Рыцарь Тьмы

***

      С первого дня знакомства с Микасой Эрен не мог не замечать её красоту. Когда их взгляды встречались, её глаза казались ему загадочным ложем океана. К началу колледжа она перестала так ярко подводить их чёрным карандашом — теперь он мог разглядеть их естественное великолепие. Губы, ранее закрашеные бордовым цветом, стали нежно-розовыми, чуть припухшими, когда Аккерман краснела. Забавно, что студенческие дни, во время которых Мике пришлось комментировать отсутствие макияжа тем, что она не выспалась и засиделась за учебниками по новым дисциплинам, стали моментами, когда он понял кое-что очень важное.       В эту осень они начали встречаться. Всегда пурпурные от поцелуев и смущения щёки сияли так, что не проходило желание накрывать их пальцами, нежно гладить, трогать её улыбку. Два месяца, как они выкраивали время на свидания в парках и торговых центрах. Два месяца, когда почти все её эмоции, даже крохотные слёзы счастья, — принадлежали только ему.       В этот раз он не рассчитал время и пришёл к месту встречи раньше запланированного. Эрен бродил по прилавкам книжного магазина и, увидев огромный отдел с мангой и комиксами, с интересом стал разглядывать незнакомые тайтлы. Один из них словно призывал открыть и прочитать хотя бы пару страниц. На форзаце было написано Monster, на обложке — девушка в платье, позади которой сгорбилось чудовище. Карикатурно огромное, чёрные когти, длинные тёмные волосы, заострённые уши, шерсть, но морда чем-то всё же напоминала человеческое лицо. Открыв комикс на рандомной странице, как всегда и делал с книгами любого жанра, он обнаружил шокирующую сцену. Лапами монстр обхватывал девушку целиком, словно владел ею во всех неприглядных смыслах. Волосы главной героини прикрывали интимные места, но она совершенно точно изображалась голой. Щёки Эрена предательски вспыхнули, он почувствовал это сразу. Оглядевшись, чтобы убедиться, что никто не видит, он пролистал ещё пару страниц. Этот разворот выглядел более откровенным — героиня в раскрытой позе принимала в себя это чудовище, — настолько графично, что Эрен тут же захлопнул комикс. Почему-то первой его мыслью было «такое себе не возьмёшь», и он отскочил от прилавка как от огня, не дав, как он думал, этим образам поселиться в голове надолго.       Микаса скоро будет здесь — они договорились вместе искать книгу в подарок Армину на день рождения.       Несмотря на то, что они официально пара уже два месяца, а знакомы целых четыре года, — их ласки не заходили дальше поцелуев. Все мысли об этом казались постыдными, но не могли не волновать воображение. У многих знакомых ему парней вопрос с сексом разрешился легко и просто. Даже Армин долго не тянул, и с Энни в этом плане они уже имели опыт.       Так и этим вечером Эрен то и дело засматривался на декольте Микасы. Будто нарочно она надела блузку с комплементарным вырезом. Когда они сели на лавочку возле торгового центра в небольшом сквере, его мозг принялся «достраивать картину». Скрыть мысли не так просто, как казалось, когда девушка, в которую влюблён, носит такие юбки. Аккерман, словно услышав его непроизнесённую реплику, приблизилась и, как это подобает приличным людям в публичных местах, невинно чмокнула его в уголок губ и щёку. Однако её дыхание успело распалить Эрена ещё больше. Попытки представить старую преподавательницу с последней пары сегодня, имя которой он так и не запомнил, не увенчались успехом, потому что Мика словно издевалась: пригладила ему волосы за ухом, невзначай провела пальцами по шее.       — Микаса, я… Пойдём отсюда.       — Что-то случилось? Мы уже в любом случае идём, нам ещё в кампус — встречаться с ребятами.       