были всего в одном дыхании друг от друга, — время от времени какой-то Питер Пэн появляется у моего окна и уговаривает меня полетать с ним. Легче сказать "да", когда на улице темно. Кенни промычал это, улыбаясь в сторону лица Баттерса. — Этот парень, похоже, создает проблемы. Тебе нужно, чтобы я приехал и позаботился о нем? — Баттерс просиял, повернувшись так, что их носы соприкоснулись. — Я могу с ним справиться. Кроме того, он намного симпатичнее тебя. Баттерс взвыл от смеха, когда Кенни взобрался на него сверху: этот ранее полу-сонный парень набирал силу, прижимая мальчика под собой, когда он вцеплялся руками в мягкие места его торса. Они боролись за превосходство, упиваясь смехом другого, когда он превращался в их собственный. В конце концов, Кенни сжалился над другим мальчиком, губы заменили руки, когда они спускались снова, и снова, и снова. Руки прошлись по лицам и заплетенным в косички волосам, и Баттерс подумал, что они оба выглядят чертовски храбро здесь, под послеполуденным солнцем.

***

Время текло над ними в виде облаков, медленно несущихся по небу. Кенни и Баттерс, с полными животами, лежа плечом к плечу, лениво наблюдали, как они приходят и уходят друг от друга. — Там кораблик, — Баттерс указал глазами Кенни на пушистые облака над головой. Он напевал, протягивая руку, чтобы переплести их пальцы. Вместе их руки затмили солнце. — Я вижу... Банан... С торчащим членом, — Баттерс усмехнулся, но нашел время, чтобы прищуриться, разглядывая форму. Их руки опустились между ними. — Это кораблик. На нем маленькие человечки и все такое. — Это член банана. Смотри, смотри, — Кенни снова взял Баттерса за руку, перекатываясь на бок, так что их щеки практически соприкоснулись. Он вытянул палец другого мальчика, чтобы обвести фигуру, пока рассказывал, — Вот банан... И вот нога... Вот еще одна нога... Рука... И прямо вот здесь. Он нарисовал овал в воздухе над ними. — Это его член, — Баттерс склонил голову набок, пока его брови не взлетели вверх. — О-о-у Кенни снова прижал руку к груди, в то время как Баттерс держал ее высоко в воздухе, обводя пушистые края облаков. Если бы он достаточно сосредоточился, возможно, он смог бы придать им любую форму, какую захочет. Он попробовал это немного, пока его рука не устала, и он заложил ее за голову. — Когда ты был маленьким, кем ты хотел стать? — Баттерс нарушил мирную тишину между ними двумя, повернувшись, чтобы посмотреть на Кенни. Глаза парня томно открылись, хотя он мог сказать, что тот не спал. Кенни некоторое время сидел тихо. — Высоким, — он захихикал, когда Баттерс похлопал его по боку. Баттерс, несмотря ни на что, улыбался, тяжело вздыхая. — Когда мы были маленькими, все казалось... — Баттерс раскинул руки перед собой, словно демонстрируя бескрайнюю открытость неба, — как будто все было возможно. Он опустил руки и сложил их на груди. — Я хотел быть стеклодувом, танцующим чечетку. — Я помню это, — промурлыкал Кенни, перекладывая руки за голову. Он повернулся, чтобы прижаться щекой к его бицепсу. Он нежно улыбнулся, блуждая глазами по профилю собеседника, — ты был таким милым. Всегда увереный в себе ты. Первоначальной реакцией Баттерса было опровергнуть