Перед спячкой

Намгю нравится Танос. Он смелый, классный, у него красивые фиолетовые волосы. Секрета которых он никогда не раскрывает, но гордо поводит головой каждый раз, когда Намгю засматривается на них. Но Намгю подозревает, что это как-то связано с малиновым соком. Он слышал однажды, как его мама ругает Таноса за безобразную манеру есть. С ним Танос старается есть аккуратно. Всё ещё импульсивно, порывисто, зажмуриваясь от удовольствия, так, что ягода становится вкуснее от одного взгляда на него. Но вместе с тем почти элегантно. Опять же, Намгю засматривается. И Танос явно это замечает. Намгю хочет, чтобы на него он тоже засматривался. И он — вот жук! — реально засматривается. И Намгю каждый раз смущается и хочет зарыться с головой в землю, но вместо этого, перебарывая себя, старается вести себя как ни в чём не бывало. В этом они с Таносом похожи. Танос вслед за ним тоже зачем-то смущается и сразу же с горящими глазами предлагает какую-то безумную авантюру, вроде похода к виднеющейся вдали теплице. Намгю панически отговаривает его, потому что всё, что Танос говорит в шутку, он в итоге реально может сделать. И зарываться в землю уже совсем не хочется. Но сегодня, несмотря на бесконечную грусть, с которой они жуют упругую, налитую соком ягоду, придётся. День ото дня становится всё холоднее. Родители напряжённо вглядываются в закатное небо по вечерам, переговариваются с залетающими бабочками, обсуждают лучшее место зимовки с родителями Гёнсу. Гёнсу, кажется, и не против. Намгю же недоволен до крайности. Заснуть на огромную, долгую зиму, о которой мама в детстве рассказывала сказки на ночь… звучит не так страшно, но не когда это твоя первая осознанная зимовка. Мама ободряюще стрекотала что-то о том, что он отлично перенёс свою зимовку личинкой, и здесь совершенно не о чем волноваться. Приятно, конечно. Если бы Намгю ещё это помнил. Страшно. В окружении неугомонных младших — неудобно. Без Таноса рядом — непривычно. Они не раз засыпали вместе, разморенные солнцем после сытного обеда. Прижимались бок к боку, иногда случайно переплетали лапки. Было уютно. А где мама Таноса решит в этот раз устраиваться на зиму, было не понятно. Они советуются друг с другом, конечно, но, так или иначе, каждая семья отвечает только за себя. А в каждой семье за всё отвечают родители. Зимовка — дело серьёзное, дело взрослых. Им с Таносом нельзя вмешиваться. Не честно. Они ведь уже не личинки. С другой стороны, младшие тоже не личинки. Мда. Намгю понуро опускает усики и крепче цепляется лапками за почву, ощущая нарастающий порыв ветра. За ветром почти не слышно, что стрекочет Танос. Он выглядит взволнованно. Подходит к Намгю вплотную, осторожно трогает лапкой. Сквозь холодный ветер Намгю выхватывает его стрекот вибрацией через лапки. «Смотри, как могу!..» И он расправляет крылья и взлетает. И его тут же уносит и закручивает в воздухе резким порывом. Намгю замирает от страха за него, но смотрит заворожённо. Танос летает петлями, красиво, подстраиваясь под потоки воздуха и стараясь уловить темп. У него получается. Танос талантливый. А потом ветер резко меняет направление. Намгю чуть не опрокидывает на спину, он прижимается к земле всем телом, а в голове пищит непрерывно дрожью: «Танос! Где Танос?!» Танос прямо у него на глазах пикирует в штопоре в лужу. И врезается в водную гладь. Намгю на секунду цепенеет. А потом заходится в истерической дрожи. Эта лужа глубокая. Слишком глубокая для них. Намгю бежит со всех лапок, не обращая внимания на воющий ветер и зарываясь коготками