Отлично, он совсем забыл. Там-то Йегер и отвлечётся. Как вместе они оказались в уборной возле общего холла кампуса, Эрен так и не понял. Если быть совсем честным, то он предполагал, что подстроила это Микаса. Ну и что она задумала, когда он и так весь день на пределе своих возможностей?       — Эрен, я… хотела сказать тебе кое-что.       — М-м?       — Помнишь, в школе я называла тебя моим Рыцарем Тьмы?       Его щёки вспыхнули в мгновение ока с новой силой, словно отзеркаливали её восхищение на лице.       — П-помню, кажется. А что?       — Дело в том, что это из той книги, которую я прочитала. Она про ведьмовство: заклинания и ритуалы. Мне хотелось бы, чтобы и ты её прочитал.       — Это ещё зачем?       Проблема в том, что, пока она это говорила, её грудь воодушевлённо вздымалась. Так близко, но так неприступно… Эрен сам не заметил, как потянулся к корпусу Микасы руками.       Медленно, будто спрашивая согласия, губами он приблизился к её губам, не давая возможности ответить на вопрос, который сам же и задал.       Мика вздохнула что-то похожее на «ах», и это переключило какой-то тумблер внутри него. Прижавшись так, что между ними и раковиной не было ни единого сантиметра, он ловил её язык своим, бродил пальцами по спине, оттягивая и без того тонкую кофточку. Дотронувшись до груди – вовсе не случайно, — услышал её восторженный стон. Возможно, Микаса тоже уже на пределе, поэтому они и оказались здесь. Она крепко обхватила его шею наверняка от переизбытка чувств, и воздух выбился из лёгких окончательно. Эрен простонал её имя слишком громко, наверняка любой, кто находился в холле у туалета, мог услышать…       — Мика, задушишь!.. Тш-ш…       — Прости, пожалуйста, прости.       — Ничего страшного. Это было… так хорошо.       Чтобы сгладить момент, Йегер принялся выцеловывать дорожку поцелуев от её ключицы к груди.       На каждый его выдох приходился один слог её имени, сейчас такого сладкого, что он был готов наплевать на свои планы — сделать первый раз максимально романтичным, включить приглушённую музыку, предварительно выгнав всех из комнаты общежития… Конни и Армин его поймут — он был уверен. Или вовсе накопить на недорогой номер в отеле и устроить всё в лучшем виде, угостить Микасу вкусным вином… Сейчас даже думать в такой плоскости казалось слишком странным. Здесь, возле зеркала. Разгорячённая, в кружевном нижнем белье — он уже подглядел. Но они, чёрт возьми, в туалете! Какой абсурд! В полном замешательстве Эрен застыл, буквально сжимая её сосок двумя пальцами через одежду.       — Я сейчас с ума сойду, Микаса. Пойдём куда-нибудь… куда угодно. Только дай ещё раз…       Йегер не отдавал себе ни малейшего отчёта в том, что делал. Вопреки своим словам он спустил блузку Аккерман и следом за ней — бюстгальтер. Она вся обмякла, словно тряпичная кукла, не в силах как-либо его образумить и прекратить то, что здесь происходило. Солоновато-железистый привкус на губах говорил о том, что кто-то из них укусил другого до крови.       — Останови меня! Чёрт!..       Её руки, беспрестанно бродящие по его животу, спускались вниз, щекоча дорожку волос. Руками Эрен подтянул её так, чтобы она облокотилась на тумбу, обвила его торс ногами, а он, в свою очередь, наслаждался прелестью припасть к её соскам губами, языком, зубами. Помешательство, которое на него нахлынуло, никогда он прежде не испытывал. Конечно, Йегер хотел её и до этого, в каждый совместный вечер, – каждая посиделка приводила к тягучему желанию.       Но сейчас это походило на какое-то безумие. В его голове против воли стали мелькать образы из комикса — монстр, обвивающий плоть девушки, будто готов был вобрать её в себя целиком. Ещё чуть-чуть, и, переволновавшись, он кончит, если только она обхватит основание его члена покрепче, если только вопьётся длинными ногтями в его плоть. Тогда его мучениям придёт конец.       — Блядь! Какого хуя! Чёрт! Что здесь…       Рефлекторно укрыв Микасу в руках, Эрен повернулся и увидел перед собой Жана, стоящего в дверях уборной. Они не закрыли дверь, если она вообще закрывалась. Его сердце сейчас могло остановиться.       — Простите, ребята, но вы, кажется, совсем охуели! Хоть бы закрылись. Блядь! Фу! Мне надо сходить проблеваться…       Кирштейн выбежал, не дав вставить и слово, и Йегер понял его реакцию. Если бы увидел что-то подобное сам, отреагировал бы так же. Насколько же нужно было потерять голову!       — Микаса! Я помогу тебе одеться. Я думаю, он никому не расскажет.       Из её глаз полились слёзы, и то были настоящие слёзы позора. Ей было безумно стыдно. Её руки, прежде такие податливые и активные в желании изучать его тело, одеревенело опали.       Застегнув всё, что нужно было, Йегер утёр влагу под глазами прямо своими пальцами.       — Эй… Пойдём, слышишь? Это я виноват. Надо было сразу проверить дверь и вообще убраться отсюда ещё до того, как всё это началось.       Аккерман ничего не ответила. Она хныкала и часто дышала, будто у неё была гипервентиляция. Следовало срочно увести её отсюда.       Накрыв её плечи, он вывел её на улицу максимально быстро.       Эрен лукавил: виноваты они оба, но ей в таком состоянии знать об этом необязательно. Зачем делать ей хуже?       К счастью, в его комнате никого не было — соседи ещё не вернулись с вечеринки. Он усадил её на свою односпальную кровать.       — Хочешь, я на полу посплю? А ты — здесь.       — Нет-нет, я пойду…       — Не уходи. Хорошо, уместимся вдвоём, думаю.       — Конни и Армин вернутся и…       — Ничего не скажут. Всё будет нормально.       Микаса мёрзла так, что Эрен без слов достал свою толстовку и небрежно накинул на неё. Одеяло всё равно у него было слишком тонким. Жестом указав лечь к стене, он таким образом закрыл её от внешнего мира своей спиной. Так ей будет легче уснуть.

***

      Тропический лес с высокими деревьями, за которые можно зацепиться, чтобы быстро и эффективно перемещаться на УПМ, завораживал. Йегер оглянулся и увидел летящую вперёд Микасу в чёрном обновлённом костюме разведкорпуса. Взглянул на себя и понял, что был в обличье Атакующего титана уменьшенных размеров. Точно не пятнадцатиметрового, поскольку он не мог увидеть верхушки деревьев. Выше человеческого роста примерно на метр или полтора, как он сумел оценить. Перед глазами расплывались лучи восходящего солнца. Значило это только одно — скоро проснутся остальные, неразумные. Нужно было уходить.       «Микаса, пойдём! Мы точно не успели истребить всех, нам нужно возвращаться», — пронеслось в его голове, и тут Эрен осознал, что его титан не владел человеческой речью. На добрые полминуты он потерял управление конечностями, будто они онемели и не могли его больше слушаться. Впереди он заметил Микасу, идущую ему навстречу уже по земле, без УПМ.       — Я хочу показать тебе кое-что, Эрен. Идём за мной!       Её улыбка, озарившая ослепляющим светом, будто звала его без слов. Еле волоча ноги, Йегер пошёл следом.       Аккерман хотела показать ему поле на рассвете, вот что он понял. Поле фиолетовых колокольчиков. Робкие лучи, едва касающиеся лепестков, усыплённых утренней росой, грели и его. Впрочем, даже разумные титаны могли питаться солнцем, верно? Словно в замедленной съёмке, Микаса повернулась, глядя прямо на него, пока он любовался небом. Неужели она не считала Атакующего пугающе уродливым?       — Нравится? — с улыбкой спросила Аккерман.       