комментарий, заявив, что он был более восприимчив к давлению со стороны сверстников, чем большинство других детей его возраста. Если он всегда делал то, что ему говорили другие, это на самом деле не считалось тем, что он был самим собой. Но Кенни увидел наступление защитников за милю и обернулся, чтобы посмотреть на облака. — Тебе было интересно все подряд, поэтому ты уделял время всему, чему мог. Для тебя во всем этом была светлая сторона, — он покачал головой, — ты был светом в каждой комнате, в которую заходил, и дружелюбный со всеми, кого встречал. Все казалось возможным, потому что именно так ты подходил к жизни. Кенни печально улыбнулся, бросив на другого парня мягкий взгляд. — Как будто у этого всегда был шанс на хороший финал. Я чертовски восхищался тобой за это. Баттерс почувствовал себя очень маленьким от слов мальчика. В горле у него встал ком. Он никогда бы не назвал что-либо из того, что он делал, замечательным. Ему всегда было так легко критиковать маленького себя, но Кенни всегда был рядом, готовый заступиться за того ребенка. Баттерс подумал, насколько бы он изменился, если бы увидел себя глазами Кенни. Баттерс придвинулся ближе к своему парню, их плечи соприкоснулись. Он повторил свой вопрос, на этот раз тише. — Кем ты хотел стать, когда вырастешь? — Кенни снова поднял лицо к небу. Через мгновение он мягко улыбнулся. — Супергероем, — легкий ветерок пронесся над ними, развевая челку Кенни, как будто он уже летел по небу. Баттерс смотрел на его профиль, его сердце было так переполнено, что он боялся, что оно разорвется. — Тебе всегда нравилось играть в героев, — Кенни пожал плечами, все еще глядя в небо. — Я хотел сделать что-то хорошее с тем... — он неопределенным жестом указал на пространство перед собой, — с тем, что у меня было. Он взглянул на Баттерса, но тут же отвел взгляд, словно стесняясь признания. — Очевидно, я не мог сделать многого... Ты знаешь, — он пожал плечами, откидываясь на одеяло, — Это было больше, чем ничего. Кенни был прирожденным дарителем, Баттерс знал это, несмотря на сдержанный ответ другого. Он всегда давал. Даже когда у него самого не было денег. Кенни знал, каково это – быть без ничего. Он просунул руку под руку Кенни, чтобы они сцепились. — Только между нами. Я всегда думал, что ты лучший супергерой из всех нас, — броня Кенни рухнула, когда его лицо расплылось в улыбке. Он склонил голову набок, чтобы посмотреть на Баттерса. Он пошевелил бровями. — Так вот почему ты всегда выбирал борьбу со мной? — Баттерс ухмыльнулся, легкомысленно отмахнулся от него и снова повернулся к облакам. — Ты был хорошим партнером по спаррингу. Профессор Хаос не тратит свое время на любителей, — они вдвоем лежали так какое-то время, уютную тишину нарушил только тихий вопрос Кенни. — Как ты думаешь, маленький ты гордился бы тобой сейчас? Вопрос заставил Баттерса застыть, как будто его застали за чем-то, чего он не должен был делать. Как будто его младшее "я" только что вышло на сцену и поймало его с поличным, когда он свернулся калачиком с мальчиком и не повиновался приказам родителей. Облака над ним продолжали плыть, изменяясь и сливаясь по мере прохождения. Он выдавил из себя