Предел инспектора

Джейд провёл в больнице три дня — сотрясение средней тяжести, трещина в затылочной кости, ушиб мозга. Ничего критического, но врачи настояли на наблюдении. Камин почти не уходил: сидел у койки, приносил нормальную еду вместо больничной бурды, ругался с медсёстрами, когда те пытались выгнать его после девяти вечера. На третий день Джейда наконец выписали. Джейд вышел из больницы с повязкой на затылке, в тёмных очках (от света болела голова) и с дурацкой ухмылкой, будто ничего не случилось. Камин ждал у машины, скрестив руки. — Выглядишь как после неудачного свидания с асфальтом, — сказал он вместо приветствия. Джейд подошёл ближе, наклонился и тихо, только для него: — А ты выглядишь как человек, который три дня не спал, потому что боялся, что я не проснусь. Милый. Камин схватил его за ворот куртки, притянул к себе и поцеловал — коротко, но сильно. Прямо на парковке больницы. — Заткнись. Садись в машину, пока я не передумал и не оставил тебя здесь. Джейд сел на пассажирское, откинулся на сиденье и закрыл глаза. — Домой, инспектор. И никаких отчётов сегодня. Я инвалид. Камин завёл мотор. — Ты инвалид с того момента, как полез в дом без прикрытия. Так что да, сегодня никаких отчётов. Только постельный режим. Джейд открыл один глаз. — Постельный? О, я уже в предвкушении. — Постельный — значит лежать и не шевелиться. Без секса. Врач сказал. — Врач не знает, какой у меня терпеливый и… изобретательный партнёр. Камин фыркнул, но щёки порозовели. Дома. Камин помог Джейду дойти до спальни — тот демонстративно опирался на него сильнее, чем нужно, просто чтобы чувствовать руки Камина на талии. — Ложись, герой дня. Джейд послушно лёг на спину, подложил руки под голову. — А ты? Камин сел на край кровати, осторожно снял с него очки, потом кроссовки. — Я буду твоей сиделкой. Кормить, поить, мазать синяки. И ругать каждые пять минут. Джейд поймал его руку, поднёс к губам, поцеловал костяшки. — Ругай. Мне нравится, когда ты злишься. Глаза горят, губы сжимаются… потом я их разжимаю языком. Камин наклонился, почти касаясь губами его губ. — Ещё одно такое предложение — и я свяжу тебя. Наручниками. К спинке кровати. И оставлю так на всю ночь. Джейд тихо застонал — не от боли в голове, а от картинки. — Обещаешь? Камин вместо ответа наклонился и поцеловал его — медленно, осторожно, учитывая сотрясение. Язык скользнул внутрь, но без напора, только нежно, успокаивающе. Джейд ответил — лениво, с лёгким стоном в горле. Когда отстранились, Камин прошептал: — Лежи спокойно. Я сейчас принесу ужин. Он вернулся с подносом: суп-пюре (чтобы не жевать), йогурт, банан, таблетки. Сел рядом, взял ложку. — Открывай. Джейд послушно открыл рот. — Теперь ты меня кормишь. Мы поменялись ролями. Камин поднёс ложку, но нарочно остановил в сантиметре от губ. — Ага. И я наслаждаюсь каждой секундой. Потому что ты выглядишь жалко и… чертовски сексуально одновременно. Джейд проглотил суп, облизнул губы. — Жалко? Я? Инспектор, ты сейчас меня обижаешь. Я герой, который спас заложника. — Ты герой, который чуть не умер у меня на глазах, — голос Камина вдруг дрогнул. — И если ты ещё раз так сделаешь… я тебя правда прикую. Навсегда. Джейд взял его за запястье, потянул ближе. — Тогда прикуй. Прямо сейчас. Камин отставил поднос, наклонился над ним. Руки по обе стороны от головы Джейда. — Нет. Пока голова не пройдёт — никаких игр. Только поцелуи. И объятия. И я буду спать, прижавшись к тебе, чтобы чувствовать, что ты дышишь. Джейд улыбнулся — мягко, без подкола. — Хорошо. Тогда целуй меня. Много. Пока я не забуду, как болит голова. Камин целовал его долго — в губы, в висок, в шею, в ключицу. Джейд лежал тихо, только иногда вздыхал, пальцы перебирали волосы Камина. Потом Камин лёг рядом — на бок, лицом к нему, положил руку на грудь Джейда, прямо над сердцем. — Чувствую, как стучит. Джейд накрыл его руку своей. — Только для тебя. Они лежали в тишине. Джейд вдруг прошептал: — Знаешь… когда я отключился там, в доме… последняя мысль была: «Чёрт, Камин меня убьёт, если я умру». Камин тихо засмеялся — сквозь слёзы, которые он быстро сморгнул. — Убью. Но сначала свяжу и оттрахаю так, что ты неделю не встанешь. Чтобы запомнил: без меня не смей. Джейд повернул голову — осторожно — и поцеловал его в лоб. — Запомнил. Обещаю. Камин прижался ближе, уткнулся носом в его шею. — Спи. Я здесь. И никуда не денусь. Джейд закрыл глаза. — Люблю тебя, упрямый инспектор. — И я тебя, идиот с сотрясением. Они уснули так — переплетённые, тёплые, живые. А на тумбочке лежали наручники Камина — те самые, служебные. Просто на всякий случай. На будущее. Когда голова пройдёт.