Йегеру, скованному телом титана, оставалось только кивнуть. Она смотрела снизу вверх таким умилённым взглядом, и он, забыв обо всём, присел на корточки и дотронулся до её лица. Эрен понял, что каким-то образом чувствовал покалывание, мягкость её щеки, текстуру кожи у её шрама под глазом. Новые ощущения, растворившиеся в его голове какой-то туманной негой, заставили его человеческое сердце пульсировать. Словно этот титан не костюм, а естественное его продолжение и лапы чудовища, которым он управлял, могли трогать всё. Сигналы об этом отстукивали дрожью во всём теле. Но всё ещё не мог сказать ни слова. И это убивало. Внутри его рта за зубами находился язык. Он тоже был чувствительным, как и пальцы? Йегер раскрыл пасть и высунул его, коснулся языком шрама под глазом и ощутил солоноватый привкус слёз. Он слышал, он чувствовал вкус! Эрен промычал.       — Что? Что-о-о ты делаешь? – Только Микаса могла спрашивать и говорить, правила игры он помнил.       Прикрыв глаза, он позволил себе изучать дальше. Проверяя возможности своего языка, Эрен коснулся кончиком места на её шее, где больше всего пульсировало. Увидеть её реакцию было невозможно, и он сосредоточился на солнечном свете, который чувствовал сквозь опущенные веки. Свет от её улыбки пробуждал в нём подобные эмоции. Звук, вырвавшийся из её горла, был не чем другим, кроме как стоном удовольствия. Язык титана был несколько больше половины её корпуса, так он прикинул. Когти на его безобразных пальцах ограничивали мелкую моторику, но всё же Эрен притянул Микасу к себе. Открыв глаза, понял, что уже разорвал на ней рубашку. Спортивный топ, прикрывавший её грудь и защищавший во время тренировок, тоже частично пострадал. Концы красного шарфа, обвитого вокруг шеи, оставались на плечах: снимать нельзя, он будет здесь.       Йегер хотел сказать хоть что-то и всё равно порадовался, что неспособен. Остановиться на достигнутом не хватило выдержки. Неумело разорвав остатки формы вместе с тросами от УПМ, он добрался до трусов, тоже мгновенно превратившихся в клочки ткани. Микаса под ним извивалась, ничего не говорила, а только кричала. Её щёки были пунцовыми, в цвет шарфа на шее, который Эрен сумел не повредить. Из его пасти вырвался рык. Языком продолжив путь вдоль её тела, Атакующий титан остановился возле места, раньше прикрытого нижним бельём. О да! Он попытался уместиться между её ног основанием языка, а кончиком играл с соском — длина позволяла. Поддерживая лапами Микасу сзади, случайно впился когтями в её спину, и Аккерман вскрикнула, будто из неё изгоняли демонов. Эрен испугался. Отстранил морду, мгновенно ослабил хватку, всмотрелся в лицо любимой.       — Я… Ничего страшного, просто неожиданно. Мне… нравится всё, что ты делаешь.       Тогда он перевернул её и слизал всю кровяную росу с её спины, будто таким образом извинялся. Когда вернул её в ту позицию, на которой они остановились, заметил, как она прикрыла обеими руками лицо. Очаровательно.       Теперь разум остался где-то далеко. Эрен знал, что должен довести дело до конца. Он оттянул ремни от УПМ, вернее, то, что от них осталось, и отпустил, они хлестнули по бёдрам Микасы. Ноги в местах, где их покрывали красные горящие полосы, наверняка изнывали от боли. Нежно облизывать их — единственно верное решение.       — А-а-а-а!       Крик пронзил клинком его слух, считывающий всё с точностью зверя. Крик удовольствия. Мика не насытилась, хотела ещё.       Сладкая пытка, которую было невозможно прекратить, должна была завершиться только её оргазмом. Сильным нажатием упругий язык титана заставлял её визжать. Эрен почувствовал укол ревности.       «Ты только моя. Это тело монстра».       Абсурдность его собственничества доходила до желания вырваться из Атакующего, позволить ему раствориться в воздухе. Но он не дал себе это сделать.       «Контролируй зубы. Ты убьёшь её этой пастью, если забудешься. Эти зубы способны раскусить пополам».       Если солнце и напитывало Атакующего силой, то Эрен этого не замечал. Он продолжал языком вырисовывать узоры между ног Микасы, наслаждаться вкусом её кожи, прозрачной жидкостью, которая лилась, смешиваясь с его слюной. Йегер почувствовал пульсацию и слегка отодвинулся. Ещё немного.       