смешок. — Я счастливее, чем когда-либо, но держу это в секрете почти от всех в городе, — он повернулся, чтобы посмотреть на Кенни, который уже смотрел в ответ. Улыбка Баттерса причиняла боль, — сейчас я ссорюсь со своими родителями больше, чем когда-либо, и мне все равно. Если бы ты сказал это плаксе Баттерсу, он был бы разбит. Я не могу представить, чтобы он гордился. Пока он говорил, Баттерс почувствовал, как его кулаки нашли друг друга, но он не потрудился разжать их. Он жаждал этой умиротворяющей боли, когда они начали тереться друг о друга. Кенни внимательно слушал, давая парню немного времени, прежде чем скользнуть рукой вниз и переплести пальцы Баттерса. Он переместил их сцепленные руки так, чтобы они оказались у него на животе. — Ну... То, что это не то, чего он ожидает, не значит, что он не был бы счастлив, — Кенни протянул свободную руку, убирая локон, упавший Баттерсу на лицо, — ты счастлив и открываешь себя. Чем тут не гордиться? Глаза Баттерса проследили за его рукой, когда она потянулась назад, чтобы коснуться пальцев на животе. Его губы дрогнули. — А как насчет тебя? — тихо спросил он, — маленький Кенни гордился бы тобой? Мальчик повернулся и улыбнулся, глядя в небо. — Скорее да, чем нет. Он, вероятно, был бы удивлен, что я добрался так далеко без того, чтобы меня не прикончил автобус или что-то в этом роде, — его улыбка чуть померкла, — он, вероятно, был бы разочарован, что дома все выглядит примерно так же, как тогда. Баттерс поджал губы. — Кенни не меркантильный парень. Отдай ему должное, — Кенни хмыкнул. — Возможно. Но он был тем ребенком, которому никогда не приходилось разбавлять шампунь водой, чтобы его хватило на подольше. Для него будет справедливо надеяться, что все наладится, — Кенни глубоко вдохнул, выпустив на выдох малину, — я бы заверил его, что еще есть время все исправить. Плюс я бы сказал ему, что сейчас у меня под рукой горячий блондин, так насколько же тяжелой может быть жизнь на самом деле? Баттерс нежно закатил глаза, потянув их руки к себе на живот. Кенни покачал головой, его улыбка была горько-сладкой. — Ему не обязательно понимать. Он еще не через все прошел. Когда Баттерс снова обратился к облакам, он страстно желал защитить их маленьких, от всего, что должно было произойти. Но их истории было позволено развиваться по-другому. Чтобы попасть сюда, растянувшись рядом друг с другом, им пришлось немного пострадать. И, возможно, через много лет еще более взрослые Кенни и Баттерс встанут плечом к плечу, надеясь защитить двух подростков от того, что еще впереди. Баттерс задавался вопросом, мог бы он гордиться собой старшим. Он предположил, что это ему решать. — Я собираюсь построить жизнь, которой я буду гордиться, — Кенни повернулся, чтобы посмотреть на него. Его глаза скользнули по профилю другого парня, прежде чем Баттерс повернулся, чтобы встретиться с ним взглядом. Губы Кенни растянулись в улыбке, странной смеси гордости, удивления и просто радости. — Мистер оптимист... Всегда думает, что все может закончиться хорошо. Щеки Баттерса вспыхнули, и он снова повернулся к небу с застенчивой улыбкой. Он поднес руку Кенни к своим губам. — Ну... Может быть, так оно и есть.