в землю. Он почти рад, что не может летать, что у него нет такого соблазна. Его тоже унесло бы. А бегать он умеет лучше многих. Он шарит взглядом по окрестностям. И пока Таносу катастрофически не везёт, удача всё ещё остается на стороне Намгю. Он видит небольшую веточку неподалёку. Достаточно крепкую, чтобы можно было за неё ухватиться; достаточно тонкую, чтобы у Намгю были шансы дотолкать её до лужи. Ветер, будто сжалившись, затихает. Намгю толкает веточку в лужу изо всех сил, то лапками напрямую, то всем телом, давя на неё боком. Сухой конец пару раз больно царапает спину, но это сейчас не важно. Веточка поддаётся. Туго заходит в воду. Намгю слышит, как Танос барахтается неподалёку, смазано просит о помощи. Вода забивается под надкрылья, мочит и тащит на дно, тут не до разговоров. Намгю толкает веточку на звук, не тратя время и силы на поиск Таноса взглядом. Он обязательно выберется на землю. И Намгю его укусит, больно, чтоб след остался. Долетался, дурак. Веточка во что-то упирается. Плеск немного упорядочивается. Намгю останавливается, крепко держа веточку со своей стороны, и наконец поднимает взгляд. Танос ползёт к нему, перебирая по веточке передними лапками. Намгю взволнованно теребит усиками. Он почти готов расплакаться. Танос добирается до земли, старается отряхнуться от тяжелой мутной воды, и потом обессилено падает наземь. Он слегка подрагивает. Шокированный и уставший. Намгю подбегает к нему, толкается ему лапками в бок, хаотично шевелит усиками. «Ты в порядке?!» Танос разворачивается к нему, слегка заторможенно, но чётко ведёт усами. «Ага, всё хорошо. Спасибо за помощь». И тут Намгю выдыхает, и его тоже моментом подкашивает. Он ложится рядом, и они лежат так вместе ещё полдня, пока солнце из зенита не уходит прямиком к горизонту. Танос потрёпанный, у Намгю саднит бок. Намгю ведёт лапками: «Родители убьют нас». Танос вибрирует крыльями: «Да ладно, всё равно в спячку впадать. Там восстановимся». Намгю опускает усики, соглашаясь. Они лежат ещё какое-то время, но солнце заходит за горизонт, и им пора возвращаться домой. Намгю с усилием встаёт, Танос — тоже. Он зачем-то начинает крутиться на месте, а потом, бросив короткое «сейчас, подожди», отбегает в сторону. Возвращается же с маленьким камешком, зажатым в передних двух лапках. «За отвагу и спасение награждаю тебя!.. как там… медалью!» — торжественно стрекочет он и протягивает Намгю камешек. Намгю благоговейно принимает его. Камешек очень красивый. Светло-серый, с чёрными прожилками. Приятно шершавый. «Мы пережили настоящий шторм, друг! Наверное… Было очень похоже на ту картинку из книжки». Намгю задорно дёргает усиками и дрожит всем телом в приступе смеха. А весь и правда, похоже. «Угу, и правда… но всё равно больше не летай в такой ветер», — просит Намгю, и Танос неловко поводит усиками в ответ. Вот и славно. «Ну что… по домам?» — с лёгкой грустью спрашивает Намгю. В спячку всё ещё не хочется, но Танос хотя бы жив. Уже что-то. «Ага, до весны! Встречаемся здесь же, не забудь!» — задорно отвечает Танос. После чего они крепко обнимаются и расходятся в разные стороны к своим семьям, помахав на прощание усиками друг другу. Намгю вспоминает, как мама Таноса называет его Субоном, и размышляет в который раз о том, почему Танос просит называть себя именно так. Рассматривает камешек в своих лапках. Думает, что рассказать маме, когда она станет причитать о его боевых ранениях. А потом вспоминает, что так и не укусил Таноса. Вот блин. Долг, который останется до весны. Спокойной спячки, Субон.