Что, если проникнуть внутрь? Каково будет ей? Снова отбросив муки от невыносимого желания получить разрядку, Эрен припал к ней, как к источнику чистой родниковой воды. Он сразу понял, что такой огромный по сравнению с её плотью язык туда не поместится целиком. Осторожно и в то же время решительно он протолкнул кончик внутрь — Микаса закричала снова, утирая слёзы.       Такой монстр, как он, заставлял её вот так терять рассудок. Разве могла она подарить что-то слаще этих звуков, сотрясающих землю под его лапами?       Протолкнув язык ещё, он нащупал пределы, дальше которых не стоило заходить, и стал двигать её тело, вжимаясь в неё когтями, нанизывая на себя в нужной амплитуде. Огромной лапой он снова обвёл её грудь, заигрывая с сосками. Вся кожа под его касаниями немедленно краснела и покрывалась царапинами. Пульсация подсказала ему, что кульминация уже рядом, — ещё секунда — и она взорвалась и непременно упала бы, если бы он не держал её сильной хваткой. Её голос напоминал отчаянные крики культистов во время молитвы. Эрен осторожно опустил её на тело титана, нащупав под собой землю, стал её опорой.

***

      Открыв глаза, Микаса поняла, что крик, пронзивший всю комнату, издал Эрен. Она осталась ночевать на его одноместной кровати, потому что не хотела засыпать одна. Большим пальцем она провела по его щеке, поцеловала в лоб. Температуры не было, значит, это плохой сон.       То, что произошло вчера в уборной кампуса, уничтожило её волной стыда. Жан, скорее всего, никому не расскажет, но как теперь смотреть ему в глаза? Это ужасно. Тот вечер казался сном при лихорадке.       Микаса потёрла виски, осторожно высвободилась и вышла подышать. Свежий воздух всегда ставил мозги на место. Особенно ужасно было осознавать, что она не жалела ни о секунде проведённого времени, даже со всеми последствиями. Воспоминания о том, за каким занятием их застали, наполнили низ живота приятным теплом. Безумно сладкий стыд, из-за которого хотелось закрыться и спрятаться где-то, чтобы прокручивать в голове всё это снова и снова.       Она так и не договорила Эрену про книгу. Учитывая, как тяжело ей давалось даже думать об этом, сердце из груди уже выскакивало. Пять утра… Наверняка все ещё спали. Стоило попробовать проскользнуть в свою комнату и достать её из тайника, чтобы наконец показать Эрену.

***

      Раскрытая книга ритуалов и заклинаний лежала на прикроватной тумбочке. На странице запечатлелись таинства связывания цепями и верёвками, иллюстрировавшие вечную связь и непоколебимую любовь. Микаса мечтала об этом давно и, наконец свобода насладиться чем-то настолько сокровенным настала.       Кадык Эрена нервно подёргивался, и он часто дышал, чтобы хватило воздуха. Его пальцы впивались в спинку кровати, его шея прижималась к матрасу кожаным ремнём. Микаса снова провела холодным пальцем по его торсу.       — До сих пор мёрзнешь, м-м? Развяжешь — и я помогу согреться.       — Нет.       Трусы — та тонкая грань, что всё ещё находилась между ними, —  отправились вниз по ногам и в дальний угол комнаты. Рука вмиг обхватила твёрдый член, отчего Эрен вздрогнул и протяжно застонал. Микаса хотела контролировать всё, каждый миг. Обхватив основание, закрыла глаза и мысленно повторяла слова из книги. Так их соитие будет буквально вечным соединением душ — после ритуала их невозможно будет ни разлучить, ни разбить поодиночке.       «Если упадём, то упадём только вместе», — беззвучно закончила она и припала ртом к паху Эрена; от неожиданности он вскрикнул.       Пока водила языком по головке члена, Аккерман вожделела, чтобы он не был готов ни к какому её следующему действию. Каждое её движение должно стать для него аттракционом со смертельной петлёй — снова и снова, пока они могли дышать одним воздухом и смотреть на одну луну в небе. В голове она прокручивала всё как на повторе, что делало её сновидения волнующими. Микаса трепетала от осознания, что Эрен доверился ей настолько.       