***

Вечер окутал их как теплая дымка, тихо и уютно. Солнце зашло как раз перед золотым часом – прожектор, от которого нельзя было спрятаться, даже если бы они попытались. Что-то неясное и ритмичное заиграло из колонки, брошенной на подушки. Под закатным солнцем двое парней прижались друг к другу, губы тянулись к губам. Тело Кенни прижало Баттерса к одеялу. Одна рука прижата к земле рядом с головой Баттерса, другая обхватила бедро одной из ног, обвитых вокруг его талии. Руки Баттерса же распустили золотистые локоны, которые бросали вызов солнцу и спустились к воротнику его куртки, притягивая мальчика еще ближе. Закрытый со всех сторон, Кенни занял каждый уголок сознания Баттерса. Он решил, что будет рад остаться здесь навсегда. Здесь, в том месте, где его обожают. Здесь, где он чувствовал, что им не могут насытиться. Жужжание из заднего кармана оторвало Баттерса и, словно рефлекторно, он вытащил телефон, чтобы взглянуть. Отвернуться от Кенни оказалось непросто, но он перенаправил внимание мальчика на свою щеку и вниз по шее, когда тот бросил беглый взгляд на устройство.

Папа:

Все еще гуляешь с Твиком?

Дымка немного рассеялась, вернув Баттерса к реальности ровно настолько, чтобы он фыркнул при одном имени контакта. Кенни воспринял это как приглашение сильнее прикусить мочку его уха. Баттерс на мгновение закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями перед натиском на его чувствительную шею, прежде чем дрожащими пальцами напечатать ответ.

Баттерс:

Да. Подумываю о том чтобы немного перекусить мороженым

Он поспешно убрал телефон, прежде чем снова погрузиться в своего парня. Его отчаяние смягчилось только от прикосновения его губ к его губам. Однако, казалось, что слишком скоро устройство снова зажужжало, заставив Баттерса издать раздраженный звук, когда он вытащил его, чтобы посмотреть.

Папа:

Ну конечно.

Баттерс моргнул, полностью возвращаясь в реальность. Прежде чем он успел подумать над ответом, его телефон снова зазвонил.

Папа:

Уходи и трать свои деньги впустую. Оставь нас, чтобы мы разбирались с делами дома. 

Его желудок скрутило. Он прижал руку к груди Кенни, отстраняя его от себя. — Подожди секунду, Кен, — пробормотал он. Внимание, которое он хотел уделить мальчику, стоящему перед ним, было украдено его отцом. Кенни издал жалобный звук, в последний раз прикусив нижнюю челюсть Баттерса, прежде чем перевернуться рядом с ним. Его ждало новое сообщение.

Папа:

Расставляй знаки препинания в своих сообщениях. Если ты этого не сделаешь, ты будешь выглядеть неряшливо и глупо. 

Грудь Баттерса сжалась. Он отстучал ответ.

Баттерс:

Да, сэр, мне жаль.

Баттерс:

Дома все в порядке?

Папа:

О, так теперь тебе не все равно? Забавно, что ты отвечаешь только тогда, когда тебе удобно. 

Сразу за этим появилось еще одно сообщение.

Папа:

Здесь все так же прекрасно, как и обычно. Наверное, потому что тебя здесь нет, чтобы все усложнять. 

Резкие различая между остаточной теплоты Кенни и ледяными словами его отца была такой, словно Баттерс уронил нож и поймал его рукой за лезвие. Знакомые тревожные мысли давила на его сознание, несмотря на его попытки дистанцироваться от обидных слов текста.  Он просто в настроении. Пусть это пройдет само собой.  Его телефон снова зазвонил.

Папа:

У тебя неприятности?

Он бросил взгляд на Кенни. Растрепанные волосы и влажные губы, прокручивающего что-то, пока Баттерс разбирался с тем, что было на его собственном экране. Под правым ухом у него был засос. Он выглядел как воплощение неприятностей.

Баттерс:

Нет, сэр. 

Прошла минута до следующего звонка.

Папа:

Лучше бы так и было. Последнее, чего ты хочешь, это чтобы я появился и разгреб какой-то твой беспорядок. 

Помехи усилились, и Баттерс поднес костяшки пальцев ко рту, чувствуя, как паранойя ползет вверх по горлу. Никто бы не узнал, что они здесь, верно? Он не поднял тревогу, когда несколько часов назад шел сюда со Стэном в лес, не так ли? Никто бы не сказал его отцу, что он не пошел за мороженым, не так ли?

Папа:

Помни, ты не можешь остаться сегодня на ночь. Утром в церковь. 

Он ударил себя кулаком в глаз, болезненное давление заставило его замолчать. Он знал. Он знал, что независимо от того, насколько чудесным был сегодняшний день, все закончится в его доме, за этим односторонним замком. Это тепло было временным и всегда будет разрушено приступами резкого холода. Он помнил, и он не мог забыть.

Баттерс:

Да, сэр, я помню. 

