Да приидет Царствие Твое

Отблеск вод стоячих под бескрайней синью,

Что обернулась черною мглой, хмарью непроглядной —

Я в них окунулся, как в жизнь, что поет хором

Звенящего жезла и сложенного меча.

Его отблеск, взволнованный временем невзгод,

Лежит на плечах моих, дрожит в искривленной длани,

И в долге, что тяжел перед самим собой,

Как в отрадной глади бескрайних, чужих озер.

Но взор мой туманит поволока неприглядная,

Образ чести, что стала подобна мечу, опущенному в бою.

И вижу я вновь воду стоячую под латами —

Край сини, где лицо мое отразилось,

Столь истинное в своей суровой зрелости,

Что исказило черты воедино с потоком молодости,

Что хлынул, простершись в объятьях доспеха.

А звон тягучей воды твердит о дребезжанье земли грядущей,

Отсчитывает время до конца пути,

Что горчит самогоном в горле, что пахнет кровью и рубахой,

И вечно вязнет в грязи на коже.

Ночь же светит в суть — сквозь полог черный, поросший дымом,

Сквозь тело, объятое долгом жизни,

Чья мера — ржавое железо, чей срок — упрямый груз.

Долг не отмщения — тот путь пресекся, не начавшись.

Лишь бы завершить цикл, не знать на плечах тяжести чужой кольчуги,

Пока светило яркое плещется в стылой воде,

Остужая пыл,

Пока не ляжет конь — 

Да приидет царствие Твое.