Ладонями Эрен будто бы нарочно впивался в кровать до ярких отметин, возможно, его возбуждал контраст боли и удовольствия, Микаса не могла пока это знать наверняка. Она оставалась в нижнем белье — так было нужно, потому что теперь только она контролировала, когда они станут единым целым.       Ладони путешествовали по его телу и в каждом новом месте получали незамедлительный отклик. Эрен ничего не мог сделать, как бы ни хотел, и только наслаждался ласками. Микаса сходила с ума от одной мысли об этом всю прошлую неделю, а теперь, во время самого процесса, стонала чуть ли не громче, чем Эрен.       Когда в её готовности не оставалось ни малейших сомнений, она потянула его руками за шею к себе, увеличивая давление на кадык, приблизилась к его губам и слегка прикусила нижнюю.       — Готов?       — К чему угодно, Мика. — Он прохрипел ей это так быстро, будто это всё в целом было его идеей.       Однако смущение на лицах обоих было сложно скрыть. Последняя одежда, создававшая между ними барьер, упала. Микаса заёрзала, пытаясь сообразить, как подступиться к нему — такому твёрдому, с выступающими пульсирующими венами. Ожидание и жажда ощутить его внутри приводили Микасу в исступление, не давая сосредоточиться ни на чём, кроме бешено стучащего в ушах сердца.       Сперва она пыталась привыкнуть к ощущениям внутри и почти не дышала, после, заметив сбивчивые шевеления Эрена в попытках поучаствовать в процессе, отвлеклась на его губы. Затвердевшие соски коснулись его кожи, и это вытащило наружу ещё один протяжный стон. Влаги внизу хватало с лихвой.       — Развяжешь?       Вместо ответа Микаса зажала ему рукой рот, и он впился в неё зубами. Наконец она скользила по всей его длине, наслаждаясь звуками их любви в ночной тишине. Эрен стал громко мычать и просить её ускориться, нетерпеливо дёргая бёдрами. Вместо этого она замедлилась и высвободилась из-под него, чтобы снова прочувствовать всё полноценно. И так ещё столько раз, пока не будет готова отпустить. Она бы прерывалась на более долгий срок и привязала бы его к кровати ещё крепче, продолжая муку, не давая ему получить разрядку раньше времени. Но это на следующий раз, сейчас она хотела проявить милосердие.       Шея Эрена вновь выгнулась слишком свободно от первоначального положения, и Микаса укрепила ремни.       Глубокие толчки превратились в мерные возгласы «да-да-да», которые хотелось не просто кричать, а выцарапать на его теле. Ещё пара минут, и она не сможет больше держаться.       Его кульминация наступила чуть раньше её – с пальца Микасы капнула кровь, и она понадеялась, что укус останется шрамом на боковой части безымянного пальца, — если ритуал сработал, однажды там появится кольцо. Пульсация позволяла ей продолжить ещё несколько секунд, и во время того, как её естество захватил оргазм, она вскрикнула:       — Мой Рыцарь Тьмы!       Пальцы лениво развязывали всю с таким усилием закреплённую конструкцию. Запястья Эрена Микаса сразу намазала заживляющим кремом, чтобы скорее затянулись небольшие ссадины. В нос ударил запах искусственной кожи. Луна светила в окно ярким, почти озаряющим всю комнату светом, будто кто-то включил уличный фонарь прямо над окном. Аккерман устроилась на его груди, выводя узоры на коже. Получившиеся японские иероглифы складывались в «я люблю тебя». Внизу живота до сих пор пульсировало, и это доказывало, что всё произошло по-настоящему — не в каких-то её мучительных фантазиях или снах, после которых она так никогда и не получала достаточной разрядки. Через пару минут Эрен неловко спросил:       — В следующий раз… ты позволишь нам поменяться ролями? Я хотел бы… Мне понравилась это, и я хотел бы…       — Да, Эрен.