Он ждал минуту, затем две, затаив дыхание, пока его отец найдет другой способ причинить ему боль. Но в ответ ничего не последовало, даже тех трех маленьких точек, которые замышляли оскорбление. Баттерс долго смотрел на свой телефон, мысленно находясь за миллион миль отсюда. От электронной тишины у него закружилась голова, и он начал печатать в ответ. Он сделал паузу. Удалил. Сделал паузу. Начал печатать. Снова стер. Начал печатать... Он чувствовал, и пытался игнорировать, любопытный взгляд Кенни, устремленный на его экран, задаваясь вопросом, что так долго отвлекало от него внимание его парня. Однако он смог определить момент, когда Кенни прочитал имя контакта, поскольку Кенни издал горловой звук и потянулся к нему. Реакцией Баттерса было рефлекторное отстранение, руки вытянуты вперед. — Это ерунда, — защищался он, и его собственный голос звучал странно для его собственных ушей. Кенни осторожно подошел к нему, положив спокойную руку на тыльную сторону его руки. — Я ничего не скажу. Можно мне почитать? — через мгновение Баттерс разжал хватку, и Кенни поднес телефон к своему носу, чтобы почитать. Не имея ничего, что могло бы отвлечь его руки, Баттерс поковырял костяшки пальцев. Желание защищаться вертелось у него на кончике языка. — Я просто... Я хочу извиниться или... Сказать ему, что я... — это было глупо, и он это знал. Он знал, что ему не за что извиняться. Он знал, что у его отца просто плохое настроение, и единственное, что могло его по-настоящему успокоить это позволить ему издеваться над ним самим. Несмотря на это, он чувствовал ответственность за исправление ситуации, поскольку, похоже, именно он вывел его из себя. Никто не собирался находить их тут. Никого не волновало, что он не купил мороженое. Никто не обращал внимания на молодежь этого города, если это не приносило им прямой пользы. Он знал все это, и все же из-за тревожных мыслей в это было трудно поверить. Кенни издал почти рычащий звук, прежде чем выключить телефон и передать его обратно Баттерсу. — Не отвечай ему. Кажется, что у него в заднице ветка, и он отправился на охоту за кем-нибудь, кому можно было бы подколоть, — Баттерс поиграл со своим телефоном. — Он... Он просто не в настроении, вот и все, — Кенни что-то проворчал в ответ, с невеселым выражением лица указав на небо. — Настроение быть мудаком. Кое-что о том, что Кенни ругал своего отца, всегда давало Баттерсу некоторую разрядку, несмотря на то, что ему самому иногда было трудно это делать. Слышать правду, прозвучавшую в воздухе между ними, всегда было похоже на некую степень справедливости. Подтверждение того, что он не сумасшедший, раз испытывает такие чувства. Легкий ветерок пронесся над ними, шевеля траву и их волосы там, где они лежали плечом к плечу. Баттерс вытянул пальцы вверх, чувствуя дуновение ветра между ними. Его пальцы сомкнулись, словно пытаясь поймать пригоршню ветра, но ничего не вышло. — Иногда мне кажется, что я действительно плохо себя веду, — он наполовину надеялся, что его тихое заявление было унесено ветром и не услышано. Но Кенни слушал. Ничто не ускользнуло от него. Его голова повернулась к Баттерсу, лаская его профиль взглядом. Он долго ничего не говорил. — Почему? — спросил он терпеливо-любопытным тоном. Баттерс облизал губы. — Я сейчас не гуляю с Твиком. — Не беда. — Нет, это так, — Баттерс оторвал взгляд от неба и сел, подтянув ноги к себе. Он обхватил руками икры и уткнулся носом в колени, внезапно почувствовав себя невероятно заметным, — это факт, что я лгу о том, где я нахожусь. Я лгу своим родителям, потому что я там, где они отхлестали бы меня за это. Он тяжело сглотнул, ощущение было слегка болезненным. — И мне это нравится. Мне не нравится, что я лгу, но мне нравится то, что я делаю за их спинами. Кенни выпрямился, заложив руки за спину и вытянув ноги вперед. Полная противоположность сдержанной позе Баттерса. — Ты думаешь, то, что ты делаешь, правильно? — Баттерс перевел взгляд на блондина. Разметанные ветром волосы, веснушчатый нос, рельефные скулы и эти чертовски привлекательные для поцелуев губы. Эти добрые глаза. Это прекрасное сердце. Баттерс вздохнул, выпустив струю воздуха себе на колени. — Мне кажется правильно, но... — Баттерс побежденно пробормотал в руку, — я просто хочу, чтобы он тоже так считал. Кенни поджал губы, положил руку на плечо Баттерсу и притянул его в объятия. Он поцеловал его в светло-русые локоны. — Я бы хотел, чтобы это было так же просто, как плохо и хорошо, Лютик. Мне жаль, что это не так. Он прижался виском к тому месту, которое поцеловал, глядя в сторону города. Они были достаточно высоко, чтобы заметить лишь смутное движение на улицах, все население, которое не знало, что за ними наблюдают. Прячась на виду, часть Баттерса хотела, чтобы они увидели их. Все рухнет, но, по крайней мере, он не будет лгать.  — Тебе нравится теория о параллельных вселенных? — вопрос был настолько неуместен, что Баттерс моргнул, а затем зажмурился. Он сел и недоверчиво посмотрел на Кенни. — Что? — Я имею в виду, типа... — Кенни невольно ухмыльнулся, разводя руки перед собой, — делает ли тебя счастливой мысль о том, что где-то есть другой Баттерс, живущий жизнью, в которой нам не нужно было прятаться от твоего отца? Баттерс на мгновение уставился на Кенни, слегка приоткрыв рот. Вопрос сбил его с того хода мыслей, которым он занимался, и ему потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя. — Эм... Да, счастлив... Наверное? Я не завидую ему, если это альтернатива... — Кенни понимающе кивнул. — Ладно, значит, по крайней мере, какая-то часть тебя постигает эту реальность, верно? — Баттерс моргнул, обдумывая вопрос. — Я думаю, эм... Если это все еще ты, с кем я встречаюсь в этой другой вселенной? — Кенни пожал плечами, откидываясь на руки. — В некоторых из них, конечно. Но в других – миллион разных людей. В некоторых из них ты тоже встречаешься с девушками, — Баттерс покосился на него, пытаясь не отставать от мысли. — Нет, — недоверчиво отмахнулся он. Кенни кивнул. — Ну, так работают мультивселенные, так что да, — Баттерс фыркнул, опустив колени крест-накрест. — Я не могу сделать так, чтобы остался только ты? — Кенни оглядел его с ног до головы, прежде чем одарить дерьмовой ухмылкой. — Я думаю... Не без подходящего оборудования, — Баттерс почувствовал, как легкая улыбка тронула его губы, а плечи расслабились. — Я хочу, чтобы это был только ты, — Кенни повернулся, высунув язык между зубами, и положил руку на противоположное бедро Баттерса, — ты милашка. Допустим, я заключу с тобой сделку на одно устройство перемещения между вселенных в обмен на еще один сеанс поцелуев. Баттерс поднес руки по обе стороны от шеи Кенни, его ухмылка стала еще шире, когда они соприкоснулись лбами. Он фыркнул от смеха напротив него. Когда в голове не было мыслей и вообще никаких об отце, он мог ясно видеть, где Кенни успешно перевел разговор и выбросил Стотча старшего из головы. Теперь он позволил своим мыслям быть поглощенным мальчиком, который здесь, с ним. Задача такая же простая, как дыхание. — Все мои любимые версии меня оказываются рядом с тобой, — прошептал Баттерс. Глаза Кенни засияли, и он прижался носом к его носу. — Что ж, если ты хочешь, я останусь рядом с тобой. В качестве подтверждения Баттерс наклонился вперед и прижался губами к губам Кенни. И если эта уверенность, теплота и счастье были неправильными, Баттерс не хотел быть правильным.

***

Как и всегда, солнце село. Баттерс, свернувшийся калачиком на Кенни как кот, время от времени просыпался от дремоты. Знакомые голоса, сопровождаемые светом фонариков, приблизились, заставив его прижаться лицом к храпящему Кенни. Он плотнее натянул парку, укрыл их обоих, как одеялом, и погрузился в их уютное тепло. — Кенни, Баттерс, пора уходить, — голоса постепенно приближались, и Лео тяжело вздохнул. — Кенни, — пробормотал он, не делая попытки пошевелиться, — ребята здесь. Все, что Кенни сделал, это проворчал в ответ, заставив Баттерса улыбнуться. Используя грудь Кенни, чтобы оттолкнуться, он прищурился в сторону приближающегося света. Частично прищурившись, частично улыбнувшись, он помахал рукой, когда в поле зрения появились фигуры Стэна и Кайла. — Привет, ребята. Как дела? Привет! — он замолчал, когда Кенни притянул его обратно к своей груди, небрежно натягивая парку ему на голову. — Мы окружили тебя, МакКормик. Отпусти заложника, и мы уйдем, — голос Стэна звучал ближе, чем раньше. — Сколько вас? — лениво позвал Кенни. — Двадцать семь, — раздался голос Кайла. Кенни невесело рассмеялся. — Легкая работа. Баттерс высунул голову из-под пальто, волосы встали дыбом от статического электричества, и изо всех сил пытается нахмуриться сквозь улыбку. Кенни сонно улыбнулся при виде этого зрелища, рукой откидывая локоны парня назад. — Ты уверен, что тебе обязательно идти? — улыбка Баттерса померкла при этом вопросе, и он опустил глаза на футболку Кенни пальцем по выцветшим буквам. — Уверен. Ты видел, что он написал... — Лео почувствовал, как другой парень кивнул. — Помню. Просто перепроверяю, — Кенни постучал пальцем по подбородку Баттерса, заставляя его поднять глаза. Первый успокоил его теплой улыбкой, — спасибо, что пришел сюда со мной. Улыбка растянулась на лице Баттерса, и он наклонился так близко, что они оказались практически нос к носу. — У меня не было особого выбора, не так ли? — Кенни улыбнулся на удивление нежно. — У тебя всегда был выбор, — с этими словами он притянул Баттерса к себе, их губы соединились. Последний тихо вздохнул, запечатлевая еще один поцелуй на этих мягких губах. Поблизости раздался стон. — Они еще не закончили, Стэн, мы вернемся позже. — Чувак, мы не вернемся, потому что когда я вернусь домой, я останусь дома, — Баттерс отстранился от Кенни, ухмыляясь от уха до уха и держа его за щеки. — Нет-нет! Между нами все кончено, — рассмеялся он, когда Кенни нырнул вперед, коснувшись губами обеих покрасневших щек. Наконец-то Стэн и Кайл появились на виду, их больше не загораживала стена света, создаваемая фонариком. Стэн взял подушку и ударил ею Кенни по голове, при этом размозжив часть лица Баттерса. — Тебе нужен перцовый баллончик от этого парня, клянусь Богом, — отчитал он, позволяя Баттерсу скатиться со своего парня. — Понадобится что-нибудь покрепче этого, чувак. Четверо завершили подготовку, и Баттерс почувствовал укол грусти при виде того, как все это исчезает, словно наблюдая, как высыхает оазис. В конце концов, казалось, что их никогда там и не было, просто клочок травы с видом на город внизу. Баттерс вздрогнул, когда рука легла ему между лопаток. — Всё взял? — он посмотрел на Кенни, прижимавшего к груди подушки и букет. Его красивое лицо освещали луна и последние чернильные отблески заката. Баттерс улыбнулся, толкнув его плечом в грудь, просто чтобы ответить на прикосновение. — Всё.